Древнегреческие философы о смысле жизни и этике

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение высшего

Профессионального образования

Тульский государственный университет

Факультет экономики и права

Кафедра “Финансы и менеджмент”

КОНТРОЛЬНО-КУРСОВАЯ РАБОТА

По курсу: “Этика и культура управления”

На тему:

“Древнегреческие философы о смысле жизни и этике”

Выполнил: Дурманов В. А.

гр. 720161

Руководитель: Булавкина О. В.

Тула 2009

Содержание

Введение. 3

1.Аристотель о смысле жизни и этике. 4

1.1.Место этики среди работ Аристотеля. 4

1.2.Критика этического учения Сократа и Платона. 5

1.3.Добродетель и виды добродетелей. 8

1.4.Нравственный идеал. 10

2.Этическое учение Сократа. 12

Заключение. 21

Список литературы.. 23

Введение

Термин “этика” – древнегреческого происхождения. Он берет начало от слова этос (ethos), означавшего в да­лекие времена местопребывание- человеческое жилище, звериное логово, птичье гнездо. В этом значении оно употреблялось еще Гомером. Позднее данное слово при­обретает новый смысл- философская наука, объектом изучения которой является мораль, нравственность как форма общественного сознания, как одна из важнейших сторон жизнедеятельности человека, специфическое явление общественно-исторической жизни. Этика выясняет место морали в системе других общественных отношений, анализирует ее природу и внутреннюю структуру, изучает происхождение и историческое развитие нравственности, теоретически обосновывает ту или иную ее систему.

В особую дисциплину этика была выделена Аристотелем для обозначения “практической философии”, поскольку ее целью является формирование добродетельного гражданина государства. Хотя центральной частью этики у Аристотеля оказалось учение о добродетелях как нравственных качествах личности, в его системе уже нашли выражение многие т. н. “вечные вопросы” этики: о природе и источнике морали и добродетели, о свободе воли и основах нравственного поступка, смысле жизни и высшем благе, справедливости и т. п.

Этика Аристотеля телеологична – она исходит из принципа, что в человеке, как и во всякой вещи, заложено внутреннее стремление к благой цели и высшему благу как конечной цели. Поэтому основной вопрос этики – вопрос о смысле и цели жизни – Аристотель решает евдемонистически, т. е. в том смысле, что счастье как цель стремлений человека является для него высшим благом.

1. Аристотель о смысле жизни и этике

1.1. Место этики среди работ Аристотеля

Из всего многообразия сохранившихся сочинений великого древнегреческого мыслителя Аристотеля проблеме этики посвящены три: “Никомахова этика”, “Евдемова этика” и “Большая этика”, которые во многом пересекаются друг с другом, последняя же представляет собой своего рода краткое изложение двух первых. Помимо этого, некоторые этические аспекты рассматриваются Аристотелем в “Политике”, “Метафизике” и в трактате “О душе”.

В “Метафизике” Аристотель выдвигает концепцию, согласно которой взаимоотношение души и тела аналогично отношению формы и материи; душа является энтелехией (“осуществлением” цели) тела, т. е. органического существа, предназначенного для жизни; душа же придает смысл и цель жизни.

Таким образом, психология Аристотеля служит основой его этики, изучающей индивидуальное поведение человека, а в значительной степени и его политики, являющейся по преимуществу социально-политической этикой, то есть областью знания, исследующей нравственные задачи гражданина и государства, в особенности вопросы воспитания хороших граждан и заботы об общем благе.

В “Никомаховой этике” Стагирит пишет: “Итак, поскольку нынешние наши занятия не ставят себе, как другие, цель только созерцания (мы ведь проводим исследование не затем, чтобы знать, что такое добродетель, а чтобы стать добродетельными, иначе от этой науки не было бы никакого проку), постольку необходимо внимательно рассмотреть то, что относится к поступкам, а именно как следует поступать”. В “Политике” же Аристотель проводит следующую мысль: “Поскольку, как мы видим, всякое государство представляет своего рода общение, всякое же общение организуется ради какого-либо блага… больше других и к высшему из всех благ стремится то общение, которое является наиболее важным из всех и обнимает собой все остальные общения. Это общение называется государством или общением политическим”.

Таким образом, этика Аристотеля занимает среднее положение между его психологией и политикой.

1.2. Критика этического учения Сократа и Платона

Не будь диалогов Платона, мы бы не получили (возможно) практически ни одного сочинения Аристотеля, поскольку работы учителя в данном случае – это очень значимый и весьма действенный стимул для развития собственной концепции ученика, разработанного, правда, на основе идей Платона, в некоторых случаях дополняющие их, но в большинстве своем носящие критический характер. Этические произведения Аристотеля здесь также не являются исключением.

Какие именно представления и утверждения Платона критикует Аристотель? Отделив идеальное от материального, Платон создал теорию самостоятельного существования мира идеи “блага самого по себе”, служащей источником других благ, таких как почет, богатство и т. п. Между тем, по Аристотелю, за исключением области чистого мышления и самого божества, идеальное не существует и не может существовать помимо материального. Стало быть, блага самого по себе нет, т. е. невозможно объективное существование идеи блага как такового, поскольку оно определяется в категориях сути, качества и отношения, а между тем существующее само по себе, т. е. сущность, по природе первичнее отношения – последнее походит на отросток, на вторичное свойство сущего, а значит, общая идея для всего этого невозможна.

Аристотель, как и Платон, усматривает высшее благо не в чувственных удовольствиях и материальных благах, а в духовном удовлетворении, т. е. в том душевном состоянии, которое возникает от чувства исполненного долга, сознания и осуществления человеком своего назначения. Аристотель и Платон сходятся в том, что назначение человека заключается в самосовершенствовании, самоутверждении своей личности как духовного существа, наивысшей формой жизнедеятельности которого является познание, философствование, словом, созерцательная жизнь. Однако в других случаях взгляды Платона и Аристотеля во многом расходятся.

Исходя из представления о единстве тела и души, Аристотель считал чувственные влечения и страсти свойствами души, ее неразумной части. В соответствии с этим в господстве разума над чувственными влечениями он видел в отличие от Платона не средство избавления от мира, а необходимое условие для правильного выбора человеком своего назначения, а также целесообразного образа жизни и поступков. Совершенствование человека, достижение им высшего блага и свободы, происходит, по Стагириту, через познавательную деятельность, активное отношение к действительности и обретение власти над вожделениями и страстями.

В вопросе о свободе воли Аристотель следует традиционному представлению о том, что несвободным является лишь то существо, которое находится во власти насилия и неведения. Для Стагирита всякое действие человека является свободным, причем и в случае, когда он, человек, действовал под влиянием страсти. С этих позиций Аристотель подвергал критике известный тезис Сократа “Никто не делает зла по своей воле”. По словам Аристотеля, если следовать этому тезису, то человек не властен над собой и потому не несет ответственности за свои поступки. Из рассуждений Аристотеля вытекает, что человек способен обладать положительными нравственными представлениями и потому ответственен за совершенные им действия. Однако Аристотель при этом делает многозначительную оговорку: если каждый человек в каком-то смысле виновник собственного характера, то в каком-то отношении он сам виновник и того, что ему кажется. Следовательно, человек не всецело властен в своих нравственных представлениях, поскольку многое здесь зависит от обучения, сложившихся привычек, а также от природы людей и врожденных задатков.

Аристотель подвергает критике Сократа за стремление рационализировать нравственность, за недооценку воли и влияния особенностей характера на поведение личности. По убеждению Стагирита, познание природы нравственности, установление того, что есть добро и что зло, не обязательно сопровождается желанием поступать хорошо. Для обретения добродетели требуется еще моральная устойчивость, нравственная принципиальность, так сказать, эмоционально-волевая убежденность. Следовательно, кто живет по страсти, не станет слушать рассуждения, которые отвращают его от страсти, а если и станет, не сообразит, что к чему. Таким образом, необходимо, чтобы заранее в наличии был нрав, как бы подходящий для добродетели, любящий прекрасное и отвергающий постыдное.

Далее Аристотель приходит к выводу о практической бесполезности платоновской идеи блага самого по себе, поскольку она нереальна и недоступна человеку, между тем как реальное благо – это благо, достижимое человеком, т. е. осуществленное в его действиях и поступках.

Необходимо отметить, что различие между этическими и др. учениями Аристотеля и Платона состоит не в том, что их взгляды противоречат друг другу, но в том, что их представления находятся в разных плоскостях или даже измерениях: в отличие от “религиозно-мечтательного” Платона Аристотель обладал сугубо научным складом ума. Применительно к нашей теме данное различие можно описать посредством следующего примера: там, где Платон рассуждает о благе, добродетели и т. п. “человека вообще”, Аристотель размышляет о тех же этических категориях, но касающихся конкретного, т. е. каждого отдельно взятого человека. Но этих двух крупнейших представителей античной мысли разделяет и другое, а именно – применяемые методы исследования, которые у Платона носят диалоговый (диалектический) характер с использованием майевтики Сократа. Систематизация категорий этики у Аристотеля, в отличие от указанного метода Сократа, с одной стороны, поражает своей методичностью, но, с другой стороны, порой утомляет своим чрезмерным педантизмом.

1.3. Добродетель и виды добродетелей

Аристотель признает абсолютное нравственное начало, но лишь как имманентное жизни (т. е. существующее посредством относительных добродетелей), а не трансцендентное ей. Подчеркивая специфику нравственности, Аристотель приходит к выводу, что поступок внешне (и по объективным последствиям) добродетельный не является таковым, если он не сопровождается соответствующим намерением.

Аристотель связывает добродетель главным образом с желанием, хотением, волей, считая, что нравственность зависит от знаний, но коренится в доброй воле: ведь одно дело знать, что хорошо и что плохо, а другое – хотеть следовать хорошему. Поэтому Аристотель различает дианоэтические (мыслительные) добродетели, связанные с деятельностью разума, и этические, представляющие собой добродетели душевного склада, характера. К мыслительным добродетелям относятся две – мудрость и рассудительность, приобретаемые путем обучения. К этическим относятся мужество, умеренность, щедрость, правдивость и т. п., вырабатываемые путем воспитания привычек. И те, и другие добродетели даны нам от природы, нам дается лишь возможность приобрести их. Добродетель склада души, согласно Аристотелю, означает нахождение надлежащей середины в поведении и чувствах, выбор середины между их избытком и недостатком.

Аристотель выделяет два вида “середины”: середина в вещах, поведении и чувствах, которая объективно присуща всем людям и середина применительно к каждому человеку в отдельности, ибо люди во многом отличаются друг от друга. Для древнего философа объективная и субъективная середины едины, одна существует через другую.

Какие практические выводы можно сделать из учения Аристотеля о добродетели, т. е. как надлежит определять середину каждому человеку? По Аристотелю, для этого необходимо либо обладать практической мудростью, рассудительность, либо следовать примеру или наставлениям добродетельного человека. Практичность, рассудительность позволяют ориентироваться в обстановке и делать правильный выбор для достижения нравственной цели (блага): добродетель создает правильную цель, а рассудительность – средства к ней. Рассудительность – добродетель той части души, которая производит мнения; для приобретения этой добродетели необходим опыт, поэтому молодые люди не могут быть опытными, рассудительными. Рассудительность предполагает изобретательность в нахождении средств для известной цели, но не сводится к ней. Изобретательность похвальна, если цель хороша; но если цель дурна, то это изворотливость. Мудрость же – это и научное знание, и постижение умом вещей по природе наиболее ценных.

По словам Аристотеля, нелегко найти надлежащую середину в чувствах и поступках, гораздо легче стать порочным; моральное падение может быть различным, но обрести добродетель и правильно поступать можно только одним путем; легко промахнуться, трудно попасть в цель. Порядочные люди одинаковы, дурные – разнообразны. Словом, мало совершенных людей, много посредственных; большинство людей склонны потакать своим слабостям.

Теперь обратимся к аристотелевскому анализу некоторых этических добродетелей. Так, мужество представляет собой среднее между ее недостатком (трусостью) и избытком (безрассудной отважностью). Только мужество есть добродетель, тогда как отклонения являются пороком. По такой же модели Аристотель выстраивает и другие этические добродетели, определяя заодно и пороки.

Умеренность в чувственных, телесных наслаждениях есть среднее между ее недостатком (бесстрастностью) и избытком (распущенностью). Скромность есть среднее между ее недостатком (застенчивостью, робостью) и избытком (бесстыдством, наглостью). Щедрость – среднее между жадностью и расточительностью и т. д.

1.4. Нравственный идеал

По Аристотелю, высшее благо в жизни человека – счастье, блаженство, которых можно достичь совершением правильных поступков. Следовательно, деятельность человека должна быть разумна и направлена на благо, откуда следует, что назначение человека – в разумной деятельности, сообразной с добродетелью. Таким образом, человеческое благо представляет собой деятельность души сообразно добродетели. Высшее благо, совпадающее с высшей формой деятельности и разумной добродетелью, есть счастье, блаженство.

Счастье как цель человеческой жизни самодостаточно; оно представляет собой деятельность, избираемую саму по себе. Существует три вида деятельности, избираемых сами по себе: развлечения, добродетельные поступки и созерцательная деятельность. Сегодня весьма актуально звучат слова Стагирита о том, что многие люди не щадят ни тела, ни денег ради развлечений и забав, в которых они видят цель жизни. Поэтому глупыми кажутся усердия и труд людей ради таких развлечений. Игры, продолжает мысль Аристотель, нужны детям для их развития, взрослым же они необходимы как вид отдыха; но отдых не есть цель, поскольку он необходим для восстановления сил и возобновления деятельности. Следовательно, счастливая жизнь – это жизнь по добродетели, а такая жизнь сопряжена с добропорядочным усердием и состоит не в развлечениях.

Аристотель настаивает на том, что человек должен стремиться к высшей форме жизни и деятельности, каковой является созерцательная жизнь. На этом пути человек развивает свои лучшие способности – интеллект (ум), мудрость. Стагирит говорит, что человеческий ум – это начало, правящее нами и ведущее нас к прекрасному и божественному, будучи то ли само божественно, то ли самой божественной частью в нас.

Философию, предметом которой являются начала и причины, Аристотель называет наиболее умозрительной, созерцательной из наук. Следовательно, жизнь, посвященная философии, – наиболее ценная; занятия философией приносят истинное наслаждение, подлинное блаженство. К тому же созерцательная деятельность разума – самая продолжительная из всех видов деятельности; она отличается значительностью, существует ради самой себя, не стремится ни к какой внешней цели и лишена треволнений в той мере, в какой это возможно для человека.

Таким образом, Аристотель считал деятельность разума высшей формой жизни и деятельности, ни с чем не сравнимой ценностью; свободное же от материи “чистое” мышление он рассматривал как верховное начало в мире – божество. В сфере верховного разума субъект и объект, мысль и предмет мысли совпадают, т. е. верховный разум есть мышление о мышлении. Хотя человек никогда не достигнет уровня божественной жизни, но, насколько это в его силах, он должен стремиться к нему путем созерцательной деятельности, как к идеалу.

2. Этическое учение Сократа

Сократ был современником Демокрита. Он полагал, что познать космос невозможно, ибо человек в таком случае запутывается в безвыходных противоречиях. Познать человек может только то, что в его власти, т. е. свою душу. Отсюда принятие Сократом требования “Познай самого себя”.

Истинное познание, как его понимал Сократ, призвано дать человеку верные ориентиры для его повседневной жизни. Поэтому ценность всякого познания – природных людских и божественных явлений и отношений – в том чтобы научиться разумно вести человеческие дела.

Дорога самопознания ведет человека к пониманию своего места в мире, к уяснению того “каков он по отношению к пользованию собой как человеком”. “Не ясно ли теперь, – продолжает Сократ, – что вследствие знания себя люди испытывают много хорошего и вследствие ложных представлений испытывают много дурного? Человек знающий себя, знает и то, что для него будет хорошо, и различает то, что может сделать и чего не может”.

В философии центральными для него стали не онтологические проблемы, а этические и гносеологические, причем последние – как дополняющее этику. Сократ впервые указал на значение понятий, на важность их определения, на роль индукции в их формировании (все это – преимущественно в применение к этике). Душа, по его мнению, является антиподом тела: если тело природно и состоит из природных частиц, то душа своим содержанием имеет понятия. Высшие понятие – Добро, Справедливость, Истина. Благодаря душе человек познает вещи, их место в мире, а главное – отношение человека к человеку, к самому себе. Истина нужна чтобы действовать, а действия должны быть добродетельны и справедливы.

Для достижения истины имеются разные способы. Главным из них Сократ считал майевтику. Ее сущность заключалась в том, чтобы путем следующих друг за другом вопросов заставить собеседника, сначала испытать чувство замешательства, отойти от первоначального неверного или одностороннего понимания и прийти затем к истине. Иначе говоря, майевтика – это диалогический способ рождения нового знания. Это был поиск истины через противоречия.

Сократовское проникновение в существо человеческих проблем требовало новых, истинных путей познания. Человек и его место в мире стали центральной проблемой в этики Сократа и главной темой его бесед. Цицерон заметил, что он спустил философию с неба на землю. По существу своему, учение Сократа – это философия морали, этика. Этически сориентирована и его теория познания, гносеология. Нравственно – этический смысл человеческих поисков истины и овладения знанием предопределяется тем, что истоки и знания и нравственности восходят, по Сократу, к богам. Мерой человеческой добродетели оказывается мера его приобщения к божественной мудрости, и процесс познания приобретает характер морального действия, нравственного акта. Обозначенный Сократом путь познания и есть его школа добродетели.

Предопределенная и пронизанная божественным разумом гармония вселенной служит предпосылкой разумной, целесообразной и целеустремленной земной деятельности человека и его добродетельной жизни. Знания о человеке, формах его индивидуальной, общественной и политической жизни, его душе и теле, пороках и добродетелях и знания о мире в целом – это, по Сократу, не различные знания, но лишь различные части единого знания о божественной истине бытия.

Философия как любовь к мудрости в сократовской трактовке предстает как любовь к божественной мудрости. Знание божественно и только оно возвышает человека и уподобляет его богам. Большинство же людей, считал Сократ, чурается знаний и руководствуется случайными влечениями и переменчивыми чувствами. “Большинство, – говорит он, – считает, что знание не обладает силой и не может руководить и начальствовать: потому-то (люди) и не размышляют о нем. Несмотря на то, что человеку нередко присуще знание, они полагают, что не знание им управляет, а что-либо другое: иногда страсть, иногда удовольствие, иногда скорбь, иной раз любовь, а чаще страх. О знании они думают прямо как о невольнике: каждый тащит его в свою сторону”.

В противоположность мнению большинства Сократ отстаивал принцип всеобщего господства разума – в природе, в отдельном человеке и в человеческом обществе в целом. Поэтому истинное познание, согласно Сократу, исходит от бога и приводит к нему. А истинный путь человеческого познания и состоит в том, чтобы уразуметь божественную мудрость, управляющую всеми делами. Поэтому мерой вещей у Сократа, в конечном счете, оказывается человек, но Сократ при этом имеет в виду разум и знание человека – человек как мыслящее существо. При этом высшим проявлением божественной заботы о людях является разумность человека. В земной жизни человек непосредственно не видит образ божий, но ему достаточно и того, что он видит дела богов. Не видимо и божественное начало в человеке, его разумная душа, хотя именно она правит телом и действиями человека.

Человек по Сократу, был бы вообще лишен разума и знания, если бы в нем, на ряду со смертным телом, не было бы бессмертной души. Именно благодаря божественной душе человек приобщается к божественному знанию: подобное познается подобным. Кроме того, душа – хранительница знаний, приобретенных ею ранее в вечных странствиях в этом и ином мире; Человеческое же познание – это по сути дела, воспоминание души о прежних знаниях. Поэтому считал, что рождаясь, мы теряем то чем владели до рождения, а потом с помощью чувств восстанавливаем прежние знания, и тогда “познавать” означает восстанавливать знание и назвал это “припоминанием”. Однако подобной гносеологической ролью значение души в сократовском учении не исчерпывается. Положение о бессмертии души занимает ведущее место в моральной философии Сократа, определяя смысл и цели человеческого бытия в мире, его жизни и смерти.

Считал, что душа должна быть “наездником” тела, тело существует для души, а не наоборот, т. е. подчинить тело душе – это высшая цель человека. Именно из-за нарушения этого правила возникает все дурное и злое. Бессмертие души, по мысли Сократа, со всей очевидностью показывает, что только разумная и добродетельная жизнь целесообразна и соответствует божественной гармонии вселенной, ее провиденциальным целям.

Отсутствие бессмертия души, замечает Сократ, было бы счастливой находкой для дурных людей: со смертью души они легко избавлялись бы от присущей им порочности. Но душа бессмертна, и следовательно, неизбежна ответственность человека за свои дела. Будучи бессмертной, душа, по версии Сократа, вместе с тем, подвержена как совершенствованию, так и порче – в зависимости от земного образа жизни тех, кому она достается в своих вечных переселениях из этого мира в загробный и возвращения назад. Душа людей, совершивших тяжкие, но все же искупимые преступления ( напр., души раскаявшиеся еще при жизни убийц и т. д.), ввергаются в Тартар ( т. е. ад ) лишь на время, до тех пор, пока не вымолят себе прощения у своих жертв.

Космос, по Сократу, служит местом обитания богов. Сюда – то, судя по его рассказу, и направляются души философов. Воздаяние им состоит, следовательно, в том, что их души высвобождаются из вечного круговорота и переселения душ, избавляясь окончательно от необходимости новых телесных перевоплощений и связанных с этим мук. Только для истинного философа, к числу которых Сократ, конечно, относил и себя, смерть означает конец мукам и начало вечной блаженной жизни. Это и есть, по Сократу, достижение доступного смертному человеку бессмертия. Души же прочих людей будут мучаться до тех пор пока не станут чище, совершеннее, умереннее, разумнее. Главным на этом пути избавления от мук является забота о душе: пренебрежение телесными удовольствиями, которые, скорее, приносят вред, чем пользу и украшение души подлинными добродетельными плодами познания – истины, справедливости, свободой, мужеством, воздержанностью.

Страстный философский порыв Сократа к полям блаженным, на том светеобернулся духовным бессмертием на этом свете: земные дела имеют земной исход.

Этическая добродетель в целом и различные ее части и проявления – например, такие добродетели, как благочестие, мудрость, рассудительность, мужество, справедливость и т. п. , – представляют собой знание, которое обеспечивает выбор блага и отклонение зла. Регулирующая роль знания, по Сократу, безусловна и абсолютна : “…нет ничего сильнее знания, оно всегда и во всем пересиливает и удовольствие и все прочее”. Поэтому зло творится, согласно Сократу, по неведению, незнанию. Злой поступок является следствием непонимания, что есть истинное благо, а не результатом разумного зла; другими словами, умышленное зло не возможно.

Исходя именно из такого понимания связи между незнанием и злом, Сократ по поводу привлечения его к ответственности за якобы умышленное нравственное развращение юношей возражал на суде своему обвинителю Мелету следующим образом: “Но или я не порчу, или если порчу то не умышленно; таким образом, у тебя выходит ложь в обоих случаях. Если же я порчу неумышленно, то за такие неумышленные проступки следует по закону не вызывать сюда, а частным образом наставлять и увещевать. Ведь ясно, что, уразумевший все, я перестану делать то, что делаю неумышленно. Ты же меня избегал, и не хотел научить и вызвал сюда, куда по закону следует приводить тех, кто нуждается в наказании, а не в поучении”. Сократовской этике в заметной мере присуще характерное для античных представлений сближение незнания с безумием, отношение к преступлению как акту безумцев. Правда, Сократ все же в принципе отличал незнание от безумия.

В соотношении с благом как результатом действия познанию, зло есть недоразумение, следствие проступков, совершенных по неведению. Следовательно, добро и зло, по концепции Сократа, не два различных и автономных начала, как это имеет место, например, в поучениях Зороастра о борьбе света и тьмы или в христианской доктрине о борьбе бога и дьявола. У Сократа добро и зло – следствие наличия или отсутствия одного и того же начала, а именно – знания. Обычно же люди только мнят, что знают, и их мнения в большинстве случаев мало чем отличаются от простого незнания. Но есть, замечает Сократ, и истинные мнения которые находятся как бы между знанием и незнанием. Мнение, если оно истинно, ведет к правильным действиям и добродетельным поступкам. Истинное мнение, так же как и знание, руководят человеком, направляет его к верной цели и удерживает в границах добродетели.

Помимо философского своего значения, деятельность Сократа имела и политическое содержание. Он высказывал суждения, касающиеся справедливости, законности, добра, зла и т. п. применительно к существующему тогда общественному строю и отношениям между людьми. Рост его популярности не совпадал с интересами правящей аристократии. Как пишет А. Ф.Лосев, на гнилой почве вырождавшейся в Афинах демократии зародился в те годы крайний индивидуализм, всегдашняя уверенность в себе, эгоизм и жажда власти. Сократ же своими с виду простыми и невинными вопросами разоблачал не только пошлость обывательских представлений, но и ни на чем не основанную самоуверенность сторонников тогдашнего демократического режима. Его деятельность для таких людей стала разрушительной. Но эти выпады Сократа не означали что он хотел бы насильственным образом заменить демократию какой – либо иной политической формой. Речь шла, скорее, о необходимости совершенствования демократии, о необходимости иметь компетентное правление. Всякий человек, даровитый или бездарный, должен, по Сократу, учиться и упражняться в том, в чем он хочет достигнуть успехов. Особенно значимо воспитание и обучение политическому искусству для людей даровитых. Эти люди, будучи по природе своей нередко неукротимыми и необузданными, без надлежащих знаний способны причинить государству и согражданам огромный вред. И, наоборот, они приносят большую пользу отечеству, если придворительно изучили предмет соей будущей деятельности, научились искусству управления, приобщились к политической добродетели. Сократ, сам непосредственно, не занимавшийся политической деятельностью, вместе с тем живо интересовался всеми полисными делами и стремился к их совершенствованию. Воспитание своих слушателей, особенно молодых, в духе политической добродетели было главной целью сократовских бесед, всех его филовско-просветительских усилий.

И вот случилось так, что власти, считавшие себя демократическими, не выдержали добродушной иронии Сократа, и ему был вынесен судебный приговор – такой, какого до тех пор еще никому не выносили в Афинах в случаях отвлеченных идейных разногласий. Было решено его казнить.

Выдвинув духовные ценности на первый план, Сократ считал их создание главной целью челове­ческой жизни. А поскольку, по мысли Сократа, духовные блага не передаются в готовом виде от од­ного лица к другому, но раскрываются и приобрета­ются в поиске, в исследовании самого себя и других, в “заботе о душе”, постольку отказ от такого поис­ка равносилен отказу от жизни. По Сократу, диалог и диалектический (вопросно-ответный) метод опре­деления понятий являются необходимыми условия­ми совместного поиска истины.

Сократовский диалого-диалектический метод пред­полагает свободу человека и основывается на демо­кратической идее о том, что человек есть существо ответственное, способное познать истину и прини­мать решения на свой собственный страх и риск.

Посредством “испытания” иронией Сократ разо­блачал неосновательные претензии на всезнание и непогрешимость, ниспровергая все мнимое, псев­досерьезное и всякого рода ложные авторитеты. Сократовская ирония является поиском истинного и положительного, призывом к подлинно серьезному и значительному, к их постоянному испытанию.

Сократ провозгласил: добродетель есть знание. Но не всякое вообще знание, а лишь добра и зла, знание, которое ведет к правильным, добродетельным поступкам. На этом основании он пришел к выводу о том, что никто не зол по своей воле, а лишь по неведению. Этические парадоксы Сократа поло­жили начало непрекращающейся и по сей день полемике об отношениях знания и добродетели.

Идея Сократа о самопознании, популярная в пе­риод античности, нередко становилась ведущей иде­ей на поворотных пунктах истории и существенно изменяла образ мысли людей.

Сократу, говорившему о невозможности оконча­тельных знаний о чем-либо (“Я знаю, что ничего не знаю”), в равной степени было известно как то, что человек способен приобретать знания и умножать их, так и то, что знания и “искусство” сами по себе – великая сила. Однако он был уверен в том, что эта сила может быть использована и во благо, и во вред человеку. Согласно его учению, если человек не сделал главным вопросом своего бытия вопрос о самопознании, альтернативу добра и зла при сознательном предпочтении добра, всякие иные знания – при всей их полезности – не сделают че­ловека счастливым. Более того, они могут сделать его несчастным.

Неудивительно поэтому, что учение Сократа о самопознании находится в тесной связи с теми дискуссиями, которые ведут в последнее время не только в философских и научных кругах, но и среди широких кругов интеллигенции как в нашей стране, так и во всем мире вокруг проблем “человек – наука – техника”, “наука – этика – гуманизм”.

Темы этих дискуссий перекликаются с сократовским пониманием задачи философии и ценности знания вообще. Названные дискуссии и обсуждения нередко сопровождаются прямыми и косвенными ссылками на учение и личность Сократа. И это не случайно: опросы, над решением которых бился древний философ, не утратили актуальности, вот почему Сократ был и остается одним из вечных “спутников” человечества.

Заключение

Непреходящей заслугой Аристотеля остается создание науки, названной им этикой. Впервые среди греческих мыслителей он основой нравственности сделал волю. Аристотель рассматривал свободное от материи мышление как верховное начало в мире – божество. Хотя человек никогда не достигнет уровня божественной жизни, но, насколько это в его силах. он должен стремиться к нему как к идеалу. Утверждение этого идеала позволило Аристотелю создать, с одной стороны, реалистическую этику, основанную на сущем, т. е. на нормах и принципах, взятых из самой жизни, какова она есть в действительности, а с другой – этику, не лишенную идеала.

Этика Стагирита, весь ее смысл и назначение состоит в том, чтобы показать, как избежать несчастья и достигнут счастья, доступного смертному человеку. По духу этического учения Аристотеля, благополучие человека зависит от его разума благоразумия, предусмотрительности. Аристотель поставил науку (разум) выше нравственности, сделав тем самым нравственным идеалом созерцательную жизнь. Сообразно своему этическому идеалу Стагирит высоко ценит традиционные античные добродетели гражданина – мудрость, мужество, справедливость, дружбу. Однако он не ведает о любви человека к человеку в том смысле, как этому стали учить христианские богословы.

Гуманизм Аристотеля совершенно отличен от христианского гуманизма, согласно которому “все люди – братья”, т. е. все равны перед богом. Аристотелевская этика исходит из того, что люди не одинаковы по своим способностям, формам деятельности и степени активности, поэтому и уровень счастья или блаженства разный, а у некоторых жизнь может оказаться в общем и целом несчастной. Так, Аристотель считает, что у раба не может быть счастья. Он выдвинул теорию о “естественном” превосходстве эллинов (“свободных по природе”) над “варварами” (“рабами по природе”). Для Аристотеля человек вне общества это или бог, или животное, Но так как рабы представляли собой иноплеменный, пришлый элемент, лишенный гражданских прав, то получалось, что рабы – как бы не люди, а раб становится человеком, только обретя свободу.

Этика и политика Аристотеля изучают один и тот же вопрос – вопрос о воспитании добродетелей и формировании привычек жить добродетельно для достижения счастья, доступного человеку в разных аспектах: первая – в аспектах природы отдельного человека. вторая – в плане социально-политической жизни граждан. Для воспитания добродетельного образа жизни и поведения одной нравственности недостаточно. необходимы еще законы, имеющие принудительную силу. Поэтому Аристотель заявляет, то “общественное внимание (к воспитанию) возникает благодаря законам, причем доброе внимание – благодаря добропорядочным законам”.

Список литературы

1. Адо П. Что такое античная философия? – М.: Издательство гуманитарной литературы, 1999. – 320 с.

2. Асмус В. Ф. Античная философия – М.: Высш. шк., 1998. – 400 с.

3. Гомперц Т. Греческие мыслители – СПб.: Алетейя, 1999. – 263 с.

4. Гусейнов А. А. Великие моралисты. – М.: Республика, 1995. – 351 с.

5. Гусейнов А. А., Апресян Р. Г. Этика: Учебник. – М.: Гардарика, 1998. – 472 с.

6. Гусейнов А. А., Ирлитц Г. Краткая история этики. – М.: Мысль, 1987. – 589 с.

7. Иванов В. Г. История этики древнего мира. – СПб.: Издательство Лань, 1997. – 256 с.

8. Кондрашов В. А., Чичина Е. А. Этика. Эстетика. – Ростов н/Д.: Феникс, 1998. – 512 с.

9. Трубецкой С. Н., Курс истории древней философии. – М.: Высш. шк. 1997. – 292с.


Древнегреческие философы о смысле жизни и этике