Основы русского космизма

ВВЕДЕНИЕ

Русский космизм – комплексное учение о взаимодействии человека и мира, построенное на глобальном планетарном мышлении, характерном для плеяды отечественных ученых XIX-XX вв.: Н. Ф.Федоров, Вл. С.Соловьев, К. Э.Циолковский, П. А.Флоренский, В. И.Вернадский, А. Л.Чижевский, Н. О.Лосский, Н. А.Бердяев, Д. Л.Андреев и др.

Основы русского космизма

Русский космизм определяет человеку простое и емкое предназначение – вселиться в свой дом – во Вселенную. Это учение относится не столько к отдельным гносеологическим или иным проблемам философии, сколько к целостному пониманию человека, установлению его миссии и вселенской предназначенности. Восстановление естественной связи человека с природой и историей, возрождение духовного образа жизни, расширение миропонимания человека до планетарного, вселенского уровня – такие позиции характеризуют философию русского космизма.

В философии русского космизма действует древний фундаментальный принцип, имеющий определяющее значение для установления предпосылок соответствующего типа образования: микромир подобен макромиру, то есть человек подобен Вселенной. Отсюда следует, что глобальные процессы в определенной степени тождественны локальным, перемены в человеке соответствуют переменам в обществе, изменения на всех уровнях организации общества (и природы) сходны и сопряжены с вселенскими изменениями.

Когда мы слышим слово космос – перед нашим мысленным взором предстают самые разные картины: то это бескрайняя черная гладь, украшенная гроздьями звезд, то величавое движение планет в небесных сферах. Человек XXI века вообразит взлетающую в небо ракету, или отважных покорителей Вселенной, которых выводят на страницах своих книг писатели фантасты. Однако совсем не таким виделся космос нашим предкам, жившим всего лишь несколькими столетиями ранее. Понятие космоса появилось задолго до эры освоения космического пространства. С давних времен бескрайнее небо над головой манило людей, заставляло задуматься, вызывало восхищение. Древне-шумерская, финикийская, египетская цивилизации уделяли серьезное внимание изучению влияния небесных тел на окружающий их мир. Само слово “kosmos” пришло к нам из античной Греции и буквально означает – устройство, упорядоченность, украшение.

Античное понимание космоса глубоко изучил и всесторонне рассмотрел в своих работах выдающийся русский философ, А. Ф. Лосев. Вот что он говорит о космосе в своей ранней работе “Античный космос и современная наука”: “Изучающий историю греческой науки сталкивается сразу с такой массой разнородных астрономо-философских учений, что изложение греческого космоса может быть только историческим. Надо давать историю греческого космоса и его конструкций, и только тогда можно надеяться на полноту и окончательную ясность античной астрономии”[1] . Именно такого подхода А. Ф. Лосев и будет придерживаться позднее в своей работе “История античной эстетики”.

А. Ф. отмечает, что термин “космос” употреблялся сначала в обыденной жизни в смысле любой упорядоченности, например, в смысле “нарядности” одежды, “красоты” оружия, нравственного достоинства молчания или образования. Первым использовал термин “космос” для обозначения мира в целом Пифагор. Первичный античный космос представлялся пространственно конечным телом. Даже Аристотель отрицает бесконечность космоса на том основании, что человек вообще не мог бы воспринять никакого бесконечного тела, поскольку всякое реально воспринимаемое человеком тело всегда конечно, то есть является самой обыкновенной, хотя бы самой и огромной величиной. Вот что пишет об этом А. Ф. Лосев: “Перед нами возникает одна из самых первичных категорий античного мышления – “космос”. <…> Весь космос есть не что иное, как чувственно-материальный космос, то есть космос видимый и слышимый, с землею посредине, с небесным сводом и звездным небом наверху, обязательно видимым и слышимым, и подземным миром внизу. В этом тоже удивительная специфика античной космологии, которая бесконечно отлична и от духовного понимания неба в средние века, и от бесконечно пространственного понимания его в Новое время. Чувственно-материальный космос является для античности самым настоящим абсолютом, так как ничего другого, кроме космоса, не существует и ничем другим этот космос не управляется, как только самим же собою”.

Лосев развивает эту идею в своей работе “12 тезисов об античной культуре”. Вот, что он пишет: “Чувственный космос, чувственно-материальный космологизм – вот основа античной культуры. Интересно, что даже идеалисты с умилением посматривали на звездное небо, на чувственный космос. Платон <…> утверждает: самое главное для человеческой души – подражать движению небесных тел. Они прекрасно вращаются целую вечность: всегда одинаково, симметрично, гармонично, без всякого нарушения. Такой должна быть и человеческая душа. <…> В “Тимее” Платона, где рисуется космология, мастер-демиург создает космос из материи по типу разумного, одушевленного и живого, то есть явно человеческого существа: телесным, а потому видимым и осязаемым – вот каким надлежало быть тому, что рождалось. И далее, когда необходимо было завершить космос так, чтобы он стал Всем, боги приступили к образованию трех родов опять-таки живых и телесных существ (на земле, в воздухе и в воде)”[2] .

В своей монументальной “Истории античной эстетики”, так называемом “втором восьмикнижии” философа, где он очень подробно представил всю историю античной мысли, философ не раз обращается к разработке теории, связующей философско-эстетическое мировоззрение античного человека с миром тяжкой рабской зависимости, о которой так выразительно писал Аристотель. “Космос прекрасен, так как он раб своего абсолютного господина – мирового Ума, который как истинный художник привел в великолепный порядок “бесформенную, неодушевленную, безгласную и бессмысленную, даже не-сущую материю”.

Чрезвычайно близкими Лосевским оказываются взгляды на античный космос другого религиозного философа XX столетия: Павла Александровича Флоренского. Он выступает своеобразным продолжателем традиции, идущей еще от античных натурфилософов, для которых все мироздание было единым, гармоничным Космосом, а философия – цельным знанием, вбиравшим все науки и даже искусства. Однако, отец Павел Флоренский берет на вооружение несколько иной метод исследования античности: в лекциях по истории философии, которые он читает в Московской духовной академии, для него важно проследить “вопрос о возникновении эллинской философии”. Флоренский пытался установить главные принципы в развитии философского знания, подходя к их изучению с различных точек зрения: науки – географии, семантики, гносеологии и т. д. и религии – православного христианства. Античная культура в понимании Флоренского была насыщена религиозным содержанием, которое распространялось на все сферы жизни. Ее важнейшими чертами являются: обращенность к высшему миру, целостное восприятие жизни, мистика переживаний, метафизика символов. О символичности и мифологичности любой культуры, а не только культуры античной Греции говорится и в лосевской “Диалектике мифа” 1930 года. Там же Алексей Федорович развивал близкие Павлу Александровичу Флоренскому идеи о конечности пространства и времени: “Итак, синтезом бесконечности и конечности мирового пространства является фигурность этого пространства”, – подчеркивал А. Ф. Лосев, – “Кроме того, наличие конечного мира делает возможным (а с другой стороны, прямо требует) изменения объема массы тела в зависимости от места в мире, т. е. от движения по миру. В частности, эта диалектика требует, чтобы на периферии мира пространство было таково, чтобы оно обеспечивало превращение объема тела в нуль. Однако ничто не мешает думать, чтобы объем тела превращался в мнимую величину. Это будет способом пребывания тела за пределами мира”.[3] В работе “Мнимости в геоментрии” 1922 года отец Павел Флоренский писал о возможности следования из принципов теории относительности замкнутой конечной “Аристотеле-Птолемее-Дантовой Вселенной”. Конечным и замкнутым в себе при этом оказывается и время. За гранью конечного мира, “которой и до сих пор эвклидовская “чернь не зрит””,[4] находится дантовый Эмпирей. Дантово конечное пространство-время, порожденное средневековым представлением о конечности мира, Флоренский противопоставляет бесконечному эвклидовому пространству и коперниковой возрожденской системе мира.

Другой подход к проблеме “космоса” можно встретить у родоначальника традиции русского космизма, Николая Федоровича Федорова, в определенном смысле сформировавшего стремление будущих поколений к покорению космических пространств. Сочинения Федорова вышли уже после его смерти под редакцией его учеников Н. Петерсона и В. Кожевникова под названием “Философия общего дела” (т. 1, 1906; т. 2, 1913). Пафос Федоровского творчества заключается в обосновании идеи преодоления смерти. Смерть – это главное зло мира, по Федорову. Она может быть побеждена именно человеком, который должен отказаться от иллюзорных представлений о смерти как неизбежном “природном” явлении. Но для этого должен измениться сам человек, его отношение к другим людям, к обществу и природе. Объединить людей в “общем деле”, по убеждению Федорова, может чувство долга и любви по отношению к предкам, к “отцам”, ко всем умершим людям. “Вереница смертей” будет прекращена, а все когда-либо жившие люди должны быть воскрешены после вступления человечества в историческую фазу “регуляции” космических процессов. Вот что он пишет[5] : “Для сынов же человеческих небесные миры – это будущие обители отцов, ибо небесные пространства могут быть доступны только для воскрешенных и воскрешающих; исследование небесных пространств есть приготовление этих обителей”. Федоров возлагал большие надежды на науку и ученых как особое “сословие”, способное сыграть решающую роль в борьбе со смертью.

Некоторые идеи русского космизма появляются уже в первой половине XIX века в работах Владимира Федоровича Одоевского, озабоченного проблемой построения живого “цельного знания”, дарующего полноту управления силами природы. Понятие космоса не обошел в своем творчестве и ярчайший представитель русской философской мысли – Вл. С. Соловьев, который писал, что: “…космический ум в явном противоборстве с первобытным хаосом и в тайном соглашении с раздираемою этим хаосом мировою душою или природою <…> творит в ней и через нее сложное и великолепное тело нашей Вселенной. Творение это есть процесс, имеющий две тесно между собою связанные цели, общую и особенную. Общая есть воплощение реальной идеи, т. е. света и жизни, в различных формах природной красоты; особенная же цель есть создание человека, т. е. той формы, которая вместе с наибольшею телесною красотою представляет и высшее внутреннее потенцирование света и жизни, называемое самосознанием. <…> Человек уже не только участвует в действии космических начал, но способен знать цель этого действия и, следовательно, трудиться над ее достижением осмысленно и свободно”. Наконец, большой поклонник “философии общего дела”, глубоко и творчески переработавший учение “легендарного библиотекаря” Федорова – Николай Александрович Сетницкий, в своих работах развивает идеи осмысления истории в свете необходимости утверждения “целостного идеала” (“идеала Царства Божия” “нового неба и новой земли”, который предполагает “полноту счастья” и “всеобщность спасения”).

Идеи Федорова с большим энтузиазмом были восприняты и Константином Эдуардовичем Циолковским. Этих двух мыслителей и мечтателей объединяла убежденность в том, что разумная преобразовательная деятельность – важнейший фактор эволюции, призванный вести мир к большему совершенству и гармонии. Еще сильнее сближает Циолковского с Федоровым идея неизбежности выхода человека в космос. И действительно, именно Константину Эдуардовичу человечество обязано созданием нового направления в науке: ракетодинамики и астронавтики, тем направлениям, которые позволили осуществиться давней мечте человечества – покорению космических пространств. К. Э. Циолковский интересным образом интерпретировал идеи Федорова: он называл себя “чистейшим материалистом” и признавал существующей во вселенной одну субстанцию и одну силу – материю в ее бесконечном превращении и восхождении к высшим степеням совершенства. Вот что он писал: “Я не только материалист, но и панпсихист, признающий чувствительность всей Вселенной. Это свойство я считаю неотделимым от материи. Все живо, но условно мы считаем живым только то, что достаточно сильно чувствует. Так как всякая материя всегда, при благоприятных условиях, может перейти в органическое состояние, то мы можем условно сказать, что неорганическая материя в зачатке (потенциально) жива”[6] . Константин Эдуардович представлял себе Вселенную единым материальным телом, по которому бесконечно путешествуют атомы, покинувшие распавшиеся смертные тела, атомы, которые есть неразрушимые “первобытные граждане”, примитивные “я”. Настоящая блаженная жизнь для них начинается в мозгу высших, бессмертных существ космоса. На микроуровне универсальные жизненные потенции реализуются в форме блуждающих “атомов-духов”; на мегауровне природные процессы рационально преобразуются высокоорганизованными цивилизациями в соответствии с императивами “космической этики” (которая сводится к целенаправленному уменьшению “суммы” вселенских страданий, зла и несправедливости; снижает риск появления несовершенных форм “атомов-духов”, вплоть до полного их уничтожения и заселения высвобождаемых ареалов высокоорганизованными формами). Циолковский допускал одновременное сосуществование множества миров различной степени плотности, активно взаимодействующих между собой. Вселенная с его точки зрения полна разумными, могущественными и счастливыми существами.

Еще одним основоположником русского космизма, близким к “калужскому мечтателю” Циолковскому был Александр Леонидович Чижевский. Главной научной заслугой Александра Леонидовича считается открытие тотального влияния солнечной активности на динамику жизнедеятельности в биосфере, в том числе на стихийные массовые явления в человеческом сообществе. Он включил космическое пространство в понятие “среды” Отсюда следовал вывод, что развитие органического мира на нашей планете не автохтонный, замкнутый исключительно на самом себе процесс, а результат комплексного действия земных и космических агентов, из которых вторые являются главными. Подавляющее большинство физико-химических процессов на Земле, по Чижевскому, представляют собой результат воздействия космических сил, которые всецело обуславливают жизненные процессы в биосфере. Более того, органический мир в каждый момент самым чутким образом отражает в себе перемены и колебания, имеющие место в космической среде. “Мы привыкли придерживаться грубого и узкого антифилософского взгляда на жизнь, как на результат случайной игры только земных сил. Это, конечно, неверно. Жизнь же, как мы видим, в значительно большей степени есть явление космическое, чем земное. Она создана воздействием творческой динамики космоса на инертный материал Земли. Она живет динамикой этих сил, и каждое биение органического пульса согласовано с биением космического сердца – этой грандиозной совокупности туманностей, звезд, Солнца и планет” – таков основной вывод Чижевского.

Другим важным представителем отечественной философской мысли, разрабатывавшим проблемы космоса, был Владимир Иванович Вернадский – естествоиспытатель и мыслитель, основатель учения о биосфере и ноосфере, генетической минералогии, радиологии, биогеохимии и других научных направлений. Его научно-философские теории можно в определенном смысле уподобить прочному фундаменту, без которого дерзновенные идеи и проекты космистов могли бы обернуться прекрасными, но всего лишь воздушными замками. Вершиной научного творчества Вернадского считается учение о биосфере и ноосфере, которое до сих пор играет огромную роль в современной научной картине мира. Биосфера, по Вернадскому, – это целостная биогеохимическая оболочка нашей планеты, развивающаяся по своим внутренним законам. Сущность нового подхода к построению научной картины мира Вернадский сформулировал в двух фундаментальных обобщениях. В первом из них говорится о сосуществовании в науке “двух синтезов Космоса” – физического и “натуралистического” (биосферного) типов мировоззрения. В физической картине мира живое практически не принимается во внимание или рассматривается как более сложное проявление физико-химических закономерностей. В биосферной же картине мира живое вещество понимается как основополагающая планетарно-космическая сила, способствующая организованности природных процессов. Второе обобщение, сформулированное Вернадским в ходе разработки учения о ноосфере, указывает на существование трех раздельных пластов реальности: 1) космических просторов, 2) атомных явлений и 3) жизни человека, природных явлений ноосферы и нашей планеты, взятой как целое. Эти три пласта резко отличны по свойствам пространства-времени. Они проникают друг в друга, но вместе с тем отграничиваются друг от друга в содержании и методике изучаемых в них явлений

Таким образом, можно утверждать, что глубоко древнее понимание космоса как живого и прекрасного тела, восходящее своими корнями к античной Греции, и в той или иной форме присутствовавшее и развивавшееся в исторической перспективе античного мира, трансформировалось в дерзкие мечты по освоению и завоеванию этого бесконечного пространства у русских космистов. И мечтам этим суждено было сбыться еще при жизни некоторых представителей этого течения.

Это идея активной эволюции, т. е. необходимости нового сознательного этапа развития мира, когда человество направляет его в ту сторону, в какую диктует ему разум и нравственное чуство. Поэтому возможно точнее будет определить это направление не столько как космическое, а как активно-эволюционное, находящееся в процессе роста, далеко не совершенное, но вместе сознательно-творческое, призванное преобразить не только внешний мир, но и собственную природу. Речь по существу идет о расширении прав сознательно-духовных сил, об управлении духом материи, об одухотворении мира и человека. Космисты сумели соединить заботу о большом целом – Земле, биосфере, космосе с глубочайшими запросами высшей ценности – конкретного человека. Недаром такое важное место здесь занимают проблемы, связанные с преодолением болезни и смерти и достижением бессмертия. Гуманизм – гуманизм не прекраснодушный и мечтательный – он основан на глубоком знании, вытекает из целей и задач самой природной, космической эволюции.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В заключение хотелось бы еще раз подчеркнуть общие родовые черты космического, активно-эволюционного направления философского и научного поиска, осуществленного в России за последнее столетие. Прежде всего это понимание восходящего характера эволюции, роста в ней разума и признание необходимости нового, сознательно-активного ее этапа, получающего различные названия – от “регуляции природы” до ноосферы. У религиозных космистов высшая цель движения носит название Царствия Божьего, Царствия небесного. Утверждается и несовершенство, “промежуточность” нынешней, еще кризисной, требующей дальнейшего роста природы человека, но вместе – и высокое его достоинство, преобразовательная роль в мироздании. И в религиозной ветви русского космизма, в центральной его теме богочеловечества, торжествует идея творческого призвания человека. Возникает новый взгляд на человека как не только на исторического социального деятеля, биологический или экзистенциальный субъект, но и на существо эволюционирующее, творчески самопревосходящее, космическое. Самой науке, точнее, грандиозному синтезу наук, объединенных во всеобщую космическую науку о жизни, дается новое направление развития. Ведь пока наука, основная созидательная сила современного мира, работает с равным циничным успехом и на разрушение. За это во многом ответствен тот фундаментальный выбор, который господствует в современном мире с его фактическим обожествлением нынешней природной данности человека, его естественных границ, выбор, не дерзающий их раздвигать, т. е. идеал человека, пробующего и утверждающего себя во все измерения и концы своей природы, в том числе темные и “демонические”, признающиеся одинаково правомочными, идеал, отказывающийся от императива эволюционного восхождения. Ноосферный, космический идеал должен быть раскрыт в такой конкретности, чтобы он мог увлечь действительно всех. Высшим благом нельзя признать просто исследование и бесконечное познание неизвестно для чего и лишь для созидания временного, материального комфорта живущим. Высшим благом может быть только жизнь, причем жизнь в ее духовном цвете, жизнь личностная, сохранение, продление, развитие ее. Сила космистов в том, что обосновали и нравственную и объективную необходимость активной эволюции, ноосферы. Ноосферное направление избрано самой эволюцией, глубинным законом развития мира, выдвинувшим разум как свое орудие. Научными фактами, эмпирическими обобщениями Вернадский доказывает нам: работать против эволюции, против нового и объективно-неизбежного, сознательного, разумного ее этапа, преобразующего мир и природу самого человека, неразумно и бесполезно.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:

1. А. Ф. Лосев. Античный космос и современная наука. Бытие. Имя. Космос. “Мысль”. М. 1993. стр. 289 – 290.

2. А. Ф. Лосев. 12 тезисов об античной культуре. Дерзание духа. М. 1988. стр. 159

3. Лосев А. Ф. Миф – Число – Сущность. – М., 1994. – С.208-209.

4. Флоренский П. А. Мнимости в геометрии. С. 46

5. Философия общего дела. Статьи, мысли письма Николая Федоровича Федорова, издание под редакцией В. А. Кожевникова и Н. П. Петерсона. Т.1. Верный, 1906.

6. Циолковский К. Э. Монизм Вселенной. Калуга, 1925 (изд. Автора)

7. Бердяев Н. А. Самопознание (опыт философской автобиографии). – М.: Международные отношения, 1990. – 336 с.

8. Русский космизм: Антология философской мысли / Сост. С. Г.Семеновой, А. Г.Гачевой. – М.: Педагогика-Пресс, 1993. – 368 с.

9. Соловьев Вл. Соч. в 2-х томах. – 2-е изд. – М.: Мысль, 1990.

10. Федоров Н. Ф. Сочинения. – М.: Мысль, 1982.

11. Флоренский П. А. У водоразделов мысли. – Т.2. – М.: Правда, 1990. – 447.

12. Флоренский П. А. Иконостас: Избранные труды по искусству – СПб.: Мифрил, Русская книга, 1993. – 366 с.

13. Флоренскiй Павелъ. “Не восхищенiе непщева” (Филип. 2, 6-8). – (Къ сужденiю о мистикъ) – Сергiев Посадъ, 1915. – 55 с.

14. Циолковский К. Э. Нирвана / Очерки о Вселенной. – М.: ПАИМС, 1992. – С.5-18.

15. Чижевский А. Л. Физические факторы исторического процесса. – Калуга: 1-я Гостиполитография, 1924. – 72 с.

[1] А. Ф. Лосев. Античный космос и современная наука. Бытие. Имя. Космос. “Мысль”. М. 1993. стр. 289 – 290.

[2] А. Ф. Лосев. 12 тезисов об античной культуре. Дерзание духа. М. 1988. стр. 159.

[3] Лосев А. Ф. Миф – Число – Сущность. – М., 1994. – С.208-209.

[4] Флоренский П. А. Мнимости в геометрии. С. 46

[5] Философия общего дела. Статьи, мысли письма Николая Федоровича Федорова, издание под редакцией В. А. Кожевникова и Н. П. Петерсона. Т.1. Верный, 1906.

[6] Циолковский К. Э. Монизм Вселенной. Калуга, 1925 (изд. автора).


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...
Основы русского космизма