Что есть истина Истина и заблуждения

СОДЕРЖАНИЕ

Глава 2. Проблема истины.

Глава 3. Истина и познание

Глава 4. Истина и заблуждения.

Глава 5. Нравственное решение проблемы истины у Вл. Соловьева.

Заключение Список литературы

Введение

Как в прошлом, так и в современных условиях три великих ценности остаются высоким мерилом деяний и самой жизни человека – его служение истине, добру и красоте. Первая олицетворяет ценность знания, вторая – нравственные устои жизни и третья – служение ценностям искусства. При этом истина, есть тот фокус, в котором соединяются добро и красота.

Истина – это цель, к которой устремлено познание, ибо, как справедливо писал Ф. Бекон, знание – сила, но лишь при том непременном условии, что оно истинно[1] . Истина есть знание. Но всякое ли знание есть истина? Знание о мире и даже об отдельных его фрагментах в силу ряда причин может включать в себя заблуждения, а порой и сознательное искажение истины, хотя ядро знаний и составляет, как уже отмечалось выше, адекватное отражение действительности в сознании человека в виде представлений, понятий, суждений, теорий. Но что такое истина, истинное знание?

На протяжении всего развития философии предлагается целый ряд вариантов ответа на этот важнейший вопрос теории познания. Еще Аристотель предложил его решение, в основе которого лежит принцип корреспонденции: истина – это соответствие знания объекту, действительности. Р. Декарт предложил свое решение: важнейший признак истинного знания – ясность. Для Платона и Гегеля истина выступает как согласие разума с самим собой, поскольку познание является с их точки зрения раскрытием духовной, разумной первоосновы мира.

Д. Беркли, а позднее Мах и Авенариус рассматривали истину как результат совпадения восприятий большинства. Конвенциональная концепция истины считает истинное знание (или его логические основания) результатом конвенции, соглашения. Наконец, отдельными гносеологами как истинное рассматривается знание, которое вписывается в ту или иную систему знаний[2] . Иными словами, в основу этой концепции положен принцип когерентности, т. е. сводимости положений либо к определенным логическим установкам, либо к данным опыта. Наконец, позиция прагматизма сводится к тому, что истина состоит в полезности знания, его эффективности. Разброс мнений достаточно велик, однако наибольшим авторитетом и самым широким распространением пользовалась и пользуется классическая концепция истины, берущая свое начало от Аристотеля и сводящаяся к корреспонденции, соответствию знания объекту.

Что касается других позиций, то при наличии и в них определенных положительных моментов они содержат в себе коренные слабости, позволяющие не согласиться с ними и в лучшем случае признать их применимость лишь в ограниченных масштабах. Что же касается этих слабостей, то их влияние – задача, которую предлагается решить самим студентам. Классическая концепция истины хорошо согласуется с исходным гносеологическим тезисом диалектико-материалистической философии о том, что познание есть отражение действительности в сознании человека. Истина с этих позиций есть адекватное отражение объекта познающим субъектом, воспроизведение его таким, каким он существует сам по себе, вне и независимо от человека, его сознания.

Существует ряд форм истины: обыденная или житейская, научная истина, художественная истина и истина нравственная. В целом же форм истины почти столько, сколько видов занятий. Особое место среди них занимает научная истина, характеризующаяся рядом специфических признаков. Прежде всего, это направленность на раскрытие сущности в отличие от обыденной истины. Кроме того, научную истину отличает системность, упорядоченность знания в ее рамках и обоснованность, доказательность знания. Наконец, научную истину отличает повторяемость и общезначимость, интерсубъективность.

Глава 1. Что есть истина?

Глава 2. Проблема истины.

Существует такой объект, который исследуется исключительно лишь философией и никакой другой наукой. Этот объект – истина. Все науки ищут истину, но все они, исключая философию, ищут истину в чем-то отличным от истины. Философия ищет истину об истине. Она является наукой об истине, теорией истины. Такого мнения придерживались, в частности, Аристотель и Гегель. Философия исследует процесс постижения истины, т. е. является теорией познания истины или просто теорией познания (гносеологией). Исследуя процесс постижения истины, философия указывает путь, ведущий к ней, т. е. является методом познания истины, методологией.

Истина есть соответствие, совпадение между сознанием и миром. В проблеме истины надо различать две стороны.

Существует ли объективная истина, т. е. может ли в человеческих представлениях быть такое содержание, которое не зависит от человека? Если да, то могут ли человеческие представления, выражающие объективную истину, выражать ее фазу, абсолютно или только приблизительно, относительно?

Содержание наших знаний, представлений и понятий, которое соответствует действительности, подтверждается практикой и не зависит от субъекта. Утверждение естествознания, что земля существовала до человека, есть объективная истина. Объективной истиной являются все законы природы и общества, поскольку они правильно познаны, соответствуют объективной реальности и подтверждаются общественно-исторической практикой человечества. Наши знания объективны по своему источнику, по происхождению и, являясь отражением объективного мира в сознании человека, носят характер объективной истины[3] .

Идеалисты, так или иначе, отрицают объективную истину. Они считают, что содержание наших знаний зависит от субъекта, идеи абсолютного духа.

Идеалисты махистского толка, например, объективность сводили к “общезначимости” и истину понимали как “организующую и идеологическую форму человеческого опыта”. Но если истина есть форма человеческого опыта, то она не может быть объективной, то есть независимой от человека и человечества. Под такое понимание истины можно подвести и религиозные вымыслы. Махисты стирали грань между наукой и религией, ибо религиозные догмы до сих пор являются “идеологическими формами” реакции.

В духе махистов рассуждают и прагматисты. Истиной прагматисты считают то, что “полезно в целях практических”. Американский философ Уайтхед прямо заявляет, что “для пользы дела” нужна наука и религия.

Наука же имеет дело с объективной истиной, с объективными законами природы, общества и мышления. Современный фидеизм отвергает претензии науки на объективную истину. Но без признания объективной истины нет науки. Отсюда видно, что научное мирровозрение связано с признанием объективной истины.

Признание объективной истины наносит сокрушительный удар по идеалистическому мировоззрению и является краеугольным камнем теории познания диалектического материализма[4] .

Признавая объективную истину, диалектический материализм вместе с тем считает, что эта истина познается не сразу, а постепенно, частями. В каждый данный момент познание исторически ограничено, но эти границы временны, относительны и практически постоянно раздвигаются в соответствии с успехами науки и техники. Поскольку познание развивается непрерывно, то и наши объективные знания в каждый данный момент неполны, незакончены, относительны. Диалектический материализм признает относительность истины лишь в смысле неполноты, незаконченности, незавершенности нашего познания в данной области, в данный момент.

Относительность истины обусловливается, прежде всего, тем, что мир находится в вечном и бесконечном развитии и изменении. Развиваются и углубляются и наши знания о мире. Познание развивается беспредельно, поступательно. Относительность истины следует также из ее конкретности.

Материалистическая диалектика учит, что истина носит конкретный характер. Абстрактной истины нет. Истина всегда конкретна.

Итак, вечное движение и развитие мира, отражаемое в наших знаниях, зависимость истины от условий – все это определяет относительность истины. Признание абсолютного существования внешнего мира, неизбежно ведет к признанию абсолютной истины. Человеческое мышление по природе своей способно давать нам и дает абсолютную истину.

Абсолютные знания содержатся в каждой науке: поскольку наши знания объективны, постольку в них есть зерно абсолютного. Истина абсолютная и относительная – это два момента объективной истины, различных в степени точности, полноты. В каждой объективной относительной истине есть частица абсолютной истины, как отражение вечной, абсолютной природы[5] .

Всякое истинное познание природы есть познание вечного, бесконечного, и поэтому оно по существу абсолютно. Но абсолютная истина складывается из бесконечной суммы относительных истин, открываемых развивающейcя наукой и практикой. Пределы относительной научной истины могут быть расширены за счет новых открытий. Истина всегда уточняется, пополняется и все более полно и верно отражает бесконечный материальный мир.

Итак, диалектический материализм рассматривает относительную и абсолютную истины в единстве, не допуская их метафизического разрыва и противопоставления. Игнорирование единства абсолютной и относительной истины неизбежно ведет к догматизму и релятивизму. Диалектический материализм – враг догматизма в понимании истины.

Догматики рассматривают истину как раз навсегда данную, абсолютную. Так рассуждал, например, немецкий философ Дюринг, считая истины вечными, окончательными, уподобляя их догме. Догматики абсолютизируют наши знания и отрицают их относительный характер. Они витают в сфере абстрактных рассуждений, боятся соприкасаться с жизнью, обобщать практику и делать из этих обобщений какие-либо новые теоретические выводы. Догматики обычно цепляются за высказывания и положения, которые уже утратили свое значение в связи с изменившейся обстановкой.

Развитие практики и самого познания показывают, что те или иные заблуждения рано или поздно преодолеваются: либо сходят со сцены (как, например, учение о “вечном двигателе”), либо превращаются в истинные знания (превращение алхимии в химию). Важнейшие предпосылки преодоления заблуждений – изменение и совершенствование породивших их социальных условий, зрелость общественно-исторической практики, развитие и углубление знания. А это требует конструктивно-критического, а не апологетического (защитительно-оправдательного) подхода к действительности, реализации метода “проб и ошибок”.

Таким образом, истина – это знание, соответствующее своему предмету, совпадающее с нам. Иначе говоря, это верное, правильное отражение действительности в живом созерцании или в мышлении. Достижение истины – непосредственная цель познания в любой его форме (научной, философской, образно-художественной и др.). Истина не есть свойство материальных объектов (например, “дом есть истина”), а характеристика знания о них[6] .

Будучи объективна по своему внешнему материальному содержанию, истина субъективна по своим внутренним идеальным содержанию и форме: истину познают люди, выражающие ее в определенных субъективных формах (понятиях, законах, теориях и т. п.). Например, всемирное тяготение изначально присуще материальному миру, но в качестве истины, закона науки оно было открыто Ньютоном.

Истина есть процесс, а не некий одноразовый акт постижения объекта сразу, целиком и в полном объеме. Для характеристики объективной истины как процесса применяются категории абсолютного (выражающей устойчивое, неизменное в явлениях) и относительного (отражающей изменения происходящего).

Глава 3. Истина и познание в философии.

С истиной справедливо связывается самое благородное, возвышенное и значимое в процессе познания мира, человека, общества. Истина есть процесс адекватного (верного, правильного) отражения действительности в сознании человека. Истина едина, но в ней выделяются объективный, абсолютный и относительный аспекты, которые в свою очередь можно рассматривать как относительно самостоятельные истины[7] .

В объективной истине отражается реальное положение вещей, мир, как он существует вне и независимо от нашего сознания. В этом смысле можно сказать, что объективная истина не зависит ни от человека, ни от человечества. Сказанное не следует понимать так, что истина возможна и существует вне субъекта. В самой по себе действительности истин нет.

Истиной характеризуется лишь наши познавательные образы, наше знание о действительности. Поэтому истина и субъективна. Например, скажем, стол. Он не истинен и не ложен – просто стоит, существует. Истинным или ложным может быть только наш образ, наше восприятие стола – не как у дальтоника или, наоборот, человека близорукого. Правда, мы употребляем еще такие выражения, как “истинная политика”, “истинный человек”. Но ясно, что в подобных случаях истина используется в своей вторичной, оценочной функции, и мы знаем, что такое истина политики и человек как истина.

Абсолютная истина – это полное, исчерпывающее, точное знание об объекте исследования, знание, не опровергаемое, а только дополняемое и развиваемое, последующим развитием науки. Такие истины нам, естественно, недоступны. Абсолютная истина – это только регулятивная идея, т. е. некоторый идеал, к которому безусловно нужно стремиться, но достичь и удостовериться в котором невозможно. В реальном своем выражении абсолютная истина есть понятие потенциальной бесконечности человеческого познания мира, предел, к которому стремится наше знание[8] .

К абсолютным истинам нередко относят “вечные” или “окончательные” истины, истины факта (Маркс родился 5 мая 1818 г.). Хотя и здесь есть относительный момент – само летосчисление. В исламском летосчислении (от хиджры) цифры, понятно, будут другими. Наиболее корректным можно считать определение абсолютной истины как совокупности моментов завершенного, непреходящего знания в составе истин относительных. Возьмем в качестве примера атом. Древние считали, что он неделим. В начале ХХ в. он “состоял” из электронов. В наше время он “состоит” уже из массы элементарных частиц. И число их постоянно растет. Все эти образы атома – знание относительное. Но сам факт, что атом – это реальность, что он существует, относительно устойчив, – сам этот факт является знаком, элементом абсолютного знания.

Понятие “относительная истина” служит для обозначения конечных, ограниченных моментов человеческого познания мира, приблизительности и несовершенства наших знаний о действительности, определенных ступеней или порядков углубления в ее неисчерпаемую сущность. Относительная истина зависит от реальных исторических условий своего времени, в частности от точности или совершенства средств наблюдения и эксперимента. Абсолютная и относительная истины – истины объективные. Разница между ними лишь в степени точности и полноты отражения действительности. Абсолютная и относительная истины на самом деле – неразрывные аспекты истины объективной.

Не следует думать, как некоторые, что все относительно: у каждого своя истина, все всегда и по-своему правы и т. п. Важно обратить внимание на конкретность истины. Абстрактной истина не бывает. Истина всегда “приписана” к определенному месту и времени. Даже такое, например, конкретное утверждение, как “вода кипит при 100%” жестко завязано на нормальное атмосферное давление (760 мм ртутного столба), “нормальную” высоту над уровнем моря и т. д. Высоко в горах, заметим, это наше в целом правильное утверждение придется уточнять. Конкретность истины следует понимать также и как нарастание ее единства за счет выявления и синтеза все новых и новых (многочисленных и разнообразных) ее сторон.

Интересно заметить также, что далеко не все в нашей жизни поддается оценке с точки зрения истины или лжи. Так, можно говорить о разных интерпретациях художественного текста, об альтернативных трактовках музыкального произведения, о различном восприятии живописного полотна, но никак не об их истине или лжи. Весьма специфично истинностное измерение таких, например, выражений, как “Закрой дверь”, “Будь честен”.

Их истину нельзя найти, открыть или установить – ее надо просто выполнить: закрыть дверь, действительно быть честным.

Теперь об удостоверении или критерии истины. Критерием истины не может быть публичное или всеобщее признание[9] . Если какую-то информацию разделяет большинство, то это не значит, что на их стороне истина. В противном случае в разряд истин попали бы все предрассудки: их, как правило. Придерживается подавляющее большинство коллектива, общества.

Истина не устанавливается голосованием. Она может быть и на стороне меньшинства. Вообще, как показывает история, истина поначалу является достоянием либо одного человека, либо небольшого круга единомышленников. Когда-то теория относительности была истиной только А. Энштейна. Другое дело, что истина, если это действительно истина, рано или поздно находит дорогу к сердцам, нет – головам большинства, всех людей. Признание в конце концов она действительно получает. Судьба истины обычно такова: сначала ее все отрицают, затем с энтузиазмом принимают, наконец, она становится чем-то привычным и рутинным. Итак, не все то, что разделяет большинство, является истинным, но истина рано или поздно становится достоянием большинства.

Не являются критерием истинности знания и благоприятные или полезные последствия его применения. Эта точка зрения известна как прагматизм. Один из основателей прагматизма, философ Уильям Джемс, например, считал, что истинность суждения “Бог существует” не зависит от реальности существования Бога и обусловлена тем, что убежденность в его существовании благотворна для человеческой жизни. Прагматизм чаще всего выступает в индивидуалистической форме: истинно лично для меня, для моей индивидуальной жизни. Но это очень сомнительно – отождествлять полезность с истинностью[10] . Полезна иногда и ложь. Ложь во спасение, например, когда умирающему больному родные и близкие говорят (фактически – врут) о его скором выздоровлении.

Таким образом, не все то истинно, что полезно. Но опять же надо сказать, что мы ищем и открываем истины не ради самих по себе истин (хотя есть у них и такой аспект), а для практического преобразования или обустройства жизни. То есть истина, если это действительно истина, так или иначе общественно полезна.

Не годится на роль критерия истины и когеренция, т. е. самосогласованность, знания. Если к уже существующей, наличной системе знания непротиворечивым образом присоединяется новое знание, то это еще не знак того, что оно истинно. Тут дает о себе знать некая естественная наклонность нашего ума: мы действительно готовы принимать за достоверное или истинное знание такое новое знание, которое логически не противоречит и хорошо согласуется с уже имеющейся у нас системой взглядов.

Легко показать, однако, что, например, в систему, построенную на основе идеи существования Бога, можно вписать – непротиворечиво, органично, любой миф о его сверхъестественных атрибутах. Ясно, что вопрос об их предметной истинности таким образом не решается. У когеренции как критерия истины, конечно, есть рациональное зерно: мир – единое целое; знание об отдельной вещи или единичном явлении должно соответствовать и согласовываться с системой знаний о мире в целом. Рано или поздно истина обнаруживает, раскрывает свой системный характер, свою открытость и внутреннюю пригнанность к другим истинам.

Вообще-то критериев у истины много. В ней помогают удостовериться законы логики: запрет на их нарушение должен строго и неукоснительно соблюдаться[11] . Функцию критерия выполняют и ранее открытые наукой законы, особенно фундаментальные. Если вы, например, претендуете на открытие нового закона, и он при этом нарушает закон сохранения и превращения энергии, то вам вряд ли удастся убедить кого-либо в своей правоте.

Зная уже открытые наукой законы, можно со спокойной совестью заворачивать, например, все проекты построения вечного двигателя. На истину нас выводит и хороший вкус, чувство красоты. Выбирая, скажем, между двумя конкурирующими теориями, ученые отдают, как правило, предпочтение той, которая более стройна и изящна. Потом она чаще всего оказывается и более истинной[12] .

Но главным, решающим критерием истины является практика, т. е. материальная предметно-чувственная деятельность человека, направленная на реальное преобразование мира – природного и социального. Разумеется, этот критерий тоже не абсолютен. Практика носит всегда конкретно-исторический характер, развивается, совершенствуется, конкретизируется. И то, что недоступно ей сегодня, может стать доступным завтра. Так, практика долго не могла расщепить атом и с этой стороны она как будто подтверждала его неделимость. Но позже ситуация изменилась, атом раскололся и в прямом и в переносном смысле. Кроме того, практика может быть искаженной, социально-превращенной. А такой практикой можно доказать только… ложь. Кроме того, неясен пока сам механизм работы практического критерия истины. Однако более точного и надежного критерия, чем практика, у людей просто нет.

Глава 4.. Истина и заблуждения.

Обычно истину определяют как соответствие знания объекту. Истина – это адекватная информация об объекте, получаемая посредством либо чувственного или интеллектуального постижения, либо сообщения о нем и характеризуемая с точки зрения ее достоверности. Таким образом, истина существует как субъективная реальность в ее информационном и ценностном аспектах. Ценность знания определена мерой его истинности. Истина есть свойство знания, а не объекта познания. Истину определяют как адекватное отражение объекта познающим субъектом, воспроизводящей реальность такой, какая она есть сама по себе, вне и независимо от сознания. Истина есть адекватное отражение реальности в динамике ее развития.

Но человечество редко достигает истины иначе, как через крайности и заблуждения. Заблуждение – это содержание сознания, не соответствующее реальности, но принимаемое за истинное. Заблуждения тоже отражают объективную действительность, имеют реальный источник[13] .

Заблуждения обусловлены и относительной свободой выбора путей познания, сложностью решаемых проблем, стремлением к реализации замыслов в ситуации неполной информации. Но заблуждения следует отличать от лжи как нравственно-психологического феномена. Ложь – это искажение действительного состояния дел, имеющее целью ввести кого-то в обман. Ложью может быть как измышление о том чего не было, так и сознательное сокрытие того, что было. Источником лжи может быть и логически неправильное мышление.

Научное познание по своей сути невозможно без столкновения различных мнений, убеждений, также как невозможно и без ошибок. Ошибки нередко совершаются в ходе наблюдения, измерения, расчетов, суждений, оценок. Гораздо сложнее все в общественных науках, в частности в истории. Тут и доступность источников, и их достоверность, и политика.

Истина исторична. Понятие конечной или неизменной истины – всего лишь призрак. Любой объект познания – неисчерпаем, он меняется, обладает множеством свойств и связан бесконечным числом связей с окружающим миром. Каждая ступень познания ограничена уровнем развития общества, науки. Научные знания, поэтому носят относительный характер.

Истина и заблуждение тождественны. Их тождество состоит в том, что они, как и все полярные противоположности, друг без друга невозможны, а стало быть, немыслимы, друг друга обусловливают и содержат в себе и взаимнопревращаются друг в друга. Если истина есть движение мышления по пути адекватного, верного отражения, то заблуждение – противоположный истине процесс движения мышления, идущий по пути искаженного отражения.

Но вместе с тем они различны. Тождество заключает в себе различие, различие – тождество. Заблуждение есть абсолютизация момента познания, отрыв этого момента от предмета, несовпадение мысли с ним[14] .

Представления о заблуждении также восходят к истокам философского мышления. Эта проблема ставилась одновременно с проблемой истины еще в античной философии. Уже здесь заблуждение рассматривается как несовпадение ума, воли с законами универсума. В средневековье религией заблуждение рассматривается как искажение божественной истины, вызванное злой волей.

Философы нового времени Бэкон, Декарт, Спиноза заблуждение истолковывают как результат искажающего влияния воли на разум. В ихпонимании человеческая воля свободна, шире разума, питает его, влияет на него и поэтому рождает заблуждение. Поэтому в познании идеи неадекватные возникают так же неизбежно, как и идеи адекватные. И те и другие детерминированы социальными и природными условиями, следовательно, учение индетерминистов и всякой религиозной мистики несостоятельно.

Ламетри, Дидро, Гольбах, Гельвеций и другие французские материалисты источник заблуждения видели в инстинкте подчинения личности личному интересу, социальной группы – групповому интересу, господствующих слоев – политическому интересу. По их мнению, достаточно с помощью разума открыть эти источники заблуждения, чтобы построить разумное общество без заблуждений.

Гоббс, Локк, Юм источник заблуждения видят в ошибке суждения. Подобно тому, писал Гоббс, как люди обязаны всем своим истинным познанием правильному пониманию словесных выражений, так и основание всех их заблуждений кроется в неправильном понимании последних. Эту линию развил дальше Кант. В его понимании заблуждение есть следствие смешения субъективных и объективных основ суждения, что приводит к неправомерному выходу индивидуального сознания за пределы чувственного опыта. Фихте считает, что в противоположность истине, произведенной “Я” свободно, заблуждение производится “Я” несвободно, под воздействием внешних условий.

Гегель выступает как против субъективизма Канта и Фихте, так и против метафизического противопоставления истины и заблуждения. Он считает, что заблуждение является не внешней, а внутренней противоположностью истины. Потому оно так же закономерно, как и истина. Источником заблуждения является сама противоречивая природа познания, где всегда есть момент знания и момент негативной по отношению к знанию предметности. Ложное знание о чем-нибудь означает неравенство знания с его субстанцией. Заблуждение – это истина в “форме неистинного”. Важно не то, что констатирует заблуждение, а то, как оно возникает. А возникает оно необходимо, как порождение данного этапа развития истины[15] .

Заблуждение есть нечто положительное, как мнение, касательно того, что не есть само по себе сущее мнение, знающее и отстаивающее себя. Заблуждение необходимо для того, чтобы истина подвергла его диалектическому отрицанию. Потому оно и входит в истину как ее другое, без чего не было бы никакого другого пути развития истины.

Истина превращается в заблуждение в том смысле, что с превращением заблуждения в истину возникает новое заблуждение. Новая истина порождает новое заблуждение на новом уровне. Вновь полученная истина как более высокий уровень познания позволяет выявить моменты истины в прошлом заблуждении и уточнить как рамки истины, так рамки заблуждения.

Новая истина, вовлекаясь в научное исследование, включается в заблуждение, переходит в него как в свой предмет исследования. В дальнейшем процессе познания у истины выявляются моменты заблуждения, выясняется, что долю истины выдавали за полную истину или, что то же самое, моменты заблуждения выдавали за истину.

Заблуждение превращается в истину в следующем смысле. В процессе восхождения познания выясняется: то, что выдавалось за заблуждение, оказывается истиной; то, что выдавалось за долю истины, оказывается полной истиной, т. е. истина расширяется за счет мнимого заблуждения. В процессе познания действительное заблуждение становятся истиной и опредмечивается, реализуется. Практика является основой, критерием, решающим условием взаимопревращения истины и заблуждения. Вместе с тем сама практика есть естественно – исторический процесс, не зависящий от воли и сознания людей[16] .

Тем самым вопрос о соотношении истины и заблуждения тесно смыкается с проблемой взаимосвязи и взаимоперехода абсолютной и относительной истины. Последняя же – это истина для определенного места и данного времени при конкретных обстоятельствах; за пределами этих рамок она может стать заблуждением, но сумма относительных истин, непрерывно добываемых наукой, слагается в истину абсолютную, на всех этапах достижения которой практически невозможно избежать заблуждений, особенно в сложно детерминированном процессе социального познания.

При этом следует особо отметить тот факт, что если вопрос о соотношении абсолютной и относительной истины достаточно полно исследован в трудах философов, то вопрос о взаимной детерминированности и взаимопереходе относительной истины и заблуждений как ступеней достижения этой истины в современной научной и философской литературе практически не разработан.

И хотя в свое время еще Г. В. Ф. Гегель справедливо отмечал, что заблуждение не есть иррациональное начало в познании, оно не равно познанию, однако же, многие виды заблуждений в определенных социальных условиях могут стать истиной. Ведь сама смена философских систем и учений друг другом есть прогрессирующее развитие и расширение истины.

Глава 5. Нравственное решение проблемы истины у Вл. Соловьева. Истина для Вл. Соловьева – это абсолютная ценность, принадлежащая самому всеединству, а не нашим суждениям или выводам. Познать ее значит преступить пределы субъективного мышления и вступить в область существующего единства всего того, что есть, т. е. Абсолюта. Существа этого мира только в том случае могут подняться до Бога, если они проникаются чувством совершенной любви, т. е. отрекаются от своего самоутверждения, что отнюдь не приводит к потере индивидуальности, напротив, существо обнаруживает свое истинное я, дух, заложенный, в нем. Существа же, сохраняющие свою эгоистическую исключительность, становятся непроницаемыми друг для друга. Их жизнь строится на грубых принципах материального мира. Вот тут то и начинается то, с чем пытался бороться Федоров, – разобщенность людей, их “борьба за место под солнцем” Для понимания того, как решается проблема истины у Вл. Соловьева, необходимо понять, какими философскими категориями он оперирует, на какие предпосылки опирается. Для этого опять обратимся к работе А. Ф. Лосева. “…с установившейся точки зрения совершенно нет никакой разницы между сущим и бытием. То, что понимает сам Вл. Соловьев под этими терминами, совершенно ясно и едва ли заслуживает какой-либо существенной критики. Сущее, по мысли Вл. Соловьева, выше всяких признаков и свойств, выше всяких предикатов и вообще выше всякой множественности. Классический образ мышления требовал равноправного существования также и для множественности, раздельной, понятной и далекой от превращения в абсолютно непознаваемый нуль, в абсолютное ничто. Вот это раздельное, доступное пониманию, структурное, относительное, объединяемое в отдельные относительные единства, Вл. Соловьев называет бытием в отличие от сущего. Все дело заключается здесь в том, что должна же существовать какая-нибудь вещь, если мы ей приписываем какие-нибудь признаки. Но если она действительно существует, то она выше своих признаков. По терминологии Вл. Соловьева, эту вещь и надо называть не просто суммой признаков, или бытием, но тем, что является носителем этих признаков, а именно сущим, которое в сравнении со всеми своими признаками есть уже сверхсущее. Отрицать такое “сверхсущее” – значит, по Вл. Соловьеву, просто отрицать существование вещей, а значит, и всего мира. Таблица категорий, при помощи которой философ хочет резюмировать свою теорию цельного знания, является большим достижением в творческой эволюции Соловьева. Философ избегает здесь противоречивости благодаря тому, что из всех своих триад останавливается только на одной – сущее, бытие, сущность. Это же самое тройное деление он представляет еще и в таком виде: абсолютное, логос, идея. Поскольку, однако, цельность предполагает существование всего во всем, то в каждой из этих трех категорий снова повторяются те же самые три категории как логос оно есть ум и как идея оно есть душа. Вторая основная категория, а именно бытие, взятое как абсолютное, есть воля, как логос оно есть представление и как идея оно есть чувство. Такое же тройное деление находим мы и в сфере сущности. А именно сущность как абсолютное есть благо, как логос она есть истина и как идея она – красота.” Истина (и не только с точки зрения Вл. Соловьева) есть синтез ума и представления. Истина, по Вл. Соловьеву, для нас возможна ” только в том случае, если мы будем признавать всю действительность, беря ее в целом, то есть максимально обобщенно и максимально конкретно. Это значит, что истина есть сущее, взятое и в своем абсолютном единстве и в своей абсолютной множественности. Другими словами, истина есть сущее всеединое” , “…истина заключается прежде всего в том, что она есть, то есть что она не может быть сведена ни к факту нашего ощущения, ни к акту нашего мышления, что она есть независимо от того, ощущаем ли мы ее или нет. Познание вообще есть относительное бытие субъекта и предмета или взаимоотношения обоих, смотря по тому, какой из двух терминов преобладает, это отношение (познание) является в форме ощущения или же в форме понятия. Но отношение предполагает относящихся, и безусловная истина определяется прежде всего не как отношение или бытия, а как то, что есть в отношении, или как сущее.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Истина – понятие, в котором собираются все знания о возможных следствиях, вытекающих из практического действия или теоретических усилий. Поскольку познание есть отражение, воспроизведение действительности, то, следовательно, истинным является такое знание, которое правильно, верно отображает, воспроизводит эту действительность[17] .

Таким образом, истина – это знание, соответствующее тому, что есть в действительности. Истинными являются такие суждения, как “снег белый”, “атом имеет сложную структуру”, “Луна – спутник Земли”, “язык есть средство общения между людьми”. Содержание этих суждений образует то, что есть на самом деле, реально. Истинным может быть знание, а не объект познания.

Истина не есть нечто застывшее, раз и навсегда данное, статичное. Она представляет собой процесс, в котором человек как субъект познания идет от незнания к знанию, от знания неполного, неточного, относительного к знанию более полному, точному, абсолютному. Истина достигается не сразу.

Абсолютная и относительная истины различаются лишь степенью проникновения сознания в предметы, явления и процессы внешнего мира, степенью полноты и точности их отражения[18] .

Истину следует отличать от заблуждения. Заблуждение – постоянный спутник истины. Нередко знание, на протяжении длительного времени считающееся истинным, оказывается заблуждением. Яркий пример тому геоцентрическая картина мира, признававшаяся на протяжении многих веков как непререкаемая истина. Однако Н. Коперник в XVI веке показал, что истиной является гелиоцентрическая картина мира, в которой центром солнечной системы признается не Земля, а Солнце. Мысль, верная в одних условиях, может стать ложной в других. Даже те суждения, которые считаются надежными и истинными, нередко содержат в себе долю заблуждения. Заблуждение – это искаженное отражение действительности, это знание, которое не соответствует тому, что есть на самом деле. Люди редко достигали истины без ошибок, минуя заблуждение. Человеческий разум, устремленный к истине, неизбежно впадает в разного рода заблуждения. И заблуждения эти обусловлены, как правило, либо его ограниченностью, либо неадекватными претензиями.

Заблуждение надо отличать от лжи. Ложь – это преднамеренное искажение истины, имеющее целью ввести кого-либо в обман. Ложью может быть как измышление того, чего не было, так и сознательное сокрытие того, что было.

Истина и заблуждение – это противоположные, но в каком-то смысле взаимосвязанные стороны научного познания. Заблуждения в науке постепенно преодолеваются, а истина пробивает себе дорогу к свету.

Список литературы

1.В. С.Соловьев. Сочинения в 2-х т., М.,”Мысль” 2. Владимир Соловьев. “Смысл любви”.Москва,”Современник 3.А. Ф.Лосев. “Вл. Соловьев”. М., “Мысль”, 4.Введение в философию. 5.Философская энциклопедия. . 6. Гегель, Сочинения, Москва. 7.А. Ф.Лосев. “Вл. Соловьев”. М., “Мысль”, 1983 г. 8.”Лекции по философии”.

[1] Философия: Учебник // Под ред. В. Н. Лавриненко В. Н. – М.: 2004.

[2] Фокин Е. И., Кухтина Л. Ф. Философия XX в.: Учебное пособие. – М., 1997.

[3] Радугин А. А. Философия: Курс лекций: Учеб. пособие для вузов. – Воронеж, 2005.

[4] Философия: Учебник // Под ред. В. Д. Губина В. Д. – М.: 2001.

[5] Алексеев П. В., Панин А. В. Философия: Учебник для вузов. – Изд. 2-е, перераб. и доп. – М.: Проспект, 2003

[6] Крапивенский С. Э. Общий курс философии: Учебник для студентов и аспирантов нефилософских специальностей. – Волгоград: издательство Волгоградского гос. ун-та, 2005.

[7] Краткий философский словарь // Под ред. А. П. Алексеева. – 2003.

[8] Кириленко Г. Г., Шевцов Е. В. Философия. Высшее образование. – М.: ООО “Изд-во “ЭКСМО””, 2003. – 672 с.

[9] Философия науки: Учебное пособие / Под ред. Л. Н. Вольенская. – М., 1996.

[10] Хинтикка Я. Проблема истины в современной философии. // Вопросы философии. – 1996, № 9.

[11] Айер А. Д. Язык, истина и логика // Аналитическая философия. Избранные тексты. – М.: 1993.

[12] Докучаев И. И. Проблема истины в философии дуализма // Вестн. Комсом.-на-Амуре техн. ун-та. – 2000. – Вып. 2, Сб. 2.

[13] Канкс В. А. Философия: Учебник для техн. вузов. – Обнинск: ИАТЭ, 2002.

[14] Тазаян А. Б. Гносеологический статус заблуждения в социальном познании. – М., 1990.

[15] Философия. Учебник // Под ред. Г.В. Андрейченко, В. Д. Грачева. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2001. – 245 с.

[16] Хинтикка Я. Проблема истины в современной философии. // Вопросы философии. – 1996, № 9.

[17] Микешина Л. А. Ценностные предпосылки в структуре научного познания. – М., 1990.

[18] Спиркин А. Г. Философия: Учебник. – М.: Гардарики, 2002.


Что есть истина Истина и заблуждения