Античная (древняя) западная философия

А. Н. Чанышев

Средиземноморская проевропейская греко-латиноязычная философия рабовладельческих обществ Др. Греции, Египта македонской династии Птолемеев, Римской республики и поглотившей вышеназванные регионы Римской империи. А. з.ф. творилась на протяжении двенадцати веков – с 6 в. до н. э. по 6 в. н. э.

Ей предшествовала двуликая про/пред/философия, чье начало уходит в глубину веков с ее двумя противоречивыми сторонами. Это 1) художественно-мифико-религиозный мировоззренческий комплекс (ХМРМК) – плод в основном мировоззренческого воображения, результат “великой метафоры” – переноса на природу внешних свойств человека и родового общества (антропосоциоморфизм), благодаря чему образуется сверхприродный мир мифов, и 2) реальное жизнеобеспечивающее знание – плод практического рассудка, интеллекта, логоса как “разумного слова” в отличие от мифообразующего “мифоса”.

Органически же А. з.ф. непосредственно предшествовала “профилософия”. Профилософия – результат возрастающего воздействия на ХМРМК второй части профилософии, выразившейся у Гомера в реалистическом описании антропосных (люди – люди), мифико-антропосных (боги – люди) и даже мифических (боги – боги) ситуаций, в “земных” реальных знаниях, в описании производственного процесса, в культе разумности; у Гесиода – в описании годичного цикла земледельческих работ (“Труды и дни”), в практической мудрости (“меру во всем соблюдай и дела свои вовремя делай!”), получившей развитие у “семи мудрецов”.

В результате этого воздействия в ХМРМК зарождаются такие элементы философии, как: в гомеровском э посе -демифизация генетического первоначала: Океан – не только в паре с Тефидой “предок богов”, но и пресноводная река, от которой “все происходит”; идея абстрактной судьбы-мойры, подчиняющей себе самих богов, богоборчество; у Гесиода – педантичная, хотя все еще генеалогическая систематизация богов и как следствие – увядание мифического образа, демифизация первоначала (Хаос как космическое зияние) и второй ступени теогонии (“широкогрудая Гея” – земля, “сумрачный Тартар” – подземелье, “прекраснейший Эрос” – вселенская любовь, “черная Нюкта” – ночь, “угрюмый Эреб” – мрак – все они на этой ступени – почти уже абстрактные стихии), подход к идее субстанции (хаcма – “великая бездна”, где “залегают один за другим концы и начала страшные, мрачные. Даже и боги перед ними трепещут”); в орфизме – демифологизация первоначала (Ночь, Вода, Время и др.) и некоторых ступеней теогонии; у Ферекида – вечность первоначал: “Зас (Зевс) и Хронос (время) были всегда, а вместе с ними Хто-ния” (земля).

Генезис А. з.ф. следует понимать не как ошибочное “от мифа к логосу”, а как истинное “от мифа к философеме благодаря логосу”.

Для А. з.ф. характерны: антимифическая направленность, достигающая уровня мифологии как разумного слова о мифике; рационализм, опирающийся на не имеющую себе равных в Др. мире логику Аристотеля; связь с науками; распадение этой философии в ее, правда, развитых формах на филос. материализм (Левкипп, Демокрит, Эпикур, Лукреций, перипатетик Страбон и др.) и филос. идеализм (Платон, Аристотель, неоплатоники Плотин, Ямвлих, Прокл и др.).

Однако антимифическая направленность этой философии ослаблена ее собственной мирской теологией даже у материалистов (Эпикур и Лукреций допускали существование богов); ее рационализм страдает умозрительностью при недоразвитости эмпиризма при отсутствии эмпирического эксперимента; связь с науками со временем ослабевает, отчего и происходит угасание философии, что приводит философию в состояние демифизации; материализм ограничивается кругом природных явлений.

За немногими исключениями (софист Антифонт: “По природе мы во всех отношениях равны, притом [одинаково] и варвары, и эллины”, софист Алкидам: “Бог создал всех свободными, природа никого не сделала рабом”) греко-римские философы принимают рабство и рабовладение как естественное явление (Демокрит: “Рабами пользуйся как частями тела: каждым по своему назначению”).

А. з.ф., как и все древнезападное рабовладельческое общество, отличается такой замечательной чертой, как завершенность. Она подобна организму с его естественным жизненным циклом: рождение, рост, расцвет, упадок и увядание. Аналогично история А. з.ф. распадается на четыре периода с довольно четкой границей между вторым и третьим периодами и размытыми границами между первым и вторым, третьим и четвертым.

Впервый период – в период рождения (6 в. до н. э.) первичная философия (протофилософия, ее отличие от просфилософии в том, что в просфилософии в общем мифическом контексте содержатся элементы философии, в протофилософии в общем филос. контексте – рудименты мифики) сочетала в себе общую антимифическую направленность с вышеназванными рудиментами мифики.

Антимифическая направленность особенно явна у Гераклита: “Гомер заслуживает изгнания и наказания розгами”, “многоучитель” Гесиод не понял, что день и ночь суть одно, “…что у них [у людей] за ум и что за разум! Они верят народным певцам…” и у Ксенофана: “Все, что есть у людей бесчестного и позорного, приписали богам Гомер и Гесиод: воровство, прелюбодеяние и взаимный обман”.

Существует проблема начала А. з.ф. С легкой руки Аристотеля А. з.ф. принято начинать с Фалеса, тогда как Диоген Лаэртский начинает историю философии с Мусея и Лина, которых обычно относят к “предфилософской традиции”. “Мусей, сын Евмолпа, первый, по преданию, учил о происхождении богов и первый построил шар; он учил, что все на свете рождается из Единого и возвращается в Единое”. “Лин, по преданию, был сыном Гермеса и музы Урании; он учил о происхождении мира, о путях солнца и луны, о рождении животных и растений. Поэма его начиналась так: “Было время, когда все в мире явилося вместе…”… Вот таким образом началась у эллинов философия, само имя которой чуждо варварской речи”.

К периоду зарождения принадлежат учения ионийцев: милетские философы Фалес, Анаксимандр, Анаксимен и гордый одиночка Гераклит, италийцев (“Великая Греция”): Пифагора и ранних пифагорейцев, Ксенофана, Эмпедокла. Происходит зарождение филос. терминологии. Первоначало всего сущего понимается уже не только как генетическое начало во времени (Океан у Гомера, Хаос у Гесиода), но и как вневременное основание всего сущего (хюпокейменон в Греции, позднее субстанция в Риме). Это вода у Фалеса, апейрон у Анаксимандра, воздух у Анаксимена, огонь у Гераклита, земля у Ксенофана, апейрон и перас у пифагорейцев; однако Фалесова вода разумна, из Анаксименова воздуха рождаются души и боги, Гераклитов огонь подчинен вселенскому разумному слову-логосу, Ксенофанова земля управляется вселенским разумом-богом.

Формирование А. з.ф. заканчивается у ученика Ксенофана Парменида, отвергнувшего как мнимую физическую чувственную картину мира и поднявшегося до абстрактных понятий: “бытие”, “небытие”, “мышление”. Существует только бытие, но бытие есть бытие лишь в той мере, в какой оно мыслимо, небытие немыслимо, а следовательно, не существует.

Второй период – период расцвета и зрелости А. з.ф. (5-4 вв. до н. э.) начинается с перемещения центра филос. мысли в Афины: иониец Анаксагор, афиняне Сократ и Платон, стагирит Аристотель. На Афины ориентировались и софисты (Протагор был там даже приговорен к смерти, но в отличие от Сократа спасся). Софисты поставили в центр филос. мысли человека (Протагор: “Человек – мера всех вещей”). Софисты разделили естественное и общественное. Часто то, что запрещено обществом, противоречит естественной природе человека, отчего люди становятся несчастными. Но, в отличие от природы, людей можно обмануть. Поэтому надо следовать природе тайком (Антифонт).

Особняком стоит Демокрит: “Я прибыл в Афины, но никто меня здесь не узнал”.

Почти все философы этого периода приняли основополагающий тезис Парменида о том, что только бытие существует, а в динамике – формулу его последователя ионийца Мелисса: “Из ничего никогда не может возникнуть нечто” (в более поздней лат. формулировке: “ex nihilo nihil fit” (“из ничего не бывает ничего”), но тем не менее допускали небытие в относительном смысле, в противном случае были бы немыслимы ни множество, ни движение (на что смело пошли и Парменид, и его ученик Зенон с его апориями (немыслимостями) движения и множества), ни даже заблуждение, о чем говорил Платон. У Левкиппа и Демокрита небытие – физическая пустота, у Платона – порождающие из себя путем геометрического структурирования стихии (земля, вода, воздух и огонь), “хора” – пространство (“Тимей”) или “иное” (“Софист”). У Аристотеля небытие – “стерезис” – лишенность и “дюнамис” – возможность. Платон противопоставил физическим атомам Демокрита (которого он ни разу не называет по имени) свое учение о духовных атомах-идеях как вечных и неизменных потусторонних эталонах и образцах для множеств существенно сходных вещей и явлений в реальном (для Платона нереальном) чувственном мире. Аристотель, отказавшись от платоновского термина “идея” и заменив ее на “морфэ” (при сохранении платоновского “эйдоса”), свел формы лишь к формам автономно существующих благодаря вечной материальной причине видов вещей (у Платона это “минимально общее”). Род существует через виды.

И Платон, и Аристотель создали собственную мирскую теологию: у Платона бог – демиург (“демиургос” – ремесленник), труженик, он создатель и младших богов, и космической души, и космоса (“Тимей”), и душ (с помощью младших богов) всех живых существ. Бог Аристотеля – эгоистически замкнутое на себе само-себя-мыслящее мышление. Тем не менее бог Аристотеля – перводвигатель.

Философия отличается, по Аристотелю, от наук тем, что если науки ищут причины и исследуют части бытия, то философия ищет первопричины и исследует бытие как таковое; все науки более необходимы, чем философия, но лучше нет ни одной. Для Аристотеля характерен крайний телеологизм: из четырех первопричин (материальной, формальной, движущей и целевой) главная – целевая. Высшая цель всего сущего – свое благо.

Аристотель подверг критике грандиозный коммунистический проект Платона (“Государство”): “прекрасный город” без собственности, семьи и под управлением философов, заметив, что “одна мысль о собственности доставляет несказанное удовольствие” и что “общее дело все сваливают друг на друг” (“Политика”).

Третий период в истории А. з.ф. приходится на эпоху эллинизма, когда благодаря завоевательным походам великого македонца греческая культура и цивилизация выплеснулась в Сев. Африку (Египет Птолемеев со столицей Александрией) и в Зап. Азию (Царство селевкидов со столицей в Антиохии, Пергам). В египетской Александрии по инициативе и под покровительством Птолемеев возникает второй, после Афин, центр научно-философской мысли. В его основе александрийский Мусейон с библиотекой в несколько сот тысяч папирусных свитков. Ученые получают жалованье от гос-ва. Александрийская наука – это математики Евклид с его “Началами” (“Стой-хейа”); Аполлоний, связавший воедино окружность, эллипс, гиперболу и параболу как разные сечения конуса; Гипсикл, введший в употребление на основе вавилонской шестидесятеричной системы градусы, минуты и секунды; географ Эратосфен, остроумно и довольно точно определивший окружность Земли; анатомы Эрасистрат, рассекавший живых преступников, и Герофил, обосновавший роль мозга как центра умственных способностей; опирающиеся на документы историки походов Александра: Клитарх Александрийский, Аристобул Кассандрийский и др.; филологи Зенодот Эфесский, Аристофан Византийский, Аристарх Самофракийский, Каллимах Киренский – создатель искусственной и ученой поэзии (александризм), Аполлоний Родосский с его “Аргонавтикой” и др. К александрийской науке примыкали физик и математик Архимед Сиракузский, Коперник Др. мира – Аристарх Самосский.

Продолжала существовать школа Платона “Академия”, принявшая в сер. 3 в. до н. э. псевдоплатоновское умеренное скептическое направление (пробабилизм, от лат. probabilis – вероятный, правдоподобный, возможный): истины нет, есть более или менее вероятные полуистины (однако “страшней неправды только полуправда”) у Аркесилая, Лакида, Карнеада Киренского. Радикальный скептицизм (из двух противоречащих суждений ни одно не более истинно, чем другое) развивали Энесидем и Агриппа.

Продолжала существовать перипатетическая школа Аристотеля Ликей. Теофраст – человек “отменной разумности и трудолюбия” (Диоген Лаэрт-ский) – не имел ни жены, ни детей, ибо “невозможно в равной мере служить и книгам, и жене”. Часть его трудов сохранилась. Он – “отец ботаники”. Страбон – материалист: все объяснимо естественными причинами, главная сила в природе – сила тяжести. Перипатетики Дикеарх, Аристоксен, Евдем внесли большой вклад в древнюю науку (см.: Перипатетики).

Киники (после доэллинистического Антисфена Диоген Синопский, Кратет Фиванский, Гиппархия и Мет-рокл, Онесикрит и Фелиск, Бион Борисфенский и Телем Мегарский и др.) показывали пример опрощения как путь к свободе и обосновывали его теоретически. “Кюникэ философиа” (“собачья философия”) стояла на “аскесис” – закаливание, “апайдеусиа” – воинствующее бескультурье и “аутаркейа” – самодостаточность. Киренаики (основатель Аристипп Киренский, кроме того, дочь Арета, внук Аристипп Младший – Метродидакт – “обученный матерью”, Феодор-атеист, Анникерид, Гегесий и др.) проповедовали как высшую ценность наслаждение (гедонизм), а при невозможности его – самоубийство. Киники и киренаики – сенсуалисты, существует только единично-конкретное (против Платона: “Лошадь я вижу, а “лошадность” не вижу”). Мегарики (доэллинистические Евклид Мегарский, Евбулид Милетский, эллинистические Диодор Кронос, Стильпон Мегарский и др.) учили, что реально только общее, а наиболее реально всеединое, оно же благо.

В период эллинизма возникают “Сад” Эпикура и Стоя. Эпикур, опираясь на атомизм Левкиппа и Демокрита, новаторски учил о первоначально параллельном падении атомов в бездонной пустоте под влиянием их веса и о самопроизвольном их отклонении, без чего невозможно было бы образование космических вихрей, а из них неисчислимых миров, что в этике выразилось в образе наделенного свободой воли самопроизвольного эпикурейского мудреца. После Эпикура выделяются атомисты Филодем в Геркулануме и Лукреций в Риме.

Старшие стоики (Зенон из Китиона, Клеанф, Хрисипп и др.) сравнивали этику с желтком или плодами, физику с белком или плодовыми деревьями, логику со скорлупой или с оградой сада, т. е. считали, что философия без логики невозможна. Стоическая логика (они ввели само это слово) широка. Это учение и об обозначающем: знаки и слова (грамматика), и об обозначаемом: представления и стихийные понятия, возникающие извне на основе чувственных данных в первоначально чистой душе ребенка. Стоик стоек (игра слов) во всех бедах. Стоический мудрец бесстрастен, он различает зависимое (нравственное совершенство) и независимое (жизнь и смерть, здоровье и болезнь, богатство и бедность, слава и бесславие, красота и безобразие и т. п.) от него и безразличен (адиафора) к последнему. Свобода – познанная умом и признанная волей необходимость (“Судьбы ведут того, кто хочет, и тащат того, кто не хочет” – Клеанф). Средняя Стоя (Панетий, Посидоний) эклектична.

В период эллинизма философия проникает в республиканский Рим (эллинофильский кружок римского полководца Сципиона Младшего и его друга Гая Лелия, греч. посольство в 156/155 до н. э. из пяти философов), встречая сопротивление консерваторов (Катон Старший). Громадную роль в этом распространении сыграл Цицерон, начавший создание лат. филос. терминологии.

Четвертый период – А. з.ф. в Римской империи, в гoc-ве остготов Теодориха и в ранней Византии Юстиниана. Рим. стоики Сенека, Эпиктет и Марк Аврелий свели философию к роли морализирующей утешительницы среди жизненных невзгод. Эпиктет учил, что от человека зависит лишь его отношение к жизненным ситуациям. Император Марк Аврелий был как бы распят между острым переживанием быстротекучести и бессмысленности жизни с ее однообразием и положительным долгом рим. гражданина с его моральными ценностями.

Плотин систематизировал дуалистическое учение Платона (у Платона материя совечна демиургу и идеям) в направлении последовательного иррациона-листического (высшее состояние человека – экстаз) мистического идеализма. Надбытийное и сверхумное Единое, оно же Свет и Благо, истекая (позднелат. emanatio – истечение) без утраты (ненаучная аналогия со свечением Солнца, которое якобы ничего не теряет), производит (но не во времени, а вечно иерархически) Космический Ум, он же вместилище идей, затем Космическую Душу (она же вместилище всех душ), затем Природу и, наконец, Материю, которая всего лишь угасание Первосвета. Человек в меру своей антителесной духовности способен вознестись до Единого в состоянии экстаза и переживать его в своей душе.

Последователи Плотина – Порфирий, Ямвлих, Прокл, Аммоний, Дамаский (последний схоларх Академии), Симпликий – детализировали учение Плотина в направлении дальнейшей его мифизации.

Трагическая гибель женщины-философа Ипатии от рук религиозных фанатиков в Александрии в 415; казнь Боэция (с его “Утешением философией” как последним значительным филос. текстом А. з.ф.) в гос-ве Теодориха в 524; закрытие Юстинианом в Афинах в Академии – четкие вехи умирания А. з.ф. в Средиземноморье.


Античная (древняя) западная философия