Социология села 2

Министерство образования Российской Федерации

Ульяновский государственный технический университет

Тема: Социология села.

Выполнила:

Турс Яна Владиславовна

Группа: Лд-21

Проверил:

Зосименко И. А.

Оценка:

Ульяновск, 2010

Оглавление:

Введение. 3

1. Становление социологии села в России.

1.1. Социология села в СССР. 5

1.2. Социология села в постсоветсткой России. 16

2. Социальные характеристики села в России.

2.1. Место села в российском обществе. 19

2.2. Специфические функции села. 21

2.3. Социальная характеристика современного состояния села. 23

Заключение 24

Список литературы 26

Введение.

Социология села представляет собой изучение сущности и особенностей сознания крестьянства как крупной социальной группы общества, его поведения в условиях специфической жизни, обусловленной близостью к природной среде, характером производственной деятельности и повседневного быта.

Проблематика исследований социологии села достаточно обширна и включает в себя: место и роль сельской территориально-поселенческой структуры в обществе; перспективы развития села в системах расселений; характер изменений демографической и профессиональной структур сельского населения; особенности миграционных процессов; своеобразие сельского образа жизни; развитие культуры и др.

Село – исторически сложившаяся, специфическая, социально-территориальная поселенческая общность, возникшая вследствие отделения ремесла от земледелия, одна из первых форм расселения людей, занятых преимущественно сельскохозяйственным трудом, отличающаяся от города малой концентрацией и небольшой численностью населения в пределах определенной территории.

Социально-экономическое пространство села включает в себя производственную и коммунальную структуры; образовательно-культурный комплекс; воспроизводство трудовых ресурсов; самообеспечение продукцией с личного приусадебного хозяйства; развитие сельской кооперации и др.

Совокупность этих социально-культурных и производственно-экономических условий при непосредственном воздействии личностного фактора формирует специфическую сельскую среду.

Село представляет собой не только территорию производителей сельскохозяйственной продукции, но и выступает как достаточно сложная социально-экономическая структура, функционирующая в соответствии с определенными закономерностями, правилами и традициями, а также своеобразными условиями жизнедеятельности людей. Особенностями села являются: неравномерность трудовой занятости; необходимость учитывать циклы природы и погодно-климатические условия; меньшая техническая вооруженность сельхозпроизводства; более низкая комфортность быта по сравнению с городом; необходимость ведения приусадебного хозяйства; меньшие возможности для образовательного и культурного развития; определенная натурализация личных потребностей.

Это своеобразие проявляется в образе жизни сельчан, характеризующимся большим влиянием обычаев и традиций, простыми формами общения людей, которое носит персонифицированный характер, меньшей автономностью быта, наличием своеобразных форм социального контроля за поведением личности, значительной роли и влияния местного руководства, существенного воздействия общественного мнения на поведенческие установки личности. Быт и производство в сельских условиях объединены в едином территориальном пространстве, не имеют жестких временных рамок, формируют особые приоритеты и социальные запросы сельского населения.

Как самостоятельное научное направление, социология села (крестьяноведение) возникло во второй половине 19 в. и связано на Западе с именами А. Гелена, Ф. Знанецкого, П. Сорокина, К. Циммермана. Изначально эта отрасль обществознания формировалась как комплексная дисциплина, включающая в себя разделы многих наук – социологии, экономики, юриспруденции, истории, этнографии и др. Объясняется это тем, что социальная жизнь сельчанина тесно связана с его производственной деятельностью и природой. Существенный вклад в развитие социологии села внесли российские ученые В. Большаков, Н. Кондратьев, Н. Макаров, А. Чаянов, А. Челинцев. Работы А. Чаянова “Организация крестьянского хозяйства” и В. Большакова “Деревня (1917-1927)” определили основные направления исследований в области отечественного крестьяноведения.

В современных условиях значительный вклад в развитие социологии села вносят Ю. Арутюнян, В. Данилов, Т. Заславская, П. Симуш, В. Староверов и др.

Также в истории социологии села в России видное место принадлежит А. Н.Энгельгардту, крупному общественному деятелю и мыслителю, который в своих письмах “Из деревни”, осмысливая ситуацию в пореформенной России после отмены крепостного права, обратил пристальное внимание на субъективное восприятие крестьянами происходящих изменений, их реакцию на новизну, их приверженность к традициям и обычаям предков.

Исследованию аграрных проблем много внимания уделял. М.Чернов. В его работе “Марксизм и аграрный вопрос” были рассмотрены особенности положения крестьян в условиях проникновения капиталистических отношений в село.

Мало изучено наследие такого ученого, как Д. А.Столыпин, который в своих “Началах социологии” попытался проанализировать реальность и перспективы сельского хозяйства России начала XX века.

Социология села является, на мой взгляд, актуальной в наши дни, поскольку, только ясно представляя прошлое российского общества, его менталитета, особенности быта и развития экономики в истории, можно более или менее правильно представить себе перспективу дальнейшего развития России.

1. Становление социологии села в России.

1.1. Социология села в СССР.

Анализ имеющихся публикаций по социологии села показывает, что те объекты и проблемы, которые изучались “сельскими социологами” на протяжении рассматриваемых лет, сильно менялись. Поэтому имеет смысл выделить и описать этапы эволюции социологии села в СССР.

В 20-30-е гг. в СССР проводились монографические исследования села. Специфика этого этапа в том, что изучались и описывались отдельные деревни различных губерний страны, причем комплексно, по множеству социальных, экономических, психологических и других характеристик.

Этот этап имел глубокие исторические корни: сбор информации о жизни крестьянских поселений еще в конце XIX века начали губернские земства, работавшие при них санитарные бюро. Земства проводили подробные подворные переписи: описывали имущественное положение семей, их возрастной состав, образование, состояние здоровья. Подробно рассматривались демографические процессы – рождаемость, смертность, заболеваемость. Собранная информация и служила основой первых монографических описаний отдельных деревень России [Мартынов С. В. Современное положение русской деревни. Санитарно-экономическое описание села Малышева Воронежского уезда. Саратов. Саратовская земская неделя. Прилож. № 3, 1903.].

Исследования велись в рамках этнографических традиций. Главный интерес исследователей состоял не столько в получении обобщающих выводов, сколько в добросовестном описании условий труда и быта, повседневного поведения, хозяйственной деятельности, традиций, образа жизни и образа мыслей жителей отдельных деревень. Не случайно многие монографии носят названия изучавшихся деревень – “Рязанское село Кораблиново”, “Слобода Ровеньки”, “Деревня Гладыши”, “Село Вирятино в прошлом и настоящем” и др. В поле зрения исследователей были состав крестьянских хозяйств, состав семей, их труд, достаток (уровень жизни), способы проведения досуга, воспитание детей, здоровье. Нередко изучались социальные взаимоотношения внутри села, участие жителей в управлении общественными делами, национальные особенности. Описывалась и психология крестьян.

С начала 20-х годов выделяется особое направление, которое можно назвать партийно ориентированными исследованиями села. Они были обобщены руководителем Комиссии ЦК РКП (б) М. Хатаевичем в книге “Партийные ячейки в деревне”, которая в значительной мере посвящена организации и методике сбора информации. Такие исследования инициировались РКП(б) и стимулировались ее политикой в деревне [Большаков A. M. Советская деревня (1917-1925). Экономика и быт. 2-е изд. Л.: Прибой, 1925]. В частности, по постановлению XI съезда партии, при ЦК РКП(б) была создана специальная комиссия, которая организовала серию обследований села в разных районах страны. По единой программе описывались деревни Иваново-Вознесенской, Саратовской, Алтайской и других губерний, а также Башкирии, Туркестана, других национальных районов.

В первой половине 30-х гг. аналогичные обследования проводились комиссиями при местных партийных органах. Они изучали деятельность партийных организаций в уездах и округах, а также работу школ, больниц, клубов. В обследованиях участвовали и ученые – статистики, историки, социологи, этнографы.

Детально обсуждалась представительность результатов. Использовались взаимоконтролирующие методы сбора данных. Крестьянские хозяйства изучались по специальным подворным карточкам, которые заполнялись исследователями со слов интервьюируемых. Полученные сведения проверялись на сходах крестьян. Для более детальных частных обследований применялись специальные анкеты.

Например, в одной из программ было свыше 400 специальных вопросов. При обследовании, проведенном отделом печати ЦК РКП(б), был использован опросный лист, который должен был обнаружить отношение крестьян к цене массовой газеты, шрифту, формату, языку. Таким образом применялись социологические методы.

В этой работе были весьма полезные находки. Например, пропагандисты изучали, в какой мере крестьяне понимают язык партийной печати. Для этого составлялись специальные словники, включавшие иностранные слова, и крестьян просили указать на незнакомые им. Как отмечает Ю. Арутюнян, “партию интересовали кооперация, совхозы, школы не только сами по себе, но и то, как они оцениваются и воспринимаются населением, т. е. вскрывалась система человеческих взаимоотношений в деревне” [Арутюнян Ю. В. Опыт социологического изучения села. М.: Издательство МГУ, 1968, с. 13]. Такой же социологический подход был характерен для анализа чисто экономических вопросов. Выяснялось, как население (его разные слои) относится к экономической политике партии и государства в деревне, как оно относится к сельскохозяйственному налогу, к ценам на те или иные товары и др.

Центральный вопрос, на который должны были дать ответ многочисленные экспедиции, сводился к характеристике социально-экономического развития деревни. Куда она идет – к социализму или к капитализму, как происходит и происходит ли вообще в крестьянстве процесс расслоения. Для ответа на этот вопрос использовались почтовые опросы.

Оценивая эти исследования, надо разделять сами знания о советской деревне и использование этих знаний в аграрной политике партии. Бесспорно, что информация о деревне 20-30-х гг. представляла тогда и представляет сегодня немалую научную ценность. Прав Ю. В.Арутюнян, который в 1968 г. писал: “20-е годы оставили нам довольно богатое наследство”. Не случайно через несколько десятилетий, в 70-е гг., этот опыт стал предметом специального историко-социологического анализа.

Хотя во второй половине 30-х гг. конкретные исследования села еще продолжались (К. Шуваев, Б. Угрюмов, А. Ананьев, ААрина, Г. Котов и др.), в 40-е они прекратились. Их место заняли “обобщающие” труды в духе идеологии “победившего социализма” и концепции “преодоления различий между городом и деревней”, достижения “социальной однородности” в условиях и образе жизни городского и сельского населения. Эта концепция базировалась на вышедшем в 1938 г. сталинском “Кратком курсе истории ВКП(б)” и исключала возможность проведения беспристрастных, не ангажированных исследований, отражающих положение села таким, каким оно было в действительности. Более того, концепция “преодоления различий” требовала немалой доли идеализации. В этих условиях честные конкретные исследования несли в себе прямую опасность для официальной идеологии.

Возобновление социально-экономических и этнографических исследований села в конце 50-х-начале 60-х гг. В новой обстановке, возникшей после смерти Сталина и под влиянием XX съезда, возобновились и конкретные исследования проблем крестьянства. Первые такие исследования конца 50-х-начала 60-х гг. в основном были экономическими и этнографическими. В центре внимания находились две группы вопросов. С одной стороны – особенности колхозной собственности, экономическое положение колхозников, принципы оплаты труда (в частности, в связи с осуществленным Хрущевым в 1957 г. переводом колхозников на денежную оплату труда). С другой стороны – культурные особенности сельского населения, национально-психологические традиции в крестьянской среде. Причем, если экономические исследования были весьма серьезными, опирались на солидную статистику и отражали новые тенденции сельской жизни [Заславская Т. И. Распределение по труду в колхозах. М.: Экономика, 1966], то исследования “духовной жизни”, напротив, были идеологизированными и поверхностными. Чаще всего они представляли собой лишь комментарий к партийной доктрине “преодоления различий между городом и деревней” и “формирования коммунистического отношения к труду”.

Однако проблематика исследований села постепенно расширялась, выходила за рамки экономики и этнографии. Все острее вставали актуальные для страны социальные проблемы деревни.

Макросоциологические исследования села в 60-80-е гг. Развитие советской социологии, как и всей духовной жизни, зависело от директивного “социального заказа”. В начале 60-х гг. ЦК КПСС начал проявлять серьезный интерес к социальным проблемам, в частности к таким, как текучесть кадров на промышленных предприятиях крупных городов, миграция сельского населения в города, обеспеченность населения жильем, удовлетворение его потребительских запросов.

Внимание к этим проблемам проистекало отнюдь не из чистой гуманности, а диктовалось суровой необходимостью. Главная причина состояла в том, что население страны, уровень жизни которого к этому времени (по сравнению с первым послевоенным десятилетием) значительно поднялся, стало вести себя “не по правилам”. Проще говоря, пережив войну и период восстановления народного хозяйства, люди начали предъявлять более высокие требования к условиям труда и жизни, чем те, которые они предъявляли когда-либо ранее.

Партийное руководство и госаппарат выработали особую стратегию реагирования на нужды общества. Они декларировали свое стремление “удовлетворять постоянно растущие потребности трудящихся”, но на самом деле действовал “остаточный принцип”: потребности удовлетворялись “по возможности”. Народ же становился все менее управляемым. Это породило новую проблему – “человеческого фактора производства”. На такой волне и стали возникать первые социологические исследования села. Их главными темами были:

1) социальная структура сельского населения;

2) миграция сельского населения в города;

3) бюджеты времени и образ жизни сельского населения;

4) труд в сельском хозяйстве, трудовые коллективы колхозов и совхозов, управление производством;

5) уровень жизни сельского населения, личные подсобные хозяйства, семейная экономика.

Кратко представим эти направления.

Социальная структура сельского населения. В рамках этого направления было сделано научное открытие, касающееся природы послевоенного советского общества. На данных переписи 1959 г. Ю. В.Арутюнян эмпирически доказал, что внутриклассовые различия между разными профессиональными группами работников сельского хозяйства – глубже, сильнее, чем межклассовые, т. е. различия между рабочими и колхозным крестьянством [Арутюнян Ю. В. Социальная структура сельского населения СССР. М.: Мысль, 1971].

Фундаментальность этого вывода состояла в том, что он подрывал одну из программных идей КПСС – постепенного приближения советского общества к социальной однородности. Это приближение мыслилось как все большее стирание различий между двумя основными классами – рабочими и колхозниками в условиях их труда и жизни, а также в отношении к средствам производства, причастности к собственности. Большинство исследователей, работавших по этой проблеме, занимались тем, что иллюстрировали это программное положение все новыми и новыми фактами. Об этом свидетельствует, например, вышедшая в 1971 г. книга “Социология села. Библиография” [Социология села. Библиография. Киев: Наукова думка, 1971]. Из 459 названий, включенных в раздел СССР (в книге представлены библиографии еще четырех стран – Польши, Чехословакии, Югославии и США), не менее половины посвящены “стиранию различий между крестьянством и рабочим классом”.

Книга Ю. В.Арутюняна вторглась в эту идеологическую идиллию и взорвала ее. Революционной была уже и сама цель его исследования, которая состояла в том, чтобы “изучить соотношение межклассовых и внутриклассовых различий, раскрыть сущность и конкретное проявление различий между отдельными социально-профессиональными группами сельского населения… и оценить с этой точки зрения перспективы развития сельского общества” [Арутюнян Ю. В. Социальная структура сельского населения СССР. М.: Мысль, 1971, с. 14-15]. Проведя исследование на базе беспрецедентно огромной статистической информации, дополненной данными социологических опросов, автор делает вывод, что общепринятое представление о социальной структуре советского социалистического общества, включающей рабочий класс, колхозное крестьянство и интеллигенцию, недостаточно. Он пишет: “Может быть принят меньший интервал, когда элементом структуры становится социально-профессиональная группа (выделяемая по характеру труда – P. P.). Социально-профессиональные группы в рамках государственного сектора и в рамках колхозно-кооперативного сектора находятся в равном отношении к средствам производства… Таким образом они теряют признак классовой характеристики… Они могут рассматриваться как внутриобщественные слои. При таком взгляде на структуру общество представляет собой многослойную систему”. Этими слоями, по мнению Ю. Арутюняна, были:

1) неквалифицированные и малоквалифицированные работники физического труда;

2) квалифицированные работники физического труда;

3) служащие;

4) интеллигенция.

И далее: “Социально-профессиональная группа – первичный элемент социальной структуры. Она объединяет не просто технологически сходные профессии и занятия, но такие, которые социально однородны, т. е. занимают одинаковое положение в общественной организации труда, в формах и размерах присваиваемого группами общественного продукта, в использовании и распоряжении общественной собственностью” [Арутюнян Ю. В. Социальная структура сельского населения СССР. М.: Мысль, 1971, с. 14-15].

На место канонизированной формулы “два класса один слой” была выдвинута другая социальная категория анализа. Введение ее позволило выявить “многослойность” советского общества, его стратифицированность [Арутюнян – 1960, 1966, 1971].

В развитие этих исследований Б. И.Староверовым был проведен чрезвычайно полезный крупномасштабный анализ региональных различий социальной структуры сельского населения страны [Староверов В. И. Социально-демографические проблемы деревни. М.: Наука, 1975; Его же: Город и деревня. М.: Политиздат, 1972].

Исследование условий жизни в разных регионах помогало выявлять социальные проблемы села и нередко находить их решения.

Параллельно в те же годы проблематика социальной структуры разрабатывалась также в рамках исследований рабочего класса промышленных предприятий (С. Кугель – 1963, В. Семенов – 1965, О. Шкаратан – 1967). Но анализ структуры сельского населения позволил сделать более крупные выводы. Почему?

Во-первых, потому, что в отличие от городской промышленности в деревне присутствовали все элементы социальной структуры в ее канонизированном понимании – колхозное крестьянство, рабочий класс (рабочие совхозов и др.) и интеллигенция, то есть все общественные группы населения страны. В частности, поданным переписи 1959 г, 19 млн. человек (40 % сельского населения) были заняты в государственном секторе.

Во-вторых, село представляло более богатую структуру собственности, чем город, поскольку в нем, кроме государственной собственности, были представлены еще и личные подсобные хозяйства (ЛПХ), дававшие доход и облагавшиеся налогами. И хотя в официальной доктрине социализма они как “стратообразующий фактор” не рассматривались, реально они этим фактором, конечно, были (Арутюнян разработал целую цепь доказательств необходимости подразделять “владение собственностью” и “распоряжение ею”).

Именно по проблематике социальной структуры села в 60- 80-е гг. были получены результаты, облегчившие понимание социальной стратификации в СССР и в постсоветской России.

Миграция сельского населения в города. Это направление родилось из “запросов практики”, связанных с ростом масштабов сельской миграции, необходимостью ее регулирования, а, следовательно, потребностью знать факторы, выталкивающие население из села.

Инициатором направления стал коллектив исследователей в Новосибирске под руководством Т. И.Заславской. Однако сельской миграцией занимались во многих районах страны (В. Староверов), эта проблема стала одной из ключевых тем в исследованиях общих проблем миграции населения страны (В. Переведенцев, Л. Рыбаковский, Г. Морозова и др. Их особенность состояла в региональном и прикладном характере. Хотя факторы, которые выталкивали население из деревни, были в основном сходными, но условия труда и жизни – как в сельской местности, так и в городах разных регионов страны – значительно различались. Это оправдывало многочисленные региональные исследования сельской миграции.

Бюджеты времени и образ жизни сельского населения. Проблематика образа жизни сельского населения (как и городского) была инициирована очередными идеологическими декларациями 70-х гг., хотя сам по себе объект в научном отношении представлял несомненный интерес. Однако это направление оказалось развитым слабее, чем два описанных выше. Сказалась и нетрадиционность направления, и то, что для эмпирического представления образа жизни (в полном смысле этого понятия) требовался довольно сложный многомерный типологический анализ различных видов активности населения. Информацию такого рода за много лет до этого периода начали и продолжали собирать и изучать “бюджетники” (В. Патрушев, В. Артемов и др.). Но в рамках бюджетных опросов целостные-“социальные портреты” в те годы, о которых идет речь, еще не строились: описание данных шло не по типам поведения, а по одномерным занятиям применительно ко всей изучаемой совокупности населения. В отличие от этого в конце 70-х гг. была сделана первая попытка “многокомпонентного” описания образа жизни сельского населения по семи видам деятельности [Рывкина Р. В. Образ жизни сельского населения. Новосибирск: Наука, 1979]. К сожалению, опыт таких исследований не вышел за рамки Новосибирской области.

Труд в сельском хозяйстве, трудовые коллективы колхозов и совхозов, управление производством. Это направление представляли Л. В.Никифоров, Т. Е.Кузнецова, И. Т.Левыкин, В. А.Калмык, Р. К.Иванова, З. И.Калугина, В. Д.Смирнов и др. Наиболее глубокие исследования здесь касались характера отношений собственности в колхозах и совхозах, а также путей сближения условий труда в сельском хозяйстве (включая и личные подсобные хозяйства) с условиями в городах (Л. Никифоров). Чрезвычайно полезными были и бюджетные обследования труда – анализ значительной перегрузки работников (З. Калугина).

Особо надо сказать об исследованиях эпохи горбачевских реформ, т. е. второй половины 80-х гг. Взятый в те годы КПСС курс на “совершенствование хозяйственного механизма” советской экономики привел к тематической переориентации исследований села. Акцент был сделан на новые, актуальные проблемы сельского хозяйства, а именно на:

1) перспективы перестройки системы управления производством – возможности его демократизации, потенциал выборности руководителей предприятий, работа Советов трудовых коллективов, новая роль профсоюзов и проч.;

2) готовность работников сельского хозяйства к перестройке, к работе в условиях “полного хозрасчета”;

3) возможности переориентации работников в сфере труда, формирования “чувства хозяина”.

Социологические исследования тех лет как бы тестировали “экономический утопизм” властей. Например, новосибирские социологи, обращаясь к работникам сельского хозяйства с прожективными вопросами типа “Могли бы вы работать лучше?”, “Хотели бы вы участвовать в управлении…” и не говоря о каких-либо серьезных переменах в экономических отношениях (поскольку таковые еще не планировались), ставили респондентов перед довольно нелепым выбором: выяснялось, появляется ли у них “чувство хозяина”, хотя условий для того, чтобы стать хозяином, не предлагалось. Поэтому обнаруживалось, что никаких перемен в трудовой мотивации не возникало. Зато были получены совсем другие (и крайне важные) результаты. Главными можно считать три:

1) доказательство резко критического отношения работников к административно-командной системе управления производством, к “хозяйственному механизму советской экономики”.

2) доказательство огромного недоиспользования трудового потенциала работников. Например, на вопрос “Могли бы вы работать лучше?” (который задавался с начала 80-х гг.) 75-80 % опрошенных отвечали: “Да, так как работаю не в полную силу”. На вопрос: “При каких условиях вы могли бы работать лучше?” те же 75-80% отвечали – “при наличии необходимых материально-технических условий: запчастей, транспорта, нормальной техники и др.”

3) доказательство деформации трудовых мотиваций работников.

Например, более 70% опрошенных не имели “достижительных мотиваций”, т. е. желания продвигаться вверх, заниматься более ответственной и более престижной работой.

Общий итог исследований по этому направлению был таков: социалистическая трудовая мотивация себя изжила, а новая, рыночная не сложилась Этот результат вплотную подводил к выводу о необходимости радикальных перемен в системе экономических отношений. Социологические исследования свидетельствовали, что управлять по-старому и иметь эффективную экономику – невозможно. Придется или перестроечные лозунги снимать, или перестраиваться “не на словах, а на деле”. История выбрала вторую альтернативу.

Материальное благосостояние, уровень жизни сельского населения.

Особенности этого направления (М. Сидорова, М. Можина, Т. Кузнецова, З. Калугина, А. Шапошников, В. Тапилина, Л. Хахулина и др.) состояли, во-первых, в том, что изучался сложный комплекс характеристик, лежащих за рамками труда, куда входили жилищные условия населения, потребление общественных услуг; во-вторых, проводились глубокие исследования личных подсобных хозяйств; в-третьих, в рамках этого направления впервые начали изучать всю совокупность доходов, получаемых всеми членами семьи из разных источников.

Особо надо сказать о новосибирской научной школе сельской социологии (точнее было бы называть ее школой социальных проблем села). Она начала формироваться во второй половине 60-х годов на базе отдела социологии, созданного в Институте экономики и организации промышленного производства Сибирского отделения Академии наук СССР (ИЭиОПП СО АН СССР). Созданию этой школы благоприятствовали особые условия: концентрация в Академгородке молодых исследователей, приехавших в Сибирь из разных центров страны (в основном из Москвы и Ленинграда) ради возможности заниматься наукой; инициатива и пбддержка нового направления директором института академиком А. Г.Аганбегяном; наличие авторитетного научного руководителя Т. И.Заславской; наличие финансовых возможностей, предоставлявшихся Сибирским отделением АН СССР для систематического проведения экспедиций в районы Новосибирской области и Алтайского края.

Первое конкретное исследование было посвящено миграции сельского населения Новосибирской области (Т. И.Заславская, Л. В.Корель и др.). Основная цель состояла в выяснении глубинных причин (факторов) миграции и в разработке практических рекомендаций по регулированию этого процесса. Однако социальные факторы миграции были представлены здесь столь широко, анализ их влияния на миграционное поведение жителей деревни оказался столь объемным, что это исследование довольно быстро вышло за первоначальные рамки и переросло в другое, более крупное направление – “системное изучение деревни”. Объектом здесь была уже не миграция, а деревня как система жизнедеятельности населения, включая и весь комплекс условий жизни, и сферу труда. Не случайно после первой монографии, названной “Миграция сельского населения”, все последующие были посвящены комплексным описаниям деревни как системного объекта, как “подсистемы социалистического общества”.

Масштабы исследования были огромными. О них свидетельствуют, например, характер и объемы собираемой информации. Использовалась двоякая информация: статистическая и социологическая. Социологический инструментарий включал две взаимосвязанных анкеты: “Анкету семьи” и “Анкету работника”.

Совокупность их блоков охватывала все основные стороны жизнедеятельности населения деревни: состав семьи, занятость всех ее членов, трудовую деятельность работающих, учебу школьников, условия воспитания дошкольников, жилищные условия, домашнее хозяйство семьи, ее личное подсобное хозяйство; использование общественных услуг – транспортных, медицинских, культурно-образовательных, бытовых; участие в управлении производством (по месту работы). Собиралась информация о всех источниках доходов семьи, о миграционных намерениях, о родственных связях за пределами села и др. [Методология и методика системного изучения советской деревни / Отв. ред. Т. И.Заславская и Р. В.Рывкина. Новосибирск: Наука, 1980].

Статистическая информация собиралась с помощью 12 статистических форм – таких, как “Справка населенного пункта”, “Справка сельсовета”, “Справка колхоза (совхоза)”, “Справка школы”, “Справка медицинского учреждения” и другие, содержащих основные показатели, характеризующие условия труда и жизни в изучаемых районах и поселениях. Эти формы разрабатывались научными сотрудниками отдела социологии, но заполнялись работниками местных филиалов Госкомстата СССР.

Огромными были и масштабы выборки: в первом опросе 1967 г. были опрошены свыше 5 тыс. семей, что составило более 10 тыс. сельских жителей. К тому же исследование носило панельный (мониторинговый) характер: оно повторялось с интервалом в пять лет – в 1972, 1977 и в 1982 гг. Наряду с новыми вопросами к населению, в анкеты повторно включались и ранее задававшиеся.

Однако главным в успешности работы новосибирского коллектива были, конечно, не масштабы информации и поля, а два других фактора:

1) организация исследования, особенности разделения и кооперации труда в научном коллективе;

2) используемая методология.

Особенность организации исследования состояла в том, что несколько десятков участников, изучая достаточно сложный социальный объект, работали как одно целое. “Тайна” эффективности исследования состояла в том, что существовала строгая специализация при одновременной жесткой интеграции, увязке разных тем, отражающих разные стороны жизни сибирской деревни. С одной стороны, в основе исследования лежала единая концепция развития деревни: единое представление о механизме ее функционирования, ее связях с городом и др. Использовались единая программа сбора информации, сходные методы обработки и анализа. С другой стороны, каждый исследователь был самостоятельным специалистом в своей теме и мог углубляться в нее, насколько хотел.

В результате “стыковки” тематически разных исследований итоговая картина сибирской деревни получалась весьма богатой, многогранной.

Исходным и в то же время базовым фактором формирования новосибирской научной школы явилась использовавшаяся методология. Причем, методология двоякого рода: общенаучная и специальная. Принятая общенаучная методология, так называемая пятичленка познавательной деятельности, конкретизированная с учетом особенностей социальных объектов (Р. В.Рывкина), формировала у исследователей определенные традиции, касающиеся структуры исследований и требований к их доказательности [Методологические проблемы социологического исследования мобильности трудовых ресурсов / Отв. ред. Т. И.Заславская, Р. В.Рывкина. Новосибирск: Наука. 1974]. Наряду с этим, по мере углубления и расширения исследований, формировался комплекс специальных методов, адекватных тем объектам, которые изучались, и той информации, которую использовали.

Огромную роль сыграл комплексный, экономико-социологический анализ изучаемых объектов. Благоприятно сказалось то, что отдел социологии ИЭиОПП СО АН СССР возник в коллективе экономистов, которые составляли основную часть его кадрового состава. В центре внимания были не классические проблемы социологии, а социальные проблемы сибирской деревни, рассматривавшиеся с учетом экономических условий в стране, состояния производства, социально-бытовой инфраструктуры села. Это придавало исследованиям весьма конкретный, деловой характер.

Об экспедициях. Деревня – это другое общество, довольно сильно отличающееся от городского. Поэтому требовалось погружение, более или менее длительное включение в него, общение с его людьми. Выезды в села Новосибирской области, Алтайского края, других районов Сибири осуществлялись, как правило, летом. Формировались экспедиционные отряды, за которыми закреплялись специальные автомашины из парка СО АН СССР. План и смета экспедиции составлялись довольно тщательно, утверждались на разных инстанциях. Начальниками отрядов (как и начальником всей экспедиции) были научные сотрудники отдела социологии. Они же проводили социологические опросы, что обеспечивало высокое качество информации. В состав отрядов, как правило, входили студенты НГУ. На экономическом факультете НГУ с конца 60-х гг. читался большой курс “осоциологиченной” философии, а в середине 70-х гг. была открыта специализация студентов по социологии, где впервые начал читаться годовой курс “Методология и методика социологических исследований” (Р. В.Рывкина).

Положительную роль играл и систематически работавший (25 лет) методологический семинар отдела, на котором рождались и “обкатывались” новые научные направления.

Весьма продуктивным было внедрение типологического метода обработки информации. Исследователями-сибиряками были построены типологии практически всех уровней структуры села: сельских регионов (Т. Заславская, С. Крапчан), сельских административных районов (В. Федосеев), сельских поселений (Е. Горя-ченко), аграрных городов (АТроцковский), типов сельскохозяйственных предприятий (П. Колосовский, Л. Косалс) и типов поведения, например, типология сельских потребителей товаров и услуг (В. Тапилина, Л. Хахулина, Т. Богомолова), образа жизни (Р. Рывкина, ААртемов), семейных экономик (А. Шапошников). Если учесть, что каждая из этих типологий строилась на базе огромной статистической информации, то надо признать, что названный комплекс типологий можно считать довольно полным “анатомическим атласом” сибирского села.

Если вернуться к социологии села советского периода в целом, то надо отметить еще одну ее особенность (которая проявилась и в новосибирской школе) – прикладную направленность (В. Смирнов). Классическим примером прикладных исследований было изучение системы сельского расселения. Активно изучались проектирование и застройка сельских населенных пунктов, в центре внимания было сельское жилье, организация личных подсобных хозяйств и др. Все эти темы свидетельствовали о том, что сельская социология была связана с государством, с аграрной политикой [Социально-экономическое развитие сибирского села / Отв. ред. Т. И.Заславская, З. В.Куприянова. Новосибирск: Наука, 1987].

Это заставляет задуматься над проблемой “социология и власть”. Социологи села, современники тех или иных этапов истории, участвовали в реализации соответствующих политических акций РКП(б)-ВКП(б)-КПСС. Понятно, что социальный смысл (полезность) этого на разных этапах истории страны был разным, поскольку разной была и проводившаяся политика. В 60-80-е гг. такое участие было вполне естественно и оправдано, если учесть, что именно с середины 60-х гг. начали проводиться серьезные мероприятия по “социальному обустройству села”. Конечно, при этом допускались ошибки, приносившие жителям немало горя (достаточно вспомнить о политике укрупнения сельских поселений, ликвидации малых деревень). Но то, что социальное переустройство деревни при всем том велось, что деревня меняла свой вид – это бесспорно.

1.2. Социология села в постсоветсткой России.

В настоящее время традиции советской социологии села если не полностью, то в большой мере утрачены: не проводятся ни межрегиональные, ни крупные сравнительные исследования в системе “село – город”, ни анализ условий жизни сельского населения.

Правда, в первой половине 90-х гг. советские традиции исследований села еще поддерживались. Так, в 1992-1994 гг. Аграрный институт РАСХН (А Петриков) вел “социальный мониторинг” отношения работников сельского хозяйства к земельной реформе. Выяснялись их отношение к частной собственности на землю, фермерству, реорганизации колхозов и совхозов, а также самооценки их социально-экономического положения. Было опрошено около 10000 сельских жителей в пяти регионах европейской России и Сибири [Петриков А. Специфика сельского хозяйства и современная аграрная реформа в России. М.: Энциклопедия российских деревень, 1995]. Однако в последующие годы эти исследования прекратились. На смену социологическим опросам пришел сбор статистической информации путем переписей крестьянских дворов, сплошных описаний деревень определенных сельских районов страны. Конечно, собираемая информация сама по себе полезна. К тому же это продолжение традиций земств и 20-х гг. Но это направление лежит вне предмета социологии села.

Что касается социологии села, то в 90-е г. зародились новые направления исследований. С сельскими исследованиями произошло то же самое, что и со всей российской социологией: после прекращения государственного финансирования полного обвала фундаментальной науки не произошло благодаря финансовой помощи западных спонсоров и (пока еще в меньшей степени) отечественных научных фондов Весьма характерным в этом отношении является описываемый ниже проект, руководимый профессором манчестерского университета Теодором Шаниным.

Проект основан на “включенном наблюдении” за повседневной жизнью отобранных сел. В каждом селе группа из двух исследователей работает в течение 8 месяцев, после чего переезжает в следующее село. Такие “социологические десанты” действовали в разных регионах России, а также в селах Казахстана, Армении, Киргизии, Узбекистана.

Проект нацелен на изучение истории сельских семей и сел, анализ бюджетов доходов и расходов, а также бюджетов времени населения деревень. Изучаются и проблемы местного управления. Проведя полный цикл исследований (кроме бюджетов, что пришлось отложить из-за трудностей получения финансовой информации), коллектив расширил проблематику. Второй этап проекта включает анализ экономических связей внутри семей, понимаемых в широком смысле – включая детей, проживающих в городах. Собирается информация о доходах и расходах семей путем ежедневного самозаполнения специальных бланков обо всех видах поступлений и расходов.

Методы работы коллектива Т. Шанина содержат много общего с теми, которые использовались дореволюционными исследователями деревни и в 20-е гг. Свой предмет Т. Шанин называет “крестьяноведением”, продолжая традицию, заложенную А. В.Чаяновым, исследовавшим “организацию крестьянского хозяйства”. В связи с этим возникает вопрос: каково соотношение “социологии села” и “крестьяноведения”? По Т. Шанину, “крестьяноведение” – это самостоятельная отрасль общественной науки, обьект которой – крестьянин, его семья и его хозяйство, а также его “мир” – село и взаимодействующая с этим миром природа. Между тем сельская семья всегда изучалась советскими социологами – как в новосибирской школе, так и в Москве (М. Панкратова и др.). Изучалась и “семейная экономика” (А. Шапошников). Все это приводит к выводу, что “крестьяноведение”, как мы полагаем, все же не является самостоятельной наукой, а предметно принадлежит социологии села.

Другой интересный пример исследований социальных проблем села в 90-е гг. – межстрановой проект “Качество жизни сельского населения России и США”, выполняемый с 1991 г. совместно ИСЭПН РАН и Университетом Миссури – Колумбия США (В. Пациорковский). За период работы было проведено три эмпирических исследования в трех российских селах. Их цель – “получение первичной информации и сравнительных характеристик состояния общественного обслуживания и потребления услуг сельским населением двух стран” [Методология исследования и качество жизни сельского населения России и США/ Ред. В. В.Пациорковский, Дэвид-Дж. О-Brain. Москва-Columbia, 1996]. Как тема, так и методология исследования не являются принципиально новыми для России. Напротив, они базируются на традиции аналогичных советских исследований деревни. Однако новыми являются два момента: сравнение с США, а также анализ той ломки всего сельского быта, которая вызвана кризисным состоянием экономики.

В постсоветские годы продолжаются (хотя и в меньших масштабах и по более узкой тематике) также исследования села, проводимые социологами Сибири и других регионов. Характер социологии села в постсоветской России существенно меняется.

Во-первых, социология села сконцентрирована не на макро, – а на микрообъектах. Она базируется, скорее, не на “большой статистике” и не на массовых опросах, а на данных, полученных с помощью интервьюирования сравнительно небольших по численности совокупностей жителей села, а также включенных наблюдений.

Во-вторых, социология села утратила свою институциональную ориентацию, то есть участие в процессах социального переустройства села, коль скоро сам этот лозунг исторически изжит.

В-третьих, сказав все, что можно было сказать о совхозах и колхозах, констатировав в 80-е гг. неготовность сельского работника к рыночным преобразованиям, социология села в период перехода к рынку не обрела нового объекта – сельского бизнесмена, поскольку он как массовая социальная группа не возник. Процесс перехода от государственной и псевдоколлективной собственности совхозов и колхозов к частной собственности на землю фактически заморожен, земельная реформа не проведена, частный собственник в деревне не состоялся. Вследствие всего этого социология села, особенно в той части, которая касалась трудовой деятельности населения, как бы “распредметилась”: старая проблематика исторически ушла, а новая – не актуализировалась.

Российская деревня – это социальный мир, огромный – не только по территории и численности населения, но и по глубине проблем. Эти проблемы не только не решены, но и не ясно, когда и как будут решаться. Деревня – это как бы “отложенный объект” социологического изучения. Время для науки придет тогда, когда оживет деревня и заработает ее экономика. И тогда богатый научный потенциал, накопленный за всю историю социологии села в России, будет востребован.

2. Социальные характеристики села в России.

2.1. Место села в российском обществе.

Положение социологии села и в СССР, и в постсоветской России определялось и определяется двумя факторами, действующими в противоположных направлениях. С одной стороны, российское общество чрезвычайно сильно связано с селом, имеет глубокие “сельские корни”. Это определяло интерес ученых к деревне. С другой стороны, имеется немало причин, которые как бы отодвигают сельскую проблематику на задний план. Сказывается территориальная отодвинутость деревни от города, меньшая институционализированность сельской среды, труднодоступность сельских жителей для обследований стандартными методами опросов.

Нельзя не учитывать и зависимость исследований села от характера аграрной политики государства в те или иные периоды отечественной истории. В XX веке российская деревня по крайней мере дважды – в период сталинской коллективизации и нынешних реформ – подвергалась тяжелейшим социально-экономическим пертурбациям.

В результате при большой социальной значимости села для России внимание социологов к деревне как к объекту изучения на разных этапах истории страны не оставалось одинаковым, а, напротив, менялось Временами оно исчезало вообще (как это случилось на этапе рыночных реформ 90-х гг.).

Если вернуться к первому фактору, исключительной значимости сельской проблематики для России, то эта значимость видна уже из состава населения. К 1994 г. доля сельских жителей в России составляла 27% (в Великобритании и Нидерландах – 11%, в Германии – 14%, в Швеции – 17%, в США и Канаде – 23 и 24%). К тому же разделение населенных пунктов на “сельские” и “городские” в России не альтернативное, а “континуальное”: кроме 27% жителей деревни имеется еще около 28% населения страны (более 41 млн. чел.), живущих в поселках городского типа (ПГТ) и малых городах с населением 50-100 тыс. чел. Обе эти категории населенных пунктов по всему комплексу условий жизни, по составу населения и его менталитету гораздо ближе к селу, чем к городу. Наконец, велика в России и доля населения, занятого в сельском хозяйстве: на ту же дату она составляла 15,6% (в Великобритании – 2,2%; в США и Германии -2,9%; в Швеции – 3,4%; в Канаде – 4,1%; в Японии – 5,8%) [Россия и страны мира. М.:, Госкомстат РФ, 1996. С. 6, 33.].

Однако дело не только в том, где живут и где работают жители России. Дело и в другом: в силу быстрого темпа урбанизации российского общества городское население страны имеет сильные “сельские корни”, сильнейшую “сельскую окраску”. Общеизвестно, что процессы индустриализации и урбанизации в СССР “происходили ускоренными темпами и под государственным контролем” [Алексеев А. И., Николина В. В. Население и хозяйство России. М.: Просвещение, 1995. С. 70-75]. Если на период революции 1917 г. доля городского населения составляла 18%, то по переписи 1959 г. – 51%, а в 1995 г. – 75%. Столь бурный рост городского населения привел к тому, что подавляющая часть горожан – это выходцы из села в первом или во втором поколении. По оценке А. Алексеева и Ю. Симагина, “горожан в третьем поколении наберется лишь около 1/6 городского населения. А потомков дореволюционных горожан еще меньше – например, в Москве – лишь около 3%. Городское население России – это главным образом сельские уроженцы и их дети, которые очень мало взаимодействовали с коренными горожанами” [Алексеев А. И., Симагин Ю. А. Аграрный характер российского менталитета и реформы в сельской местности России // В кн.: Россия и регионы в новых экономических условиях. М.: ИГРАН, 1996.]. Значительная часть горожан поддерживает семейные связи с деревней. Массовыми являются сезонные миграции горожан в деревню – к родственникам, в доставшиеся по наследству деревенские дома.

Кроме этого, на протяжении десятилетий связи горожан с деревней служили важным подспорьем в материальном положении городских семей. Дефицит продуктов питания стимулировал активное использование ими ресурсов села.

В условиях нынешнего экономического кризиса в стране деревня продолжает играть свою традиционную роль “кормилицы” горожан. Остановка многих предприятий способствует “аграризации” городского населения: масштабы сезонной миграции в деревню особенно велики вокруг городов, наиболее пораженных безработицей. Многие предприятия даже закрываются на лето, отправляя своих работников в административные отпуска, чтобы дать им возможность запастись продуктами на зиму. В 1992-1993 гг. наблюдалось отрицательное для города сальдо миграции. Велика доля горожан, имеющих земельные участки и жилье в сельской местности, ведущих свое хозяйство не только для отдыха и удовольствия, но и как средство для существования.

В итоге всего этого сложилась нетривиальная ситуация: как справедливо отметили А. Алексеев и Ю. Симагин, хотя “статистика говорит, что Россия – городская страна, 3/4 населения живет в городах, но на самом деле значительная (если не большая) часть городского населения имеет аграрный менталитет” [Алексеев А. И., Симагин Ю. А. Аграрный характер российского менталитета и реформы в сельской местности России // В кн.: Россия и регионы в новых экономических условиях. М.: ИГРАН, 1996].

2.2. Специфические функции села.

Во многом функции села и города схожи, но у каждого типа поселения есть свои специфические функции.

В течение уже 100 лет село выполняет донорскую функцию. Из села черпается больше ресурсов, чем отдается взамен. Причина в устойчивой миграции из села в город. Расходы на воспитание, учебу, профессиональную подготовку в большей степени несло село, а доход от реализации трудового потенциала людей, уехавших в город, доставался последнему.

Город всегда притягивал к себе население деревень, хуторов, небольших городов, сел, что обусловлено: развитием промышленности; более широким выбором сфер приложения труда; более высоким уровнем благоустройства; набором коммунальных и культурных услуг; нежеланием заниматься тяжелым сельскохозяйственным трудом и т. п.

Все это сформировало основное направление миграционных потоков населения: отток сельского населения в город. С середины 20-х и до середины 80-х годов городское население увеличилось на 80 млн. человек. В современных крупных городах России доля эмигрантов составляет 2/3 городского населения. Так была решена проблема обеспечения рабочей силой городов. Но решалась она за счет вытягивания” ресурсов, лучшей рабочей силы из села.

В середине 80-х годов наметилась некоторая стабилизация: безвозвратная миграция сельского населения заметно сократилась (стала преобладать сезонная, маятниковая миграция и эпизодические виды перемещений).

С 90-х годов возрос миграционный поток город-село. Это связано с ухудшением жизни населения в городах, особенно неработающих пенсионеров, значительным удорожанием стоимости проездов на железнодорожном, автомобильном транспорте и другими причинами. Те, у кого оставались корни в селе, переехали поближе к земле-кормилице.

В последние годы усилился приток мигрантов в село из районов крайнего Севера, от Мурманска до Анадыря, а также из стран ближнего зарубежья и горячих точек России.

Село все более и более стареет. Так, доля трудоспособных людей, родившихся в селе, не превышает 20%. Половина мигрантов, приехавших в село, – пенсионеры, недостаточно подготовленные и не способные к производительному интенсивному труду.

Государство должно принять самое активное участие в создании равноправных экономических отношений между городом и селом, их сбалансированном развитии, поддержании экономически обоснованной дифференциации в доходах населения города и села. То же относится и к формированию единой производственной, социальной и коммунальной инфраструктуры. Становление новых форм хозяйствования на селе невозможно без государственной поддержки.

2.3. Социальная характеристика современного состояния села.

Для социологии села важными методологическими положениями являются, во-первых, то, что сельскохозяйственное производство представляет собой сферу, обеспечивающую целостность народнохозяйственного организма и без которой невозможно функционирование других отраслей; во-вторых, причастность огромного количества людей к работе, к жизни в села – численность сельских жителей в России в 1989 году составила 39 млн. человек, или 26% всего населения.

До революции, когда село состояло из мелких производителей, она было достаточно крепкой, устойчиво консервативной единицей с тенденцией к еще большему обособлению и раздроблению. На первых этапах существования коллективных форм хозяйствования село и его главные социальные институты – колхоз и совхоз – в основном совпадали между собой. В дальнейшем, начиная с 50-60-х годов, когда усилилась направленность к концентрации, специализации и укрупнению сельскохозяйственного производства, село как единство производственных и территориальных аспектов жизни людей, вновь распалось, но теперь уже на иной основе, что, как показала жизнь, обернулось крупными экономическими и социальными просчетами. Этот разрыв особенно наглядно виден на соотношении количества колхозов и совхозов и сельских населенных пунктов: уже в 1980 году на одно сельскохозяйственное предприятие приходилось в среднем по 10 населенных пунктов.

К середине 80-х годов ситуация в сельском хозяйстве показала во всем объеме тот кризис, к которому привела аграрная политика. Лицо села определяло не то небольшое количество передовых колхозов и совхозов, а их основная масса, которая все больше и больше отставала от реальных потребностей времени, знаменовала тот тупик, к которому привел процесс коллективизации в стране, обернувшийся разорением села, массовой миграцией, снижением престижа работы на земле. А апофеоз всего этого – ввоз хлеба в нашу страну с начала 60-х годов.

Экономический кризис на селе сопровождался далеко идущими изменениями и в социальной жизни. В селе сложилась очень непростая социально-демографическая ситуация, что, прежде всего, проявилось в усилении миграционных процессов. Уменьшение сельского населения в основном происходило за счет центра европейской части, Севера и Сибири.

Технический прогресс, попытки совершенствования организационных форм управления не привели к эффективности и новому качеству труда, что поставило на повестку дня такие неотложные вопросы, как изменение форм землевладения, качественной структуры занятости, подготовка работников, способных коренным образом повысить производительность труда.

Важно посмотреть на сельскую жизнь еще с одной стороны. Несмотря на неоднократные попытки улучшить материальное благосостояние жителей села, уровень реальных доходов колхозников и рабочих совхозов серьезно уступал этому показателю в городах. И не столько в плане различия зарплаты, сколько в том, что сельские труженики не пользуются тем комплексом благ по жилью, по коммунальному обслуживанию, по транспортной сети, которые имеются у работников, живущих в городах.

По-прежнему много проблем, связанных с удовлетворением духовных потребностей населения, “утоления” информационного голода жителей села. Имеется в виду не только потребление средств массовой информации – телевидения, радио, газет. Вопрос стоит гораздо шире. Дело в том, что резко увеличилась активность потребления и производства духовных ценностей на базе нового более высокого образовательного уровня населения и новых духовных потребностей.

Коренным образом изменилось сознание и поведение крестьянства, что выработало у него особую форму образа жизни и специфическую реакцию на происходящие в обществе процессы. В начале коллективизации, в 30-х годах, отношения колхоза и семейного двора складывались так, что крестьянин так же упорно, самозабвенно и настойчиво трудился в колхозе, как и привык ранее работать в своем индивидуальном хозяйстве, не считаясь ни с какими затратами, временем. Однако в 50-60-е годы происходил процесс “тихой коллективизации”, который, по выражению В. Г. Виноградского, по форме означал укрупнение коллективных хозяйств, закрытие неперспективных сел, а, по сути, осуществил радикальную перестройку крестьянской жизни: теперь уже двор превратился в филиал колхоза. Двор ставился в центр забот сельского жителя, он питался, развивался, существовал за счет коллективного хозяйства, начал быстро, систематически и сознательно подключаться к финансово-ресурсному потенциалу колхозов и совхозов, в полной мере воплощая широко известное присловье: “Все вокруг колхозное, все вокруг мое”.

Положение крестьянина серьезно дестабилизировалось после аграрной политики 90-х годов, одновременно произошел распад интеллектуальной среды села. Произошло отчуждение человека села от труда и его результатов, что, в свою очередь не могло не сказаться на экономической и социальной эффективности сельского хозяйства в целом.

Не внесли ясности и преобразования, начатые в России после 1991 года. Большинство колхозов и совхозов по объективным причинам распалось. Уровень сельскохозяйственного производства резко снизился. Фермерское движение, которое росло до 1993-1994 годов, пошло вспять, и надежды на эту форму хозяйствования не оправдались. Фермеры владеют 6% пахотных земель, а производят 1% сельскохозяйственной продукции. Из 280 тыс. фермерских хозяйств за последние пять лет развалились более 62 тыс. За эти же пять лет из оборота выведено почти 30 млн. га сельскохозяйственных угодий. Жизнь показывает, что “стихия рынка – это самое лучшее средство разорения сельскохозяйственного производства и крестьян”.

Общественное сознание крестьянства как никакой другой группы представляет весьма противоречивую картину. И главное, даже те ростки возрождения хозяйского отношения к земле, которые появились среди части как бывших, так и настоящих крестьян, фактически загублены неразумной аграрной политикой уже новых политических деятелей России.

Заключение.

Подводя итоги вышесказанному, хотелось бы подчеркнуть важность рассмотрения данной проблемы, поскольку, несмотря на ее актуальность, она не привлекает должного интереса ученых теоретиков и практиков.

Проблему уменьшения сел и деревень и вытекающие отсюда проблемы необходимо решать не с позиции местных чиновников, а с позиции науки. Необходимо предотвратить “обнищание” и старение сел. Целесообразно изменить политику государства по отношению к селам, хуторам, сельскому хозяйству в целом.

Не стоит упускать из виду и проблему миграции населения. Ранее выделялись причины миграции. Исходя из них, можно найти решение этой проблемы, которое, на мой взгляд, заключается в создание благоприятного экологического климата, т. е. проведение комплексных мероприятий по защите окружающей среды. Не лишним было бы и создание достаточного числа рабочих мест. Необходимо чтобы у людей было достаточное число выбора различных профессий. Кроме того, заработная плата и размер пенсии должен соответствовать уровню цен. Это приведет к уменьшению миграции как из города в деревню, так и наоборот. Помимо этого, наконец-то закончится “старение” деревень.

Важно не устранение села, а ее социальное обустройство, качественное преобразование сельского расселения, установление более тесных, интенсивных социальных связей между городскими и сельскими поселениями дабы хотя бы таким образом наладить экономику сельского хозяйства.

Возможно, стоит ввести ряд новых льгот, чтобы привлечь молодежь в села, хутора, деревни, поскольку в настоящее время считается крайне не престижно жить и работать там.

Однако стоит заметить, что уровень жизни сельского населения повысился и сблизился с уровнем жизни городского населения, что наиболее ярко отражается в показателях потребления материальных благ и услуг и в степени удовлетворения разносторонних потребностей жите­лей города и села.

Рост потребления сельским населением продуктов питания и непродовольственных товаров привел к сближению структуры ис­пользования мобильной части совокупного дохода городского и сельского населения. Доля расходов на питание в сельских семьях существенно сблизилась с аналогичным показателем по городским семьям, но она остается пока еще несколько выше удельного веса расходов на питание в городской семье. Доля расходов на непродовольственные товары у городских и сельских жителей примерно одинакова, а удельный вес расходов на культурно-бытовые услуги в сельских семьях вдвое меньше, чем в городских.

Действительные потребности жителей города и села на совре­менном этапе различаются в меньшей степени, чемих платежеспо­собные потребности и уровень жизни. Поэтому для сельского населения возрастает значение расширения возможностей удовлетворе­ния той или иной сформировавшейся потребности.

Одновременно с удовлетворением платежеспособного спроса и повышением уровня жизни происходит дальнейший рост и разви­тие потребностей. При этом необходимо обеспечить направленное формирование потребностей, чтобы способствовать укреплению во всех сферах жизнедеятельности социалистического образа жизни.

Список литературы

1) Алексеев А. И., Николина В. В. Население и хозяйство России. М.: Просвещение, 1995. С. 70-75.

2) Алексеев А. И., Симагин Ю. А. Аграрный характер российского менталитета и реформы в сельской местности России // В кн.: Россия и регионы в новых экономических условиях. М.: ИГРАН, 1996.

3) Арутюнян Ю. В. Опыт социологического изучения села. М.: Издательство МГУ, 1968.

4) Арутюнян Ю. В. Социальная структура сельского населения СССР. М.: Мысль, 1971.

5) Мартынов С. В. Современное положение русской деревни. Санитарно-экономическое описание села Малышева Воронежского уезда. Саратов. Саратовская земская неделя. Прилож. № 3, 1903.

6) Миграция сельского населения / Под ред. Т. И.Заславской. М.: Мысль, 1970.

7) Никифоров Л. В. Социально-экономическая интеграция города и села: (содержание, цели, пути, условия). М.: Наука, 1988.

8) Соскина А. Н. Социальные исследования села в работе партийных органов в 20-е гг. Новосибирск: Наука. Сибирское отделение, 1983.

9) Социология. Общий курс. – 2-е изд., доп. и перераб. / Ж. Т. Тощенко / М.: Прометей, Юрайт-М, 2001.

10) Социология села. Библиография. Киев, 1971.

11) Социально-демографическое развитие деревни. М.: Наука, 1986.

12) Староверов В. И. Социально-демографические проблемы деревни. М.: Наука, 1975; Его же: Город и деревня. М.: Политиздат, 1972.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...
Социология села 2