Анализ особенностей детерминизации общественных отношений и личности

Содержание

Введение ………………………………………………………………………….. 3

Глава 1 …………………………………………………………………………………….

Системный характер детерминации общественных отношений ………………….. 5

Глава 2 …………………………………………………………………………………….

Социальная детерминация личности как субъекта общественных отношений ……. 17

Заключение ……………………………………………………………………….. 26

Список использованной литературы ……………………………………………… 27

ВВЕДЕНИЕ.

Общественные отношения в разносторонних их проявлениях (гранях) являю тся объектом изучения многих наук: социологии, политэкономии, полито логии, правовых и т. д. Специфика философского подхода к анализу обществ енных отношений состоит в целостном характере их рассмотрения. Не ставя перед собой задачу освещения всех аспектов фено мена общественных отношений в настоящем реферате, считаю необходимым остановить­ся на ключевом моменте философского понимания общества, а именно на концепции социального детерминизма, поскольку он во многом оп­ределяет специфику социальных процессов и явлений.

В основу реферата положены специальные исследования по данной теме Я. Ф.Аскина [1] , Л. И.Чинаковой [2] применительно к осмыслению общефи­лософских подходов к социальному детерминизму нами учтены также труды В. Г.Афанасьева[3] , В. В.Кузнецовой[4] , Р. Ф.Матвеева[5] , и других специалистов[6] , в том числе зарубежных[7] .

К настоящем у времени сложилось следую щее научное представле­ние о социальном детерминизме. Он, имея своей основой философ­ское понимание детерминизма, выражает в то же время специф ику со­циальной формы движения материи, особенностей общества, его зако­номерностей, связей и отношений; основных причин, условий, факто­ров, ис точников и движущих сил его развития и функционирования. В общефилософском же плане детерминизм: а) в своем исходном прин­ципе является признанием универсальной связи в мире и зависимости его явлений от с овокупности условий и фак торов; б) тес но связан с принципом причинности, но не тождественен ему, поскольку не сво­дится к при чинной обусловленности явлений (например, есть и дру­гие формы детерминации: функциональная, корреляционная и т. п.); в) он не тожд ес твенен и признанию однозначной зависимости одних явлений от других, поскольку включает в себя и вероятностные свя­зи. (Вероятнос ть, как и случайность, носит объективный характер, и ее признание не противоречит диалектическому пониманию детерминиз ма, как принципа обусловленности, определенности бытия); г) в об­щественной ж изни он не исключает ни возможности выбора лвдьми тех или иных действий, ни их ответственности за этот выбор. Поэтому признание необходимости человеческих пос тупков дает объективную основу для правильной оценки действий люд ей. В этом коренное от­личие детерминизма от фатализма, так как последний является про­дуктом либо механистического понимания д етерминизма, либо теоло­ гического взгляда на мир.

Исходя из этих теоретических ус тановок, план реферата сложился из двух частей. В первой главе рас сматривается сис темный характер детерминации общес твенных отношений, во второй – особенности социальной детерминации личности как субъекта общественных отношений.

Глава 1

С ИСТЕМНЫЙ ХАРАКТ ЕР ДЕТЕРМИНАЦИ И

ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ

Люди уже с глубокой древнос ти стремилис ь разобрать ся в сложном комплекс е окружающих их природных и социаль ных явлений, пытаясь найти первоначала вс его существующего и вывест и из них все многообразие предметного мира, построив его в причинную цепь. Подобные попытки генетического объ яснения реальности, в первую очередь о происхож дении жизни и человека, содержатс я почти во всех древних мифах.

В ходе дальнейшего развития ф илософ ской мысли предс тавления о причинно – следственных цепях были существенно углублены в гречес­кой философии, особенно в учении стоиков, наиболее последователь­ных из ранних сторонников вс еобщего и неограниченного действия причинной связи.

В более позднее время наиболее значитель ная попытка однознач­ного причинного объяснения мира (вселенной) была предпринята П. С. Лапласом /1749-1827/, с именем которого часто с вязывают классичес кую концепцию механи стического детерминизма[8] .

Уже с эпохи Возрождения генетический метод объяснения был взят на вооружение историками, что произвело подлинный переворот в со­циальном познании. “Кажущийся хаос исторических событий преобразу­етс я в упорядоченное целое посредством логики рассуждения, выделя­тющей причинные цепи” [9] . Яркими примерами ис пользования причинно­го объяснения являются исторические труды Н. Макиавелли /1749-1527/[10] и теория прогресса человеческого общества, выдвинутая ф ранцузс ким философ ом – просветителем М. Ж.А. Н.Кондорсе /1743-1794/ [11] , суть ко­торой сводится к причинной цепи: развитие скотоводства приводит к появлению излишка продуктов, последний требует использования чужо­ го труда и, таким образом, возникает рабство. – Совершенно очевид­но, что такая концепция не в состоянии адекватно объяснить дейст­вительный портрет социаль ного мира в силу того, что она страдает значительной уз остью и односторонностью, игнорируя многообразие детерминационных зависимос тей и замечая лишь чисто внешнее отноше­ние причины и следствия. По мнению М. Бунге, строго причинные ли­нии или цепи просто не сущес твуют, но в отдельных отношениях, в ограниченных областях и для коротких интервалов времени они часто дают как удовлетворительно-приблизительную картину, так и соответ­ствую щее объяс нение сущности механизма с тановления. Последнее об­с тоятельство в значительной степени обусловило появление и широкое распространение различных вариантов (концепций) детермин изма (гео­графический, демографический, биологический, психологический, эко­номический, технологичес кий и т. д.), которые придают тому или ино­му фактору роль двигателя общественного развития. В современной западной социологии одно из ведущих мест занимают разновидности концепции “технологического детерминизма”, представляющие прогресс человечества в качестве результата бурного развития науки и техни­ки: “теория посткапиталистического общества” Р. Дарендорфа, “едино­го индустриального общества” Р. Арона, “Нового индустриального об­щества” Д. Гэлбрейта, “постиндустриального общества” Д. Бэлла, “по­стцивилизации” К. Боулдинга, “Постбуржуазного общества” Д. Лихтхайма, “Технотронного общества” А. Тоффлера, “активного общества” А. Этциони и другие[12]

Между тем, недос таточность подобных упрощенных представлений о детерминации в ходе научного познания обнаружилась довольно рано. Первые шаги в изучении непричинных видов детерминации были сдела­ны уже античным и с тоиками, допускавшими, что вещи, входящие в па­раллельные причинные ряды, могут быть связаны не причинной зависи­мостью, а отношениями “вс еобщей симпатии”. Уже в XIX веке одну из первых попыток углубить понимание механизма возникновения нового с делал филос оф-позитивист Д. С.Милль /1806-1873/ [13] , который значи­тельно расширил понятие “причины”. По его мнению, она “ес ть пол­ная сумма положительных и отрицательных условий явления, взятых вместе, вся совокупность всякого рода случайностей, наличность ко­торых неизбежно влечет за собой следствие”. В противовес механис­тическому материализм у, абсолютизирующему роль одного фактора – (“причины”) в процессе детерминации, Милль выс казал мыс ль о много­факторном характере детерминации, понимая под “факторами” все мно­гообразные условия возникновения и с уществования вещи. Причине же, преим ущественно, отводилась роль системы, объединяющей все детерминирующие факторы в единое – обуславливаю щее изменения – начало. Такая “подмена причинности совокупностью условий… приводит не к углублению познания с ущности явлений, а к уравниванию связей” [14] . Определенной попыткой преодолеть односторонность единственно-при­чинных концепций общественного развития является популярная сейчас на Западе концепция “исторического детерминизма”[15] . Ее сторонники считают, что на развитие общества воздействуют ее обязатель но равноправные по своему значению факторы, к каковым относятся: эконо­мические силы, географическая среда, расы, религия, культура, фи лософия и т. д. Однако, каждый из перечисленных факторов на том или ином отрезке времени и в той или иной ситуации может стать “глав­ной причиной”, объясняю щей эволюцию социальной системы. Факторы, выступающие в качес тве главных причин изменения социальных систем, по мнению Ж. Эллюля, это места, где “сталкиваются и соединяются са­мые разные силы”.

Мысль о том, что возникновение нового является результатом с овокупного дейс твия многих факторов, по с ущес тву, следует рассмат­ривать как отправной пункт в познании системного характера детер­минации. Системность ее, при первом приближении, раскрывается как многофакторность, поэтому их с оотношение можно отразить с помощью категорий “сущность” и “явление”. Анализ с оциальной формы движе­ния дает нам дос таточно примеров того, что любое общественное яв­ление в с воем возникновении и с уществовании обус ловлено множеством факторов, как материаль ного, так и идеального порядков. При этом ведущее место по многообразию детерминантов, несомненно, занимает духовная сфера, которая “вырас тает, буквально, из всех сторон об­щественной жизни”. Действительно, предпосылки духовной сферы име­ются всюду: в материальном производстве, в надс тройке общества, в механизмах взаимодействия общественных явлений и т. д., что обуслов­ ливает чрезвычайное богатство и разнообразие ее состава.

Прис ущее системное подходу рассмотрение любого предмета в ка­честве системы, а его окружения в качестве среды, явля ется основа­нием подразделения детерминирующих факторов данного предмета на внутренние и внешние, в совокупнос ти образующие сложную систему, которую можно охарактеризовать как “полный круг” детерминации этой вещи. Утверждение о том, что внутренние и внешние детерминанты об­разуют именно систему, а не какое-либо неорганизованное множество, доказывается, во-первых, тем, что действие внешних детерминантов на систем у вс егда преломляется через ее “внутреннюю активность”, а действие внутренних ф акторов всегда корректируетс я факторами внеш­ними, и, во-вторых, тем обстоятельством, что с выпадением хотя бы одного из главных факторов действие или не происходит вообще, или существенно видоизменяет свой характер.

С точки зрения системного подхода общество представляет собой необычайно сложную целостную и саморазвивающуюся систему общест­венных отношений. Основные формы человеческой деятельности: мате­риальная, социальная, политическая и духовная – предс тавляют собой наиболее крупные “блоки подсистемы общества”, в свою очередь, со­стоящие из элементов вещного, процесс уального, духовного и челове ческого порядков [16] . К примеру, анализ политической сферы общес тва позволяет выделить в ее составе такие элементы (или “подсистемы”), как институциональная (организации, учреждения), функциональная (функции, политичес кий процес с в системе, политический режим), иде­ологическая (взгляды), регулятивная (нормы) и коммуникативная (объ­единяющие связи). Отмеченные элементы образуют структуру всех сфер общественной жизни, но, разумеется, субординация их не является оди наковой, что определяет специфику каж дой отдельной сферы. Каж­дая из сфер, как подсистема общества, располагает с воим “набором” главных компонентов, отношения между которыми являются системообразующими, второстепенные же элементы выступают в качестве условий функционирования данной целостности. Так, функционирование экономи­ческой сферы, в структуре которой клю чевое положение занимают вещ­ные элементы (орудия и средства труда) и экономические процессы, невозможно без элементов духовного порядка, таких как: духовно-иде­альные основания практической деятельности (цели, мотивы, программы и т. п.), передовые достижения науки и т. д. Функционирование же ду­ховной с феры в значительной степени зависит от вещных элементов, важ нейш им и из к оторых являю тся материализованные продукты духовно­го труда: музеи, книги, театры и т. д.

Основным элементом любой социальной системы всегда выступает человеческая личность, которая не сводится к механической сумме биологического и социаль ного, а представляет собою сложное инте­гральное образование, целостную систему, в которой социаль ная при­рода вклю чает в себя в подчиненном виде свою биологическую основу.

Системность, как важнейшая характеристика реальности, обус лов­ливает всеобщий характер отношений различных предметов друг к дру­гу, которые следует характеризовать, как единство связи и обособ­ленности. Поскольку каждый предмет является целостным с истемным образованием, постольку он относительно самостоятелен, отграничен от других объектов. Но, с другой стороны, этот предмет в качестве элемента входит в другую, более обширную сис тему, что обусловлива­ ет его с вязи с другими такими же элементами и системой в целом. Следовательно, всякий предмет не толь ко определяет себя сам, но и детерминирован своим окружением. При этом конкретное соотношение внутренних и внешних детерминантов определяется степенью целос тнос­ти сис темы, от которой зависят ее возможнос ти к саморегулированию и саморазвитию. Способность объекта самому производить предпосылки своего существования и дальнейшего развития, в определенной степе­ни не зависеть от внешни х условий, в ф илософс кой литературе опреде­ляется как “самодетерминация” (“самодвижение”).

Установить источник самодвижения системы, выявить его механизм, помогает один из фундаментальных принципов материалистической диа­ лектики – принцип проти воречи я, в котором “сходятся” и “снимаются” принципы единс тва и развития, понятие причины получает свое разви­тие и углубление до понятия внутренней причины самодвижения [17] . Каждый предмет в своем существовании и развитии определяется слож ной систем ой внеш них и внутренних противоречий. К числу первых с ледует отнести противоречия данного предм ета с другими предмета­ми, особеннос ть ю которых являетс я пространственная разделенность противоположностей. Для внутренних противоречий, напротив, харак­ терна пространственная совмеще нность сторон, вследствие чего было бы правильнее говорить не о “противоположных с торонах противоре­чия, а о противоположных моментах, тенденциях и т. п.”. Различение внутренних и внешних противоречий относ ительно: внешние противоре­чия между различными предметами выступают в качестве внутренних по отношен ию к объединяющей эти предметы системе. В случае внешних противоречий источник развития сис темы находитс я’ вовне, а самодвижение носит внешний, “сообще нный” характер. Противоречия внутри предмета создают предпосылки его имманентного движения, т. е. само­развития. Следовательно, движение в общем с лучае предстает как результирующая двух составляющих (“самодвижения” и “сообще нного движения”), каждая из которых обусловлена, соответс твенно, борьбой внутренних противоположностей и воздействиями окружающей среды.

Рассмотрение общественных отношений как диалектического единст ва социальных связей и социальной обособленности[18] – позволяет по­нять синтетический характер изменений с оциальных явлений, опреде­ ляемый переплетением внешних и внутренних взаимодействий, слияние их в единое целое в рамках объекта. Так, каждое конкретное общест­во, с одной стороны, само производит необходимые условия своего функционирования и развития, а, с другой стороны, не может с ущест­вовать, не взаимодействуя с окружающей его природной средой и со­циальными системами. Самодвижение общества, как целостной саморазвивающейся системы, выступает в качес тве результата взаимодействия таки х взаимопрони­кающих противополо жностей, как общественное бытие и общес твенное с ознание, производительные силы и производственные отношения, ба­зис и надстрой ка и т. д. В то же время одни лишь внутренние взаи мо­действия не способны обеспечить все необходимые условия нормально­го существования общества. В едь, как известно, ни одна с истема не может функционировать вне контактов с окружаю щей ее средой, обес ­печивающих энергетический и инф ормационный обмен между ними. В си­лу этих взаимодействий общества и природной среды, составляющих с одержание такого социального ф еномена, как труд, они выступаю т в качестве важнейшей предпос ылки существования общества. Детермини­рую щее воздействие природных условий на общественную систему было особенно сильным на ранних этапах человечес кой истории. Определен­ный комплекс природных факторов во многом обусловил переход боль­шинства народов от присваивающего к производящему типу хозяйс тва, тогда как отдельные народы земного шара до недавнего времени так и ос тавались на примитивном уровне социальных связей и хозяйства.

Любая общес твенная с истема функционирует, взаимодейс твуя не только с природой, но и в контакте с другими социальными система­ми, которые образуют по отношению к ней внешнюю историческую сре­ду. Каждая конкретная с оциальная система, будучи часть ю (элементом) мирового сообщества, детермин ируетс я этим целым, ок азывая на него, в с вою очередь, обратное воздействие. Влияние внешней исторической среды на развитие общества выражаетс я, в частнос ти, в действии за­кона исторической корреляции и при определенных истори ческих усло­виях может быть нас только значительным, чтобы компенсировать “от­носительную неразвитость… господствующего спос оба производства”[19] . Так, например, упомянутый закон позволяет понять такое явление, как переход древни х германцев и славян от первобытнообщинного к феодальному с трою, минуя рабовладельческий уклад, в лице древнего Риш полностью утративший всякие ис торические перспективы. В силу дейс твия закона исторической корреляции общества, вступившие в ту или иную ф ормацию позже других, знач итель но отличаются от пред­шественников по своему элементарному составу, посколь ку в новых исторических ус ловиях становится очевидной ненужность одних и не­обходимость изменения других, трад иционных для данной формации, общественных институтов [20] .

Необходим о отметить также взаимообусловленность внутренних и внешних детерминантов, отношения между которыми образуют своеоб­разный “замкнутый круг”. К примеру, экономические факторы социаль­ной системы завис ят от природных условий и международных отношений, а экология, в свою очередь, детерминизирована экономическими факто­рами (вроде того, что применение более совершенных средств произ­водства позволяет рациональнее использовать с ырье и прочие ресур­сы) и теми же международными условиями (остро с тоящие экономичес­кие проблемы могут быть решены лишь совместными усилиями всех стран: что предполагает наличи е благоприятного международного климата).

Следует подчеркнуть, что роль различных факторов в системе де­терминации какого-либо социального явления не являетс я одинаковой: ес ли одни детерминанты определяют его возникновение, функционирова­ ние и развитие, то другие лишь влияют на него. Соответственно все детерминирующие факторы социального явления наиболее общим образом можно определить как главные и неглавные (второс тепенные). Данная классификация не совпадает с делением факторов на внешние и внут­ренние, пос кольку и внешние факторы (к примеру, природная с реда, без которой существование общества невозможно) могут быть главными.

Неодинаковую роль главных и второс тепенных ф акторов в детерми ­нации явления наиболее рельефно можно отразить с помощью катего­рий “сущность” и “явление”. Первая категория отражает внутреннее “необходим ое в вещи”, а вторая – обнаруживает это “внутреннее в вещи” на поверхности, “через массу с лучайных свойств и связей, раскрываю щихся в результате ее взаимодействия с другими вещами”. Соответственно можно выделить два основных уровня детерминации: “сущностный” и “феноменологический”. Первый характеризуется дейст­вием главных факторов, которые определяют природу вещи, ее с ущес т­венные, необходимые с тороны; а второй – действием второстепенных факторов, которые, определяя единичные черты вещи, придают ей не­повторимый и своеобразный вид.

Следует отметить и чрезвычайное богатство и многообразие человеческой ис тории, где повторение событий случается ис ключительно редко. Причиной тому является необычайная сложнос ть общественной системы, каждый элем ент которой и спытывает влияние множества дру­гих, что делает его поведение, в общем и основном подчиняю щееся законам с истемы, в конкретном и в деталях непредсказуемым. Дейст­вие множества второстепенных детерминантов, не определяющих с од ер­жание того или иного социаль ного явления, а лишь влияющих на это явление, придает детерминации неоднозначный, статистический харак­тер.

Своеобразие и неповторимость с ис темы факторов, детерминирующих

Социальные отношения в конечном с чете и обусловливает неповтори мость и специфичность их “облика”. В этой связи формирование то­го или иного типа абсолютизма в различных странах (англо-француз­с кого, австро-прусского или испанского вариантов) историчес кая на­ука рассматривает в качестве результата взаимодействия таких фак­торов, как общее направление исторического процесса и социально-экономического развития той или иной страны в рассматриваемый пе риод; определяемые и ми соотношения класс овых сил и исход их борь­бы, с оциальный облик дворянства, положение королевской власти и направление эволюции государственных учреждений, межд ународные экономичес кие и военно-политические отношен ия.

Анализ однотипных социальных отношений позволяет понять взаимо­связь главных и второстепенных детерминантов как единс тво общего и особенного в детерминации каждого типа социальн ых отношений. Рассматривая в этой связи буржуазные револю ции в ряде стран, можно прид­ти к выводу, что разнообразие форм их проявления (локальные осо­бенности) являетс я резуль татом взаимодействия общих причин, а именно противоречий в феодальном с пособе производства при множест­ве других факторов как национального, так и интернационального по­рядков. Так, если в Англии уже в ХУ 11 веке произошло отделение производителя от с редств производс тва и капиталистический перево­рот совершился в наиболее “чистом” виде, то в России буржуазные революции начала XX века из-за с лабости и трусости российс кой бур­жуазии, проводившей политику компромисса по отношению к помещикам, так и не смогли уничтожить феодаль но-крепостнические пережитки – даже Столыпинской реформой. Значительным тормозом на пути разви­тия частного промышленного предпринимательства в колониальных и зависимых странах Азии и Африки до недавнего времени выступала экспансионистского характера политика империалистических государств, стремившихся превратить эти с траны в с вой с ырьевой придаток и по­тому намеренно к онсервировавших в них отсталые феодальные отноше­ния.

Итак, детерминирую щие факторы как элементы сис темы детерминации явления наиболее общим образом могут быть подразделены на внутрен­ние и внешние, главные и второс тепенные. Вмес те с тем, наличие многообразных детерминантных зависимос тей показывает недостаточ­ность подобной классификации, нацеливая познание на выявление спе цифики каждого элемента. Различные ви ды связей, образ уя в совокуп­ности систему его детерминации, с одной стороны, “не с водимы друг к другу”, а с другой, – “не действуют в совершенно чистом виде”, взаимодополняя друг друга.

Наиболее удачным вариантом типологии вид ов д етерминации являет­ся предложенная Я. Ф.Аскиным классиф икация на основе временных от ношений [21] . Преимущество его подхода заклю чаетс я в том, что он по­с тавил теорию детерминизма в связь с диалектической концепцией развития. С оответственно таким временным модусам, как прошлое, на­с тоящее и будущее, выделяются три основных типа детерминации: де­терминация из прошлого, из нас тоящего и из будуще го, которые могут выступать как в материальной, так и в и деальной ф ормах. Детермина­ция прошлым представлена такими видами, как причинность, условия и связь с ос тояний; детерминация настоящим – видами: функциональная зависимость, корреляция, системная детерминация; детерминация бу­д ущим – видами,: детерминация целью, зачатки будущего в явлении.

Рассматривая временной аспект следует согласиться с А. С.Борщевым, утверждающим что детерминационные связи могут быть случайными, разовыми, а могут носить и существенный, устойчивый, повторяю щийся характер. Послед­ние выступают в качестве законов структуры, функционирования и развития явления. В литературе общественные законы подразделяются на три группы: 1) законы, выражающие взаимосвязь материальных сто­рон общественной структуры; 2) законы, выражающие связь элементов духовной жизни общес тва; 3) законы, выражающие взаимосвязь матери­альных и деологических отношений. В зависимос ти от роли в социаль­ной с ис теме общественные законы также делятся на социологические и законы отдельных сфер общественной жизни. Относитель ная ос обен­ность социологических законов заклю чается в том, что они выражают природу общества как целого, выступая в качестве основы взаимодей ствия межд у различными сферами и облас тями общественной жизни.

Поскольку возникновение, существование и развитие любого явле­ния осуществляется по определенным законам, то “п омологическая де­терминация” (по мнению В. Н.Панибратова, введшего в научный оборот терми н “п омологический детермин изм”, он “раскрывает концепцию де­терминизма, ин терпретируя последний через категорию закона”) выс­тупает, по существу, в качестве основы сис темы его детерминантов. Взаимосвязь законов с оциального явления образует своеобразный “каркас” системы его детерминации, вокруг которого группируются все другие – случайные, преходящие – детерминирующие факторы. Та­ким образом, системный подход в единстве с обобщенным пониманием детерминизма позволяет ус тановить структуру системы факторов, детерминирующи х развитие общества, и классифицировать их на различ­ные виды.

Наконец, ос тановимся на характеристике при чинности общественно­го развития, как центральном моменте концепции социального детер­минизма. Социальные причины развития общества расчленяются на ис­точники и движущие силы этого развития. Их познание позволяет про­никнуть в сущность общественного бытия. К ис точникам развития сле­дует отнести внутренние диалектические противоречия. Это самая глубокая причина. Движущие силы развития – это общие, существенные, необходимые, ус тойчивые детерминанты развития. Таким образом, к со­циальным причинам следует отнести объективные условия: обществен ные отношения – с одной стороны и деятельность личностей с другой. История и социальные отношения людей, конечно, не существуют и не

Могут существовать в отрыве от самой личности.

Глава 2

СОЦИАЛЬНАЯ ДЕТЕРМИНАЦИЯ ЛИЧНОСТИ КАК СУБЪЕКТА ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ

Признание социальной детерминации в развитии и жизнедеятельности личности в философии конца ХХ века можно считать свершившимся фактом. Однако дальнейшее углубление в механизм этой детерминации позволяет увидеть многообразие подходов и позиций, порой взаимоисключающих друг друга. Обращаясь к проблеме детерминации личности со стороны общества, оправданным на наш взгляд было бы рассматривать эту проблему на личностном уровне, а на уровне личности проблема влияния на нее общества – это проблема личностной свободы. В истории философии эта проблема решалась по разному.

Древний мир (Греция, Рим) знал личную свободу только как противоположность рабству; всякий не находившийс я в состоянии рабства признавалс я свободным, хотя его свобода подвергалась очень многим ограничениям и стеснениям с о стороны государства (гос ударственная влас ть тогда могла с вободно распоряжать ся жизнью человека и его имуществом), моральных принципов и общественного сознания людей того времени. Борясь в отдель ные периоды за политические свободы, древние вовсе не стремились к свободе личности в современном смыс­ле слова. Даже те мыс лители, которые особенно остро чувствовали недостатки общественного строя того времени (Платон, Аристотель), в своих построениях более идеального государства ничуть не возвы­шались над современными им понятиями, допуская для государства вторжение в личную сферу и принижение человека как личности.

Средневековье, когда по сути власть с ветская подменялась властью духовной, не способствовало развитию личности и ее свободы. По мне­нию Н. А.Бердяева, “недостаточнос ть с редневекового сознания прежд е всего заключается в том, что не была раскрыта настоящим образом с вободная, творческая сила человека и человек в средневековом мире не был отпущен на свободу для с вободного творческого дела, для сво бодного созидания культуры”[22] . Следовательно, средневековая идео­логия и политика, по – своему дисциплинируя человека, а вмес те с тем и его сознание, поступки, волю, понужд али индивидуума отказываться от формирования себя как личности. Для того, чтобы стать личностью, человеку необходимо было обра титься к с об ственной сущности: свое й воле, с оз нанию, с воб оде, об­рес ти уверенность в себе, действовать по-новому в различных облас­ тях с воей жизнедеятельнос ти. В Западной Европе этот процесс начи­нается с эпохи Возрождения. “Этот ис торический период, – пишет Н, Бердяев, ” стоит под знак ом отпущения на с вободу творческих сил человека, духовной децентрализации, отрывания от духовного центра, дифф еренциации вс ех сф ер общественной и к ультурной жизни, когда все области человеческой культуры с тановятся автоном ными” [23] . Вс е это формировало предпосылку для “открытия человека человеком” и для открытия в нем личности.

Таким образ ом, возникало стремление обозначить ос обую с феру для личнос ти, куда не могли бы вмешиваться ни государс тво, ни его дес ­потические органы, ни общественные коллективы (или массы), которые могут быть в такой же степени деспотичны по отношению к свободе личности, как и гос ударственные структуры. Английская Великая хар­тия вольнос тей, американская Декларация Нез авис имости, французская Декларация Прав человека и граж данина, “Рус ская правда” (“К онс ти­ туция”) декабриста П. И.Пестеля и другие акты – все это приметы сложного и медленного пути к с вободам личнос ти, видение личнос ти как субъекта исторического процесса.

Возможно, здесь сказ алос ь и то, что с аму философию ХУ 111-Х1Х вв. крайне мало интересовала проблема свободы личнос ти: она не была поставлена ни Гоббоом, ни Локдом; даже Руссо признавал некую необ­ходимость существования “суверена”, который должен быть “всем”, не зная ограничений ни в чем, поскольку в противном случае это будет уже не влас ть. Правда, по Руссо, гос ударство и влас ть сущес твуют для того, чтобы охранять свободы личностей, но практически это не ос уществлялос ь ни в самой Франции, ни в каких-либо других гос удар­ствах мира вплоть до революционных бурь середины XIX века.

Специф ика общес тв Восток а опр еделя лась тем, что в его с трукту­рах выделялис ь два ос новных полюса: система б олее или менее замк­ нутых и разрозненных с ельских общин и централиз ованная государст­венная админис трация (“восточная деспотия”), с тоявшая над всеми. Здесь сущес твовали раз нообразные кланы, кас ты, секты, землячества, общины и прочие объединения, которые жес тко определяли (детермини­ ровали) место человека в обществе. Выработанные на Востоке корпо­ративные связи были з акреплены традициями и освящены религиозными нормами. Система эти х с вязей стала основой с оциальной с труктуры, причем, ее конс ервативнос ть вполне соответс твовала политичес кому дес потизму вос точного гос ударства по отношению к личности. В ре­зультате взаимозависимос ти гос ударства и его замкнутых с оциальных структур создались условия для необычайной с табильности, неизменности, зас тойности стран Востока.

Таким образом, сле дует приз нать, что на всем протяж ении ис тории человечес тва, вплоть до наших дней, развитие социальных отношений складывается не в польз у личнос ти, ее с вобод и плодотворного функ­ ционирования. В основу отношений в обществе кладе тс я принцип подчи­ нения и самоподчинения человека вначале роду-племени, а затем госу­ дарству, раз личным коллективам, где над всеми другими принципами возвышаетс я принцип единства, наиболее значительно обусловленный в философии Г егелем: “… вс емирной ис тории.,. индивиды с лужат лишь в качестве с редства ее поступательного движения”[24] .

Будучи с уществом общественным, человек осуществляет свою деятельность не изолированно, а в процес се взаимодейс твия о другими лю дьми. При этом каждый челове к прес ледует с вои собственные, созна­тельно поставленные цели, а общий итог (“равнодей ствующая”) такого множес тва дейс твующих по разны м направле ниям с тремлений и из разно­ образных возде йствий на внешни й мир, ” это, с обс твенно, и есть ис тория. Вопрос сводитс я к тому, чего хочет это множес тво отде льных лиц. Воля определяетс я страс тью и размышлением. Но те рычаги, которыми непосредственно определяются страсть и размышления бывают с амого разнооб разного харак тера.

Признание детерминированности человеческих поступков дает объективную картину (ос нову) для научной оценки с оциальных дейс твий личностей. Центральным звеном механизма с оциаль ной детерминации деятельности людей являются их потре бности и интерес ы, ибо, именно с их помощью и через них объективное переводится в субъек­тивное и благодаря им ф ормируется специфичес кий социальный с убъ­ект с о своими с тремлениями, це лями, ожиданиями; они побуж­дают людей к деятельности, являются источником их активности. В этом смысле они выступают непосредс твенными детерминантами и побу­ди тельными мотивами человеческой деятельности. С ледовательно, лю­ди де йствуют в соответствии с о с воими потребнос тями и интересами. Но чтобы с тать побудительным мотивом к деятельности, и те и другие должны быть осознаны. Поэтому сознание в виде “осознанных побуж де­ний” выс тупает необходимым пос редс твующим эвеном в цепи детермина­ции че ловеческой деятельнос ти,

В структуре деятельнос ти можно выделить следующие элементы: цель, средс тво, результат.

В связи с конкретизацией идеала (в сознании) встает важная проб­лема выбора с редств для осуществления поставленных целей, а также определения отрезка исторически необходимого времени. Речь идет о том, чтобы эти средс тва были достаточны и чтобы они с оответс твова­ли пос тавленной цели. Правильно поставленная цель и соответст вую­щие средства ее достижения с большей вероятностью позволяют достиг­нуть адекватного результата. Среди множества конк ретных с оциальных целей, на которые рас падается процес с осуществления идеала в каж­дый историчес ки конкретный отрезок времени, не обходимо определять те, ос ущес твле ние кот орых дас т наиболь ший социальный эфф ект, позво­ляющие приб лизить осуществление других социальных целей и идеала в целом,

Социальные цели превращаютс я в. конкретно-исторические задачи для с оциальной политики и п рактики. Отличие целей от задач заключа­етс я в том, что цели могут определятьс я в качес тве некоторой отда ле нной перспективы без реального учета наличных сил и возможностей. Ис торическая задача с тавитс я тогда, когда для ее осущес твле ния с о­зрели объективные и субъективные ус ловия.

Проблема совпадения социальных целей и рез ультатов деятельнос ти являетс я основополагающей для развертывания процесс а с ознательного творчес тва в истории. Познание с ущес твенных связей и закономернос­ тей общественного развития являетс я предп осылкой ус пе шной и с озна­тельной с оциальной деятельнос ти, включающей в себя формирование со­циально-значимых целей и их реализ ацию.

Для уяс нения диалектичес кого единства объективной детерминации и активности общес твенных субъектов сущес твенное значение имеет ка­ тегория проблемы. Выше говорилос ь, что потребность является внут­ренним побудителем активнос ти. Проблема же возникает как ос ознание противоречия меж ду потребностями и ус ловиями их удовлетворения. Проблема – это противоречие (преодоление трудностей) в процесс е удовлетворения потребнос тей. Попытаемс я детализировать это. Так, потребнос ти все гда существуют как определенное состояние с убъекта, а именно, соотношение между наличным и должным. Это с оотношение мо­ жет выс тупать и как разнос ть и как противоречие. Должн ое противоре­ чит наличному, если нет условий для перехода одного в другое, т. е. при имеющихся условиях невоз можно достичь должного. Разнос ть же между наличным и должным еще не с оставляет препятствия для удовлет­ ворения потребности. Таким образом, можно определить иерархию со­стояний потребности по возможности их удовлетворения.

Соотношение между наличным и должным фикси руетс я в понят ии “сте пень удовлет ворения потреб нос тей”. Определяется она имеющимис я ус­ловиями для удовлетворения потребнос тей. Ес ли этих условий не доста­ точно, то наличное не может перейти в должное, то есть потребнос ти не находят своего удовлетворения. Невоз можнос ть перехода от налич­ного д долж ному и выраж аетс я категорией ” проблема” .

Если потребность характеризует должное как отличное от имеющего­ся, то проблема характеризует противоречие между ними. Для субъек­та же проблема, напомним, выступает как трудности, сложнос ти на пу­ти удовлетворения потребности, которые надо преодолеть. Вот простой пример. В математических учебниках после перечис ле ния условий ста­вится задача: “требуетс я найти…” . Этим выражается потребность решения. Но само решение, в свою очередь, предполагает проведение ряда математических операций (дейс твий). Без знания их, бе з умения ими оперировать, как непременному ус ловию решения задачи, выполне­ние задания остается неразрешимой пробле мой. Не с лучайно в некото­рых словарях термин “проблема” объяс няетс я как “задача”.

Поэтому удовлетворение не всякой потребности является проблема­тичным, а лишь такой, для удовлетворения которой отс утствуют ус ло­вия. С ледовательно, проблема есть осознание отсутс твия в наличном условий для перехода в должное. И ес ли для ряда потребнос тей пути и с пособы их удовлетворения очевидны и носят репродук тивный харак­тер, то другие, с оставляя проблемную с итуацию, заставляют использо­вать творческий потенциал субъекта. Важне йшим этапом решения проб­лемы является поиск или создание ус ловий для пе рехода наличного в должное. В этом, на наш вз гляд, находит выражение определенный вид отношений между субъектом и объектом деятельности (к примеру, ес ли потребности могут удовлетворяться при существующих ус ловиях, то проблема побуждает создавать новые необходимые условия). Объектив­ные условия жизнедеят ельности субъекта непосредственно находят от­ражение в потребностях, порождая и определяя их каче ственно и коли чественно. Объективные условия, следовательно, выступают определя­ющей стороной в их взаимодейс твии с потребностями. Потребности же, предс тавая в проблемах, требуют деятельности субъек та по преобра­зованию условий в объек тивных и с убъективных струк турах реальности.

Сущес твенным элем ентом в мотивации человеческой деятель ности яв­ляетс я це нностный м омент (це ннос тное отношение, ценнос ти, оценка). Одним из оснований значимости этого элемента является отношени е “человек – мир”, В самом общем плане оно предполагает возможность двоякого понимания места и роли человека: а) человек есть фактор развития мира; б) мир есть ф актор развития человека. При всей диа­лектике этих отношений, раз личия, бес спорно, очевидны. В первом случае мы обращаем внимание на объективную характеристику мира и берем его сам по себе. Человек при этом выступает как одн о из усло­вий изменения мира, и именно это его свойство, его функция, стано­вится определяющей. Во втором случае мы прежде всего выясняем, что есть мир для человека. Здесь не суть важ но, что есть мир сам по се­бе, важнее то, как мир относ ится к человеку.

Естественно, что для этого необходимо уяснить понятие “мир”. Но здес ь возникает еще один момент, а именно, невозможность ограни­читься познанием мира, данным человеку в деятельности его. Тут и возникает вопрос, – как должен действовать человек? Мало того, что он долж ен действовать, исходя от познания мира. Он должен дейс тво­вать, исходя из понимания того, что ему нужно. А такое понимание невозможно без оценки окружающего мира в его отношении к человеку и без познания этого отношения.

Очевидно, таковым было восприятие окружающего мира первобытным человеком. Первоначально он представлялся ему и жестоким, чуждым, враж де бным и, в то же время, дающим пищу, кров, в нем же можно бы­ло найти защиту и спас ение. То есть, в с амой природе человек разли­чал хорошее и плохое, враждебное и дружес твенное. Отсю да вырос ли и хотя и генетически и логически они между собой тес но связаны.

Проведенное раз личение станет, вероятно, б олее с ущес твенным, когда мы об ратимся к практике, к деятель нос ти. Познание, направ­ ленное на выяснение того, что ес ть мир и человек в мире, представ­ляет мир как объект. И сколь ко бы ни говорилось, что “человек суть творец”, не снимается вопрос, а “какое дело до этого природе?” . Не исключено, что человек может оказаться лишним в мироздании, лишним в мире законов природы, в мире необходимос ти, И это “доказывается” и “опровергается”. Очевидно, это нужно. Но еще больше нужно выяс ­нять, как люди воспринимаю т окружающий мир: чем он для них хорош и чем плох, И – почему? А в этом объяс нении (“почем у?”) не должно быть места объективизму: “так есть потом у, что так ес ть от века и так будет во веки веков”. Вопрос “почему плохо?” должен подраз уме­вать: так быть не должно. Тогда и с танет ясно мес то челове ка в ми­ ре, – он сам, через с вою деятельность, определит в нем свое мес то.

Разные смыслы вкладывают люди в с вое отношение к миру именно по­тому, что мир по-раз ному воспринимают. Они думаю т не одно и то же “о чем-то”, они думают об одном и том же по-разному. Было бы оши­бочным провозглашать какой-либо взгляд, точку з рения единственно приемлемыми. Но тогда с нова возникает вопрос – “что есть истина?”. Маркс изм утверждает, что истина на стороне прогрес сивных обществен­ных групп. А как быть, ес ли среди этих групп появилис ь разноглас ия? Ведь их нел ьзя мерить приве рженностью к ранее единой позиции. В данном с лучае важно, что появились новые ос мысления, новые отноше­ ния к окружающему, новые его оценки. Как подчеркнул один из иссле­дователей, “истина есть, но вот монопольных ее обладателей нет. Ибо истина внутренне одухотворена и динамична, а наша “похоть господствования” – и над с оциаль ностью, и над сферой духовных отноше­ ний – ве дет нас к внутренней статичности и омертвлению”.

Можно ошибать ся в том, что есть мир с ам по себе. Но нельзя не древние верования (анимизм, тотемизм, магия) и мифы. Возмож но, к то именно суб ъективное отношение к ок ружающему миру о необ ходимостью породило миф ологическое сознание человека. Затем наступил этап, св язанный с о с тановлением производящего хозяйс тва, об ъяснения: почему мир в одном случае добр, а в другом – враж дебен. Тут уже тре­бовалось знать, чем мир является с ам по себе (искаженное миропони­ мание привело к усложнившимся формам религиозных предс тавлений в виде политеизма, шаманизма и т. п.). Но это все же было производным от ощущения, оценки окруж ающей действительнос ти. Ясно, что на неко­торой с тадии познавательная функция как бы отделилась от практики, стало самодовлеющей или представлялас ь таковой. Объяс нение мира привело человека к реальной возможнос ти изменять его, чем он и за­ нялся. Однако с ама деятельнос ть по преобразованию мира, приводя к его изменению, через этот измене нный мир вновь возвращалас ь к чело­век у, как объект, и, таким образом, вопрос о том, чем являетс я ми р по отношению к человеку, не снималс я.

С усложнением человечес кой практики и усложнением жизни общест­ва сама возможность доброго и злого “отношения к миру” у че ловека не ис чезла. Она трансформировалас ь в с оответствии с усложнившейс я структурой с оциаль ного. Теперь ощущения, представления о “злом” и “добром” мире стали различными у разных социальных групп. Более то­го, факторы позитив ные и негативные в жизни человека многократно ус ложнились благодаря его собственной деятельности. Однако само вос приятие мира не ис ключило его как фактора, воздействующего на человека, то есть, не исключила оценки мира как хорошего или плохо­го. Следовательно, вопрос “что ес ть мир” не совпадает с вопрос ом “что есть мир для человек а”. Поскольку первый являетс я лишь час тью второго, значит, он лишь рас крывает второй, более общий вопрос. Та­ким образом, хотелось бы подчеркнуть, что ценностное отношение ши­ре, фундаментальнее, значительнее, чем отношение познавательное, чувс твовать, не понимать, не льзя ошибиться в том, каков он для че­ловека, – хорош или плох. Для одних он плох, для других хорош. Кто прав, – это рас судит деятельнос ть, практика. Предс тав ление о том, что мир надо принимать так им, каков он есть, ведет к унижению чело­ века, превращению его лишь в фактор развития, но не в цель его.

Таким об разом, одной из спе цифических особеннос тей причинности в социаль ной жизни являетс я то, что цели, которые сознатель но с та­вит перед собой человек, выс тупают необходимым опосредс твующим зве­ ном цепи причин и с ледствий. Выбор того, как действовать, люди де­лают сами, и делают его под влиянием того, как понимают с ложившие­ся обстоятельства и к чему с тремятся.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проблема социальной детерминации на исходе века, пожалуй, самого бурного по рождению и крушению целых мировоззренческих систем, остается одной их самых содержательных и плодородных. Освобождаясь от излишнего идеологизаторства, появляется возможность действительно использовать принцип детерминизма как инструмент социального познания имеющий объективную эвристическую ценность. Особенно это касается анализа общественных отношений вообще и современных в частности. Признание принципа детерминизма основополагающим в изучении личности также заставляет по-новому оценить и переосмыслить многое из того, что считалось незыблемым еще не так давно. Нам представляется перспективным дальнейшее исследование данной проблематики.

Список использованной литературы:

1. Аскин Я. Ф. Философский детерминизм и научное познание. – М., 1977.

2. Чинакова Л. И. Социальный детерминизм. – М., 1985.

3. Афанасьев В. Г. Общество, системность, познание и управление.- М., 1986.

4. Кузнецова В. В. Человек в контексте социальных форм жизнедея­тельности. – Саратов, 1995.

5. Матвеев Р. Ф. Теоретическая и практическая политология. – М., РОССПЭН, 1993. – С. 94-102.

6. Сб.: Общественная практика и общественные отношения. – М., 1989.

7. Современная западная философия / Словарь. – М., 1991.

8. Большая советская энциклопедия. – 3 изд. – Том 14. – С. 162.

9. Петров Ю. В. Указ. соч. – С. 32.

10. БСЭ. -3-е изд. – Том 15. – С. 241.

11. Большая советская энциклопедия. – 3 изд. – Т. 13.-С. 18.

12. См.: Словарь / Современная западная философия. – М., 1991.

13. БСЭ. -3-е изд. – Том 16. – С. 262.

14. См.: Детерминизм: системы, развитие. – С. 21.

15. См.: Современная западная философия / Словарь.

16. См.: Афанасьев В. Г. Указ. соч. – С. 21.

17. См.: Детерминизм: системы, развитие. – С. 20.

18. Жуков Е. М., Барг М. А., Черняк Е. Б., Павлов В. И. Теоретичес­кие проблемы всемирно-исторического процесса. – М., 1979. – С. 120.

19. Жуков Е. М. и др. Указ. соч. – С. 120.

20. Жуков Е. М. и др. Указ. соч. – С. 122-123.

21. Аскин Я. Ф. Философский детерминизм и научное познание. 1977.

22. Бердяев Н. А. Смысл истории. – М., 1990. – С. 101.

23. Бердяев Н. А. Указ. соч. – С. 102,

24. Кузнецова В. В. Указ. соч. – С. 97

[1] Аскин Я. Ф. Философский детерминизм и научное познание. – М., 1977.

[2] Чинакова Л. И. Социальный детерминизм. – М., 1985.

[3] Афанасьев В. Г. Общес тво, системность, познание и управление. – М., 1986.

[4] Кузнецова В. В. Человек в контексте социальных форм жизнедея­тельности. – Саратов, 1995.

[5] Матвеев Р. Ф. Теоретичес кая и практическая политология. – М., РОССПЭН, 1993. – С. 94-102.

[6] Сб.: Общественная практика и общественные отношения. – М., 1989.

[7] Современная западная философи я / Словарь. – М., 1991.

[8] Большая советская энциклопедия. – 3 изд. – Том 14. – С. 162.

[9] Петров Ю. В. Указ. соч. – С. 32.

[10] БСЭ. -3-е изд. – Том 15. – С. 241.

[11] Большая советская энциклопедия. – 3 изд. – Т. 13.-С. 18.

[12] См.: Словарь / Современная западная филос офия. – М., 1991.

[13] БСЭ. -3-е и зд. – Том 16. – С. 262.

[14] См.: Детерминизм: системы, развитие. – С. 21.

[15] См.: Современная западная философия / Словарь.

[16] См.: Афанась ев В. Г. У каз. соч. – С. 21.

[17] См.: Детерминизм: системы, развитие. – С. 20.

[18] Жуков Е. М., Барг М. А., Черняк Е. Б., Павлов В. И. Теоретичес­кие проблемы всемирно-исторического процесса. – М., 1979. – С. 120.

[19] Жуков Е. М. и др. Указ. соч. – С. 120.

[20] Жуков Е. М. и др. Указ. соч. – С. 122-123.

[21] Аскин Я. Ф. Философс ки й детерминизм и научное познание. 1977.

[22] Бердяев Н. А. Смысл истории. – М., 1990. – С. 101.

[23] Бердяев Н. А. Указ. соч. – С. 102,

[24] К узнецова В. В. Указ. соч. – С. 97


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...
Анализ особенностей детерминизации общественных отношений и личности