Философия Аристотеля 7

Содержание

Введение

Глава 1. Аристотель

1.1. Жизненный путь философа

1.2. Творчество

Глава 2. Философия Аристотеля

2.1. Теория познания и логика

2.2. Аристотель “О душе”

2.3. Этика и политика

2.4. Политика и социология

2.5. Об эстетике

Заключение

Список используемой литературы

Введение

Философская мысль Древней Греции достигла наибольшей высоты в творениях Аристотеля, воззрения которого, энциклопедически вобравшие в себя достижения античной науки, являют собой грандиозную систему конкретно-научного и собственно философского знания в его удивительной глубине, тонкости и масштабности.

Глава 1. Аристотель

1.1. Жизненный путь философа

Величайшим из непосредственных учеников Платона был Аристотель. Он родился в 384 году до нашей эры в Стагире – городе на северо – западном побережье Эгейского моря. Аристотель, по словам очевидцев, с молодости был невзрачного вида. Худощавый, имел худые ноги, маленькие глазки и шепелявил. Но зато любил одеться, носил по несколько дорогих перстней и делал необычную прическу. Его отец – Никомах был придворным врачом македонского царя Аминты III. Таким образом, Аристотель жил в семье, где он мог с юношеских лет приобрести интерес к изучению физической природы человека, а также завязать некоторые связи в македонских придворных кругах. В 367 г. до н. э. Аристотель уехал в Афины для довершения образования и вступил в Академию – школу Платона; в ней он пробыл в течение двадцати лет до смерти Платона. В кругу учеников и друзей Платона Аристотель резко выделился громадной начитанностью и выдающимися умственными дарованиями.

В 343 или 342 гг. до н. э. Аристотель принял приглашение македонского двора стать воспитателем Александра – сына македонского царя Филиппа. Александру в это время было всего тринадцать лет. К сожалению, не сохранилось почти никаких сведений ни о характере обучения, ни о тенденциях воспитания, на которых остановился выбор Аристотеля; во всяком случае влияние на Александра этого обучения и воспитания было немалым.

Руководство воспитанием Александра продолжалось всего три года, так как в 335 г. до н. э. Филипп умер, и Александру пришлось отныне уделять почти все время и внимание политическим делам по управлению государством. С началом большого персидского похода для Аристотеля уже не оставалось поводов для его дальнейшего пребывания в Македонии, и он после двенадцатилетнего отсутствия на пятидесятом году жизни возвращается в Афины. Есть основание полагать, что к этому времени Аристотелем была уже проделана огромная научная работа – собраны естественнонаучные материалы, исторические источники; однако главные из его собственных научных работ были закончены лишь в последние годы его жизни. Аристотель явился в Афины как человек известный и уважаемый, связанный дружескими отношениями с могущественным македонским двором, в прошлом воспитатель молодого македонского царя.

При таких обстоятельствах Аристотель решил открыть в Афинах собственную школу. Местом для нее был избран в одном из предместий города Гимнасий, примыкавший к храму Аполлона Ликейского. По прозвищу этого храма – Ликейский – школа Аристотеля получила название Ликея, подобно тому как школа Платона – название Академии. Чтение лекций Аристотель проводил в аллеях сада, окружавшего гимнасий.

После смерти Александра положение Аристотеля в Афинах стало опасным. В Афинах поднимается сильное движение против македонского владычества над Грецией, в том числе прежде всего над Афинами.

В глазах деятелей этого движения Аристотель казался сильно скомпрометированным своими давнишними, всем хорошо известными связями с македонским двором. Для афинян происшедшие изменения в отношениях Александра к Аристотелю были незамеченными. Во мнении афинян Аристотель продолжал оставаться приближенным македонского царя, сторонником его политической системы. Последовавшие в Афинах события – преследование людей и деятелей промакедонской ориентации – привели к тому, что и против Аристотеля был возбужден процесс. Аристотель был обвинен в нечестии – в обожествлении своего атарнейского покровителя и друга Гермия. Опасаясь подвергнуться той же участи, которую в свое время испытал Сократ, Аристотель воспользовался существовавшим правом и покинул Афины еще до суда над ним поздним летом 323 г. до н. э. Он поселился в Халкиде, на острове Эвбея, лежащем у восточных берегов Аттики, но уже в следующем, 322 г. до н. э. там же умер. Уезжая в Халкиду, он, по-видимому, имел мало времени для сборов, так что ему пришлось оставить в Афинах на попечение его виднейшего ученика Теофраста свою библиотеку. После смерти Аристотеля сохранилось его завещание, в котором он проявил заботливость не только о своих близких, но и о своих рабах. Руководство Ликеем, а также управление библиотекой он завещал Теофрасту. И по рождению, и по воспитанию Аристотель был и остался настоящим греком. Но в эпоху Аристотеля греческие государства не были уже в силах ни отстоять свою политическую независимость, ни улучшить свое внутреннее состояние.

1.2. Творчество

По сравнению с другими древнегреческими философами, Аристотель отличался прямо-таки невероятной работоспособностью. Ему принадлежит огромное количество сочинений. Систематизируя античное философское знание, он разработал учения практически о всех отраслях человеческой интеллектуальной деятельности: учение о бытии, логику, психологию, этику, учение об искусстве. Кроме того, из под его пера вышли произведения, посвященные политике, истории, различным естественным наукам.

Вопрос о хронологической последовательности произведений Аристотеля чрезвычайно труден, поскольку они несут отпечаток разновременности. Однако, несомненно, что его более ранние произведения проникнуты платонизмом. Диалог “Эвдем” или “О душе” содержит доказательства бессмертия души, сходные с аргументами Платона. Следуя Платону, он “провозглашает душу формой, и потому хвалит здесь тех, кто рассматривает ее как месторождение идей…”.

Другое крупное сочинение, дошедшее до нас в значительном числе фрагментов – “Протрептик” ( “Увещание” – в последствие распространенный жанр философских произведений, приглашающих к изучению философии и побуждающих к созерцанию жизни ). Аристотель, разделяя еще платоновскую теорию идей, высшим благом провозглашал “мышление”. Это слово он употребляет в значении проникновения философского ума в высшую реальность – мир идей.

Лишь в сочинении “О философии”, относимом некоторыми исследователями ко второму периоду творчества Аристотеля, обнаруживаются существенные отклонения от платонизма. Так, он критикует теорию идей, сводя идеи к математическим числам. В этом же сочинении он писал о двойном происхождении веры в богов через вдохновения нисходящие на душу во сне, и через наблюдение упорядоченного движения светил. В своем произведении “Государство” Платон уподобил наш мир пещере, в которой сидят прикованные пленники, видящие перед собой лишь тени вещей, существующих в “подлинном” мире, то есть в мире идей. Узники ничего не знают о подлинном мире. Аристотель же говорит, что обитатели самой прекрасной и благоустроенной пещеры, только слышавшие о богах, лишь выйдя на поверхность земли и узрев красоту земного мира, “действительно поверят в то, что есть боги, и, что все это – произведение богов”. Таким образом, не созерцание запредельного мира идей, а наблюдение и исследование нашего, земного мира ведет к высшей истине. Это различие теоретических установок Платона и Аристотеля составило главную основу их расхождения.

Зрелые произведения Аристотеля делятся традиционно на следующие группы:

1. Логические труды:

– “Категории”,

– “Об истолковании”,

– “Аналитики первая и вторая”,

– “Топика”,

– “О софистических опровержениях”.

2. Философия природы:

– “Физика” в 8-ми книгах,

– “О небе” в 4-х книгах,

– “О возникновении и уничтожении” в 2-х книгах,”

– “О небесных явлениях” в 4-х книгах.

3. Психология:

– “О душе” в 3-х книгах,

– “Малые труды по естествознанию”, включающие трактаты: “О воприятии и воспринимаемом”, “О памяти и воспоминании”, “О сне”, “О бессоннице”, “О вдохновении во сне”, “О длительности и краткости жизни”, “О жизни и смерти”, “О дыхании”.

4. Биологические труды:

– “О частях животниых”,

– “О движении животных”,

– “О передвижении животных”,

– “О происхождении животных”.

Также есть ряд трактатов, написанных в школе Аристотеля, авторы которых не установлены. Важнейший из них – “Проблемы”, где рассматриваются вопросы физиологии и медицины, а также математики, оптики, музыки.

5. Первая философия:

– сочинение в 14-ти книгах, получившее название “Метафизика”.

6. Этика:

– “Никомахова этика” в 10-ти книгах,

– “Большая этика” в 2-х книгах,

– “Евдемова этика”, из которой печатаются отдельные книги.

7. Политика и экономика:

– “Политика” в 8-ми книгах,

– “Экономика” в 3-х книгах.

В школе Аристотеля было описано государственное устройство 158 греческих городов-государств. В 1890г. был найден папирус с текстом “Афинской политики” Аристотеля.

Сочинения Аристотеля сохранились, можно сказать, чудом. До I века н. э. они продолжали в подземном книгохранилище, а затем попали в библиотеку Апелликона Теосского в Афинах. Затем они оказались в Риме, где и были изданы главой тогдашних перипатетиков Андрником Родосским.

Перечень произведений Аристотеля показывает энциклопедичность его учения. В нем не только охвачены все области тогдашнего знания, но и произведена его первичная классификация, так что впервые из философии как таковой выделены специальные науки.

В следующей главе я хотел бы затронуть более подробно философию “Души”.

Глава 2. Философия Аристотеля

Философия, у Аристотеля, достаточно четко выделяется из всей сферы знания, хотя и у него этот процесс еще не закончен. Отсюда различение им “первой философии” и “второй философии”. Физика для Аристотеля все еще философия, но уже “вторая”. Но кроме физики как умозрительного рассуждения о природе (другой тогда физики не могло быть) у Аристотеля есть еще “первая философия”, предмет которой отличен от предмета физики как “второй философии”.

Предмет “первой философии” (позднее названной “метафизикой”) – не природа, а то, что существует сверх нее. Аристотель ограничивает природу определенными рамками, природа у него не совпадает с сущим, сущее шире природы, которая есть для него лишь один из родов сущего. Если бы дело обстояло иначе, то философия не имела бы права на существование, не имела бы своего предмета. Поскольку же предметом физики являются материя и подвижные, изменчивые “чувственные сущности”, то, с точки зрения Аристотеля, философия имеет право на самостоятельное существование лишь в том случае, если в области сущего есть нематериальные причины и сверхчувственные и неподвижные, вечные сущности. Сам философ говорит об этом так: “Главным образом нужно исследовать и разработать вопрос: является ли что-либо, кроме материи, самостоятельной причиной или нет. Вопрос идет о том, существует ли, помимо чувственных сущностей, [еще] какая-нибудь неподвижная и вечная, или же нет, и если существует, то в чем она”.

На оба вопроса Аристотель отвечает утвердительно: да, нематериальные самостоятельные причины существуют, существуют также и сверхчувственные неподвижные и вечные сущности. Их-то и изучает философия, “первая философия”. И эти причины, и эти сущности ценнее того, чем занимается физика, поэтому философия “идет впереди” физики, поэтому она “первая”, а физика – “вторая”. Если бы нематериальных причин, неподвижных и вечных сущностей не было, а была бы лишь природа, то на первое место среди наук следовало бы ставить физику.

Позднее такие сверхчувственные, обособленные, вечные и неподвижные сущности были названы метафизическими, а наука о них получила название метафизики, ей сопутствовал и метафизический метод, поскольку предметы метафизики мыслились неизменными, лишенными развития, вечными

“Первая философия”, по Аристотелю,- наука “наиболее божественная” в двух смыслах: владеть ею пристало скорее богу, чем человеку, ее предметом являются “божественные предметы”, поэтому Аристотель называет свою философию теологией, учением о боге (первым, по-видимому, вводя в обращение это слово). Сверхчувственные, вечные и неподвижные сущности и нематериальные причины Аристотель связывает с богом. Поэтому предметом философии Аристотеля оказывается бог.

Однако бог лишь “одно из начал”. Поэтому философия Аристотеля все же шире теологии. Она изучает вообще “начала и причины [всего] сущего…поскольку оно [берется] как сущее”. Аристотель называет эти причины “высшими”, а начала – “первыми”.

Таким образом, предмет философии, у Аристотеля расширяется. Поскольку же это высшие причины и первые начала всего сущего как сущего, то в центре внимания Аристотеля оказывается сущее как таковое. О сущем же говорится в нескольких значениях, поэтому получается, что предмет философии Аристотеля как некая поисковая область весьма обширен. Bcя философия Аристотеля – попытка разобраться в сущем, открыть его структуру, найти в нем главное, определить его по отношению к несущему, или к небытию.

Основной же вопрос философии, вопрос об отношении сущего, бытия к мышлению, в ясной форме у Аристотеля не ставится, а ставится неявно. У каждого крупного философа прошлого времени основной вопрос философии принимал в силу его неосознанности неявную и свойственную только этому философу форму

2.1. Теория познания

У Аристотеля нет специальных работ по теории познания. Но о познании он, естественно, говорит везде – и в метафизических, и в физических, и в логических своих сочинениях, а также в трудах, посвященных этике и политике.

Вторая сторона основного вопроса философии – вопрос о познаваемости мира – не является для Аристотеля дискуссионным. “Метафизика” открывается словами философа: “Все люди от природы стремятся к знанию”. Любовь к знанию – любознательность – прирожденное свойство людей, свойственное им и животным. И эта любовь не бесплодна. Уверенность философа в познаваемости мира зиждется на убеждении, что мир человека и мир космоса в основе своей едины, что формы бытия и мышления аналогичны. Вера Аристотеля в объективность познания и в силу и мощь разума хорошо просматривается в той полемике, которую вел Аристотель против тех, в ком можно увидеть тогдашних, более примитивных субъективных идеалистов и скептиков.

В “Метафизике” Аристотель выводит на сцену анонима, который “ничего не принимает за истинное”. Аристотель высмеивает этого человека с позиции жизни, подчеркивая, что “на самом деле подобных взглядов не держится никто”, в том числе и этот человек. В самом деле, спрашивает Аристотель, почему такой человек идет в Мегару, а не остается в покое, когда думает туда идти? И почему он прямо утром не направляется в колодезь или в пропасть, если случится, но очевидным образом проявляет осторожность, так что он на деле не в одинаковой степени считает для себя падение в пропасть или в колодезь благоприятным и неблагоприятным?

Значит, такой человек понимает, что одно для него лучше, а другое хуже. Отсюда Аристотель делает вывод, что не все в одинаковой мере истинно. Есть более и менее истинное. Ведь не в одинаковой мере заблуждается тот, кто принимает четыре за пять, и тот, кто принимает четыре за тысячу. Не все одинаково неистинно. А отсюда следует, что тезис, что ничего нет истинного в том смысле, что все одинаково ложно, опровергнут, а вместе с тем опровергнут и тот, кто “ничего не принимает за истинное”.

Оборотной стороной этого тезиса является противоположный тезис, что, все истинно. Этот тезис уже не анонимен. Аристотель связывает его с именем Протагора. С падением первого тезиса падает и второй.

Конечно, двум людям об одном и том же предмете может показаться прямо противоположное. Но это противоречит тому, что мы выше назвали основным законом бытия. Это противоречит и жизни. Нельзя жить, не зная, что это: человек или не-человек. Аристотель обращается, таким образом, к непосредственной практике людей, с одной стороны, а с другой, он использует свой закон бытия (и мышления), запрещающий приписывать предмету противоположные, а тем более противоречивые свойства, поскольку в объективной действительности актуально такого не может быть.

Трудность познания. Истинное познание трудно, ибо сущность как предмет познания скрыта. Аристотель различает более явное и известное для нас и более явное и известное с точки зрения природы вещей. Первое – это тот мир, который дается нам в чувственном восприятии, а второе – сути бытия и причины (формы) отдельных вещей и тем более первоначала и первопричины. Они-то наиболее трудны для познания – “наиболее трудны для человеческого… начала наиболее общие”, потому что “они дальше от чувственного восприятия”. Однако, будучи распознанными, они познаны максимально. Ведь то, что дальше от чувственного восприятия, то лучше воспринимается мыслью.

Сенсуализм и эмпиризм Аристотеля. Виды знания. Линия сенсуализма выражена в философии Аристотеля довольно сильно. В самом начале “Метафизики” Аристотель описывает восхождение познающего субъекта от чувственного восприятия к познанию принципов. Всякое познание начинается с чувственного восприятия, со ступени, общей человеку с животными. Аристотель здесь высоко оценивает чувственные восприятия, ведь они “составляют самые главные наши знания об индивидуальных вещах”. Вторая ступень – ступень опыта, общая человеку и некоторым, хотя уже не всем, животным. Опыт возможен благодаря повторяемости чувственных восприятий и накоплению их в памяти. Аристотель так определяет опыт: это “ряд воспоминаний об одном и том же предмете”.

Как и первая ступень – чувственные восприятия, вторая ступень – опыт дает нам “знание индивидуальных вещей”, Аристотель высоко оценивает ступень опыта. Он говорит, что тот, “кто владеет понятием, а опыта не имеет и общее познает, а заключенного в нем индивидуального не ведает, такой человек часто ошибается”. Итак, ступень чувственного восприятия и ступень опыта дают знание индивидуального, с чем Аристотель связывает действенность знания.

Следующая ступень восхождения к знанию – ступень “искусства” (технэ). Это не изобразительное и не изящное искусство, а особая ступень познания, имеющая основу в практике, ибо “искусство” возникает на основе опыта (“опыт – создал искусство”). Если опыт – знание индивидуальных вещей, то “искусство” – знание общего и причин. Владеющие “искусством” люди являются более мудрыми, чем люди опыта, потому что “они владеют понятием и знают причины”.

Наконец, следует ступень наук, высшая из которых философия, чей предмет в аристотелевском понимании нам уже известен. Науки отличаются от “искусств” не по гносеологическому, а по социальному признаку, о нем будет сказано ниже.

Принижение чувственного знания. Аристотель совершенно не понимает трудности чувственного восприятия мира, коль скоро это восприятие должно стать основой науки. Умение наблюдать природу, разработка специальных методов наблюдения, установление типичных ошибок, обработка результатов наблюдения – все это проходит мимо Аристотеля. А между тем трудности нет в случайном, обыденном, хаотическом чувственном восприятии, но систематическое и методическое восприятие мира, не говоря уже об опыте как эксперименте (а не просто о наслаивании чувственных восприятий друг на друга), – все это исключительно трудно, и с этого начинается подлинная эмпирическая наука. Античность такой науки не знала или почти не знала. Для Аристотеля единичное хаотично, наука познать его не может. Ведь “всякая наука имеет своим предметом то, что существует вечно или в большинстве случаев”.

Рационализм. Но как возникает знание общего? Конечно, если абсолютизировать сенсуалистическую тенденцию Аристотеля, можно сказать, что знание общего является обобщением знания единичного, возникая как результат абстрагирующей работы мышления. Но для Аристотеля характерно мнение, что знание общего не появляется из знания единичного, а лишь выявляется благодаря такому знанию. Само же по себе знание общего заложено в разумной душе потенциально.

Философ проводит деление ума по аналогии с делением бытия на материю и формы, различая пассивный, воспринимающий ум (он соответствует материи) и активный, созидающий ум (он соответствует форме). Аристотель не останавливается перед тем, чтобы придать активному уму вообще независимое ни от чего существование: “И этот ум существует отдельно и не подвержен ничему, он ни с чем не смешан, будучи по своей сущности деятельностью… этот ум не таков, что он иногда мыслит, иногда не мыслит. Только существуя отдельно, он есть то, что он есть, и только это бессмертно и вечно”.

Однако такой автономный разум присущ, по-видимому, лишь богу. Человеку же доступен не столько этот активный, все производящий, созидающий разум, сколько ум пассивный, воспринимающий. Этот ум преходящ и без активного разума ничего не может мыслить. Он пассивен, потенциален, потому что может, все познавая, становиться всем. Этот ум претерпевает воздействие извне. А становится он всем потому, что в нем потенциально заложены все формы бытия.

Формами истинно научного знания являются понятия, постигающие сущность вещи. Детально и глубоко разработав теорию познания, Аристотель создал труд по логике, который сохраняет свое непреходящее состояние и поныне. Здесь он разработал теорию мышления и его формы, понятия, суждения, умозаключения и т. д. Аристотель является основоположником логики.

Особо следует подчеркнуть разработку Аристотелем проблемы диалога, углубившую идеи Сократа.

2.2. Аристотель “О душе”

Определенные коррективы вносит Аристотель в платоновское учение о душе. Считая душу началом жизни, он дает типологию различных “уровней” души, выделяя

– Растительную

– Животную

– Разумную

Низшая душа – растительная – ведает функциями питания, роста и размножения, общими для всех вообще одушевленных существ. У животной души к этим функциям прибавляется ощущение, а вместе с ним и способность желания, то есть стремление достичь приятного и избежать неприятного. Разумная же душа, которой обладает из всех животных один лишь человек, помимо перечисленных функций, общих у человека с растениями и животными, наделена высшей из способностей – рассуждением и мышлением. У Аристотеля нет характерного для Платона представления о низшем, телесном начале (и соответственно низших, растительной и животной, душах) как источнике зла. Аристотель рассматривает материю, тело как нейтральный субстрат, служащий основой для более высоких форм жизни. Сам разум, однако, согласно Аристотелю, не зависит от тела. Будучи вечным и неизменным, он один способен к постижению вечного бытия и составляет сущность высшей из аристотелевских форм, совершенно свободной от материи, а именно вечного двигателя, который есть чистое мышление и которым движется и живет все в мире. Этот высший разум Аристотель называет деятельным, созидательным и отличает его от пассивного разума, только воспринимающего. Последний главным образом и присущ человеку, тогда как деятельный разум – лишь в очень малой степени. Пытаясь разрешить трудность, возникшую у Платона в связи с учением о “трех душах” и вызванную стремлением объяснить возможность бессмертия индивидуальной души, Аристотель приходит к выводу, что в человеке бессмертен только его разум: после смерти тела он сливается с вселенским разумом.

Душа и тело. “Будучи формой, сутью бытия, энтелехпей живого тела, душа есть “составная сущность”. Такая душа от тела неотделима. Хотя она сама не тело, но она принадлежит телу, которое не безразлично душе. Душе отнюдь не безразлично, в каком теле она пребывает. Поэтому Аристотель отвергает орфико-пифагорейско-платоновское учение о переселениях душ. Со своей стороны, все живые естественные тела – орудия души и существуют ради души как “причины и начало живого тела” в трех смыслах: “Душа есть причина как то, откуда движение, как цель и как сущность одушевленных тел”. Но все это относится лишь к растительной и животной душам.

Человеческая, разумная душа. Растительная и животная компоненты человеческой души неотделимы от тела так же, как души растений и животных. Ведь “в большинстве случаев, очевидно, душа ничего не испытывает без тела и не действует без него, например, при гневе, отваге, желании, вообще при ощущениях. По-видимому, все состояния души связаны с телом: негодование, кротость, страх, сострадание, отвага, а также радость, любовь и отвращение; вместе с этими состояниями души испытывает нечто и тело”.

Аристотель приводит примеры, доказывающие, что эмоции – функции не только души, но и тела. Если тело не придет в возбуждение, то большое несчастье не вызовет должной эмоции, поэтому люди часто “каменеют”, дабы защититься от страдания. Итак, “состояния души имеют свою основу в материи”. Так же и вообще “способность ощущения невозможна без тела”, без которого совершенно невозможна деятельность и растительной души.

Однако разумная душа – не энтелехия тела. Ведь “ничто не мешает, чтобы некоторые части души были отделимы от тела, так как они не энтелехия какого-либо тела”. Таков ум: если способность ощущения невозможна без тела, то “ум… существует отдельно от него”. Хотя Аристотель и замечает, что относительно ума и способности к умозрению еще не очевидно, существуют ли они отдельно и независимо от тела или же нет, но ему все же “кажется, что они – иной род души и что только эти способности могут существовать отдельно, как вечное – отдельно от преходящего” Аристотель не находит убедительного основания для утверждения того, что ум соединен с телом. Он утверждает, что ум не имеет своего органа. Здесь он не на высоте для своего времени: ведь пифагореец Алкмеон задолго до Аристотеля нашел орган мышления в мозге.

2.3. Этика и политика

В древности “этика” (учение о нравственности) означала жизненную мудрость, “практические” знания относительно того, что такое счастье и каковы средства для его достижения. Этика – это учение о нравственности, о привитии человеку деятельно-волевых, душевных качеств, необходимых ему в первую очередь в общественной жизни, а затем и личной. Она учит практическим правилам поведения и образу жизни отдельного человека. Но Аристотель не мыслит отдельного гражданина вне общества. Для него человек – существо общественно – политическое. Этика Аристотеля тесно связана с его политикой, с учением о сущности и задачах государства.

Согласно Аристотелю, государство требует от гражданина определенных добродетелей, без которых человек не может осуществлять свои гражданские права и быть полезным обществу: добродетельно то, что служит интересам общества, что укрепляет социальный порядок. Он разделял добродетели на интеллектуальные и волевые – добродетели характера. Говоря о характере, мы не назовем кого-либо мудрым или разумным, а кротким или умеренным. Решающее значение имеют интеллектуальные добродетели: мудрость, разумная деятельность, благоразумие, в них человек проявляет себя как одаренное разумом существо. Такие добродетели приобретаются путем усвоения знаний и опыта предшествующих поколений и проявляются в разумной деятельности. Счастье человека, по Аристотелю, – это энергия завершенной жизни сообразно завершенной доблести. Нельзя считать счастливым человека с “рабским образом мышления”. Этические свойства не даются людям от природы, хотя они и не могут возникнуть независимо от нее. Природа дает возможность стать добродетельным, но эта возможность формируется и осуществляется лишь в деятельности: творя справедливое, человек становится справедливым; действуя умеренно – он становится умеренным; поступая мужественно – мужественным. Сущность добродетели состоит в сочетании щедрости и умеренности. Общим принципом этического учения мыслителя является стремление найти среднюю линию поведения. Исключительное место в этом учении занимает идея справедливости: справедливым можно быть лишь по отношению к другому, а забота о другом в свою очередь есть проявление заботы об обществе.

Свою этику Аристотель основывает на психологии, на делении человеческой души. Это деление философ повторяет и развивает и в своей работе “Этика”. Человеческая душа делится на неразумную и разумную части. Последняя часть души, в свою очередь, распадается на рассудок и собственно разум, иначе говоря, на разум практический и теоретический. Неразумная часть души разделена в “Этике” на растительную (питательную) и страстную, стремящуюся, аффективную. Что касается растительной души, то там нет ни добродетелей, ни пороков. Страстная и разумная части имеют как свои добродетели, так и свои пороки. У разумной души имеются свои дианоэтические, или интеллектуальные, добродетели и свои дианоэтические пороки. Дианоэтические добродетели – это мудрость, разумность, благоразумие, а пороки – противоположные им состояния духа.

Страстная часть души, и практический разум берутся Аристотелем в единстве. Их добродетели – добродетели поведения, нрава, этические добродетели. Душа этически добродетельна в той мере, в какой практический разум овладевает аффектами. Как дианоэтические, так и этические добродетели даны человеку не от природы, от природы дана лишь их возможность. Дианоэтические добродетели приобретаются путем обучения, а этические – путем. воспитания. Поэтому “всякий,- сказано у Аристотеля,- в известном отношении виновник собственного характера”. Интересно, что философ рассматривает в этическом разрезе не только поведение человека, но и его интересы. Лишь тот человек полностью добродетелен, кто стремится к мудрости, т. е. философ. Стремление к высшим ценностям, надо полагать, считал Аристотель, возвышает душу и отвлекает ее от пороков, заставляя быть и этически добродетельной.

Разумная часть разумной души и высшее блаженство. Эта часть души направлена на созерцание неизменных принципов бытия, т. е. метафизических сущностей. Добродетель разумной, теоретической части разумной души состоит в мудрости. Мудрость выше практичности. Предмет мудрости – необходимое и вечное. Мудрость, наука, высшая дианоэтическая добродетель так же приобретаема, как и все другое. Только мудрость и наука способны принести высшее блаженство.

При этом Аристотель понимает мудрость и науку как чисто созерцательную деятельность, это апофеоз отрыва теории от практики, что характерно для развитых античных учений. “Этика” Аристотеля заканчивается восхвалением истинного блаженства чисто созерцательной, антипрактической жизни философа-мудреца. Он подобен в этом отношении богу, которого Аристотель превращает теперь в созерцающего философа, ведь “деятельность божества, будучи самою блаженною,- говорит Аристотель,- есть созерцательная деятельность”.

2.4. Политика и социология

Политическое учение Аристотеля изложено им главным образом в его работе “Политика”, примыкающей к “Этике”. Но в известием смысле “Политика” уже по своему предмету, чем “Этика”. “Политика” развивает лишь одну тему “Этики” – тему практического разума, политической практичности и рассудительности. Аристотель чувствует, что государство все же ограничено в своих воспитательных возможностях, в его ведении находятся скорее этические, чем диаиоэтические добродетели. Поэтому в “Политике” Аристотель говорит лишь об этических добродетелях и о таких дианоэтических, которые связаны лишь с практическим разумом. В качестве таковых Аристотель выделяет мужество, благоразумие, справедливость и рассудительность. Эти добродетели – условие счастья. Ведь “никто не назовет счастливым того, в ком нет ни мужества, на благоразумия, ни справедливости, ни рассудительности, кто, напротив, страшится всякой мимолетной мухи, кто, томимый голодом или жаждою, не останавливается ни перед каким из самых крайних средств, кто из-за четверти обола губит самых близких друзей, кто наконец, так не рассудптелен и так способен на ошибки, как будто ребенок или безумный” 1 /Аристотель Политика. СПб., 1865, кн. IV, гл. 1, с. 145 – 146./. Аристотель отмечает, что “добродетель не вредит тому, в ком она пребывает” (III, 6, с. 118), что “без добродетели человек становится самым нечестивым и самым диким существом, а в отношении к половому наслажденшо и пище он хуже тогда всякого животного” (I, 1, с. 8). Ведь “от прочих животных человек отличается тем, что имеет сознание о добре и зле, о справедливом и несправедливом (I, 1, с. 7). Аристотель понимает справедливость как оощее благо. Достижению общего блага и должна служить политика, это ее главная цель. Достичь этой цели нелегко. Политик должен учитывать, что человек подвержен страстям и что человеческая природа испорчена. Поэтому политик не должен ставить своей целью воспитание нравственно совершенных граждан, достаточно, чтобы все граждане обладали добродетелью гражданина – умением повиноваться властям и законам. Такова программа-минимум “Политики” Аристотеля, которая сильно отличается от той заявки, которую мы находим в “Этике”. Программа-максимум распространяется Аристотелем лишь на правителей: для умения властвовать необходима не только добродетель гражданина, но и добродетель человека, ибо власть имущий должен быть нравственно совершенным. Метод политики как науки. Метод политики как науки у Аристотеля – метод анализа, ведь “каждое дело должно исследовать в его основных самомалейших частях” (1, 2, с. 8), что применительно к политике означает анализ государства, выяснение, из каких элементов оно состоит. Необходимо также исследовать реально существующие формы политического устройства и созданные философами социальные проекты, интересуясь при этом не только абсолютно наилучшими формами государственного устройства, но и лучшими из возможных. Оправданием такого исследования является, как подчеркивает Аристотель, несовершенство существующих форм политического быта. Государство и его состав. Аристотель определяет государство как “форму общежития граждан, пользующихся известным политическим устройством” (III, 1, с. 100), политическое же устройство – как “порядок, который лежит в основании распределения государственных властей” (VI, 1, с. 217). Политическое устройство предполагает власть закона, определяемого философом как “бесстрастный разум”, как “те основания, по которнм властвующие должны властвовать и защищать данную форму государственного быта против тех, кто ее нарушает” (VI, 1, с. 217). Аристотель различает в политичсском устройстве три части: законодательную, административную и судебную. Говоря о составе государства, Аристотель подчеркивает его многочастность и неподобие частей друг другу, различие составляющих его людей – “из людей одинаковых государство образоваться не может” (II, 1, с. 39), а также различие семей в государстве.

Но главное в государстве – это гражданин. Государство состоит именно из граждан. Отмечая, что каядое политическое устройство имеет свое понятие о гражданине, сам Аристотель определяет гражданина как того, кто участвует в суде и в управлении, называя это “абсолютным понятпем гражданина” (III, 1, с. 95). Аристотель этим, по-видимому, желает сказать, что оно истинно для всех полптических устройств, разница между ними не столько в понятии гражданина, сколько в том, какие слои населения допускаются там до суда и управления. Кроме того, граждане несут военную службу и служат богам. Итак, граждане – это те, кто исполняет воинскую, административную, судейскую и жреческую фуикции. Происхождение государства. Аристотель пытается подойти к государству исторически. Но, будучи идеалистом, он неспособен понять причины возникновения государства, ограничиваясь лишь внешним описанием его “формирования. Государство, будучи формой общежития граждан,- не единственная его форма. Другие формы – семья и селение. Они предшествуют государству, которое по отношеншо к ним выступает как их цель. Государство – энтелехия семьи и селения, энтелехия человека как гражданина. Аристотель определяет человека как по своей природе политическое существо. Об этом он говорит дважды: в “Этике” (I, 5, с. 10) и в “Политике” (I, 1, с. 6 – 7). Больше Аристотель ничего не может сказать о стимулах создания государства, для него государство существует естественно. Это означает, что философ не может найти специфические законы общественного развития, он даже не подозревает об их существовании. Историзм Аристотеля мнимый. Говоря о семье, предшествующей образованию государства, философ знает лишь семью развитого рабовладельческого общества, о которой он неисторически мыслит, считая, что это “первая естественная форма общежития, неизменявшаяся во все времена человеческого существования” (I, 1, с. 4). Действительно, семья в изображешш Аристотеля непременно имеет три двойные части и соответствующие им три формы отношений, “первые и самомалейшие части семьи суть: господин и раб, муж и жена, отец и дети” (I, 2, с. 8), а потому “в семье имеют место отношения троякого рода: господские, супружеские и родительские” (I, 2, с. 9). В соответствии с этим Аристотель различает в семье власть господскую и власть домохозяина, первая власть – власть над рабами, вторая – над женой и детьми. Первая простирается на предметы, необходимые для жизни, на рабов в том числе, вторая имеет в виду пользу семьи, жены, детей. Власть домохозяина – своего рода монархическая власть. Власть жены в семье протпвоестественна: “где природные отношения не извращены, там преимущество власти принадлежит мужчине, а не женщине” (I, 5, с. 32). Аристотель с одобрением приводит в своей “Политике” слова Софокла: “Молчание придает женшине красоту” (Аякс, стих 29). В таком отношении к женщине сказалось ее приниженное положение в Аттике, в Афинах, где женщины были совершенно выключены из культуры, образования, общественных дел и политики. Далее в своем историческом экскурсе Аристотель неправильно считает, что несколько семей со временем ооразувт селение. На самом деле, как известно, индивидуальные семьи выделяются из первобытной общины, из групповых семей. У Аристотеля же сение – разросшаяся семья, интересы которой уже превосходят обыденные нужды. Из нескольких селений как их энтелехия возникает государство. Аристотель описал здесь внешний процесс. Афины действительно сложились из нескольких селений, в каждом из которых поклонялись своей Афине. Отсюда и множественное число в названии центра Аттики. Однако это лишь внешняя сторона дела. Аристотель в силу своей классовой и исторической ограниченности не смог глубоко взглянуть на суть процесса генезиса государства. Неверно представляет он себе и природу государственной власти. Для него власть в государстве – это продолжение власти главы семьи.

Такова патриархальная теория происхождения государства Аристотеля. А так как власть домохозяина по отношешпо к жене и детям, как отмечалось, монархическая, то и первой формой политического устройства была патриархальная монархия. Формы политического устройства, их классификация. Однако патриархальная монархия – не единственная форма политического устройства. Таких форм много. Ведь всякое государство – сложное целое, состоящее из неподобных частей со своими представлениями о счастье и средствах его достижения, причем каждая из частей государства рвется к власти, дабы установить собственную форму правления. Разнообразны и сами народы. Одни поддаются только деспотической власти, другие могут жить и при царской, а для иных нужна и свободная политическая жизнь, гoворит философ, имея в виду под последними народами только греков. При изменешш политического устройства люди остаются теми же самыми. Аристотель не понимает, что человек не внеисторическое явление, а совокупность всех общественных отношений, продукт своей эпохи и своего класса. Классифицируя виды политического устройства, философ делит их по количественному, качественному и имущественному признакам. Государства различаются прежде всего тем, в чьих руках власть – у одного лица, у меньшинства или у большинства. Таков количественный критерий. Однако и одно лицо, и меньшинство, и большинство могут править “правильно” и “неправильно”. Таков качественный критерий, Кроме того, меньшинство и большинство может быть богатым и бедным. Но так как обычно бедные в большинстве, а богатые в меньшинстве, то деление по имущественному признаку совпадает с количественным делением. Поэтому получается всего шесть форм политических устройств: три правильных – царство, аристократия и полития; три неправильных – тирания, олигархия и демократия. Монархия – древнейшая форма политического устройства, первая и самая божественная форма, особенно абсолютная монархия, которая допустима при наличии в государстве превосходнейшего человека. Аристотель здесь, в сущности, говторяет взгляды софиста Калликла. Аристотель утверждает, что человек, превосходячий всех людей, как бы поднимается над законом, он бог между людьми, он сам закон и пытаться подчинить его закону смешно. Выступая против остракизма, обычно применяемого в античных демократиях против таких людей как средство противотиранической защиты, Аристотель утверждает, что “такие люди в государствах (если они, конечно, окажутся, что случается редко. – А. Ч.) суть вечные цари их” (III, 8, с. 131), что если такой человек окажется в государстве, то “остается только повиноваться такому человеку”. Однако в целом аристократия предпочтительнее монархии, ибо при аристократии власть находится в руках немногих, обладающих личным достоинством. Аристократия возможна там, где личное достоинство ценится народом, а так как личное достоинство обычно присуще благородным, то они и правят при аристократии. При политии (республике) государство управляется большинством, но у большинства, утверждает философ, единственная общая им всем добродетель – воинская, поэтому “республика состоит из людей, носящих оружие”. Другого народовластия он не знает. Таковы правильные формы правления. Аристотель в какой-то мере признает их все. В пользу третьей формы он также находит довод, ставя вопрос о том, обладает ли преимуществом большинство перед меньшинством, и отвечает на него положительно в том смысле, что, хотя каждый член меньшинства лучше каждого члена большинства, в целом большинство лучше меньшинства, ибо хотя там каждый ооращает внимание лишь на одну какую-нибудь часть, все вместе видят все.

Что касается неправильных форм политического устройства, то Аристотель резко осуждает тиранию, утверждая, что “тираническая власть не согласна с природою человека” (III, 2, с. 141). В “Политике” содержатся знаменитые слова философа, что “чести больше не тому, кто убьет вора, а тому, кто убьет тирана” (II, 4, с. 6l), ставшие впоследствие лозунгом тираноборцев. При олигархии правят богатые, а так как в государстве большинство бедно, то это власть некоторых. Из неправильных форм Аристотель отдает предпочтение демократии, считая ее наиболее сносной (VI, 2, с. 219), но при условии, что власть там остается в руках закона, а не толпы (охлократия). Аристотель пытается найти переходы между формами политического устройства. Олигархия, подчиняясь одному лицу, становится деспотией, а распускаясь и ослабляясь – демократией. Царство вырождается в аристократию или политию, полития – в олигархию, олигархия – в тиранию, тирания может стать демократией. Социально-политический идеал Аристотеля. Назначение государства. Политическое учение философа – не только описание того, что есть, как он это понимал, но и набросок должного. Это сказывалось уже в делении Аристотелем форм политического устройства по качеству, а также в том, как философ определял назначение государства. Цель государства не только в том, чтобы выполнять экономические и юридические функции, не позволяя людям учинять друг другу несправедливость и помогая им удовлетворять свои материальные потребности, а в том, чтобы жить участливо: “Цель человеческого общежития состоит не просто в том, чтобы жить, а гораздо более в том, чтобы жить счастливо” (III, 5, с. 115). По Аристотелю, это возможно лишь в государстве. Аристотель – последовательный сторонник государства. Оно для него – “совершеннейшая форма жизни”, “среда счастливой жизни” (I, 1, с. 6, 7). Государство, далее, якобы служит “общему благу”. Но это относится только к, правильным формам. Итак, критерием правильных форм является их возможность служить общему благу. Аристотель утверждает, что монархия, аристократия и полития служат общему благу, тирания, олигархия и демократия – лишь частным интересам соответственно одного лица, меньшинства, большинства. Например, “тирания есть та же монархия, но имеющая в виду только выгоду одного монарха” (III, 5, с. 112). Это деление надуманное. История Древней Греции – история борьбы рабов и свободных, а внутри свободных – благородных и неблагородных, богатых и бедных, при этом монархия отличалась от тирании лишь тем, что монарх опирался на свое происхождение и служил интересам благородных, тиран же был узурпатором, но он в большинстве случаев служил интересам народа. Не случайно в Греции переход от аристократии и монархии к демократии был опосредован тиранией. Говоря о наилучшем политическом устройстве, Аристотель различает абсолютно наилучшую и реально возможную формы. Но идеальное государство Платона Аристотель не относит к этим формам. Против этой доктрины Платона Аристотель выдвинул три главных соображения: 1) Платон переступил пределы допустимого единства, так что его единство далеке перестает быть государством, ибо единство государства – это единство во множестве, а не единство как таковое, при этом “единство менее сжатое предпочтительнее единства более сжатого” (II, 1, с. 41); 2) у Платона благо целого не предполагает блага частей, ведь оп даже у своих стражей отнимает счастье, но “если воины лишены счастья, то кто же будет счастлив?” (II, 2, с. 52). Уж, конечно, не ремесленники и не рабы. Между тем “отношение счастливого целого к частям своим не то же, что отношение четного к своим частям. Четное может принадлежать целому, не заключаясь ни в одной его части, а счастливое не может быть в таком отношении к своим частям” (II, 2, с. 51); 3) в отличпе от Платона, который был социалистом в той мере, в какой видел в частной собственности главный источник социальных зол и хотел ее устранения, Аристотель – апологет частной собственности. Он провозглашает, что “одна мысль о собственности доставляет несказанное удовольствие” (II, 1, с. 47), что отмена ее ничего не даст, так как “общее дело все сваливают друг на друга” (II, 1, с. 42). Итак, делает вывод Аристотель, “все мысли Платона хотя чрезвычайно изысканны, остроумны, оригинальны и глубоки, но при всем том трудно сказать, чтобы были верны” (II, 3, с. 53).

Однако собственные социальные идеалы Аристотеля весьма неопределенны. В наилучшем государстве граждане счастливцы, их жизнь совершенная и вполне себе довлеющая, а так как умеренное и среднее наилучшее, то там граждане владеют умеренной собственностью. Такое среднее сословие и устанавливает наилучшую форму правления. Казалось бы, что Аристотель демократ, что он сторонник средних слоев населения, большинства. Однако это так и не так. Хитрость Аристотеля в том, что он на стороне большинства или даже всех граждан, предварительно исключив из их числа большинство жителей государства. Для этого философ различает существенные и несущественные, но тем не менее необходимые части государства. К необходимым, но к несущественным частям государства Аристотель относит всех трудящихся, а к существенным – лишь воинов и правителей. “Земледельцы, ремесленники и все торговое сословие, – сказано в “Политике”, – необходимо входят в состав каждого государства; но существенные его части суть: воины и члены совета” (IV, 8, с. 167). Аристотель прямо заявляет, что “государство, пользующееся наилучшим политическим устройством, не даст, конечно, ремесленнику прав гражданина” (III, 3, с. 106), что, с другой стороны, “граждане такого (наилучшего.- А. Ч.) государства не должны быть земледельцами” (ведь у ремесленников и земледельцев нет философского досуга для развития в себе добродетели). Выход из создавшегося противоречия Аристотель находит в экспансии греков. Грек не должен быть ни ремесленником, ни земледельцем, ни торговцем, но эти занятия в государстве совершенно необходимы, и место эллинов здесь должны занять варвары-рабы. Проблема рабства. Для Аристотеля эта проблема не нравственная, а вопрос о том, является ли рабство продуктом природы или общества, ибо есть и рабы и по закону, а любой эллин – потенциальный раб эллина другого полиса. Аристотель здесь дaлек от смелости Платона, выступавшего против обращения эллинов эллинами в рабов. Но в целом он считает, что рабство – явление, согласное с природой, ведь “очевидно… что одни по природе рабы, а другие по природе свободны” (I, 2, с. 17), что, более того, люди так устроены, что “одному полезно быть рабом, а другому – господином” (I, 2, с. 17). Аристотель дает совершенно неудовлетворительное определение раба: раб по природе тот, “кто, будучи человеком, по природе принадлежит не себе, а другому” (I, 2, с. 11 – 12). Вместе с тем философ наталкивается на то затруднение, что не может отказать рабам в рассудительности, мужестве, справедливости, а если так, то непонятно, чем они от природы отличаются от свободных. Решить это философ не может. В этом весь трагизм рабовладельческого общества, трагизм неизбежности превращения части людей в животпых в силу неразвитости производительных сил. Аристотель лишь признает небезусловность рабства в том смысле, что если бы труд был автоматизпрован, то в рабах не было бы нужды. Но для него это предположение нереально. Реальность такова, что жить без рабов невозможно. К тому же природа создала их в изобилии – среди не-греков. Ведь “варвар и раб по природе одно и то же” (I, 1, с. 17). С варварами не воюют, на них охотятся, и такая “война” справедлива. Итак, в наилучшем государстге все граждане-греки превращаются в рабовладельцев, а все народы мира – в их рабов. Греки должны стать властелинами Вселенной. Такова программа Аристотеля. Экономические взгляды. У Аристотеля были глубокие экономические догадки. К. Маркс называл Аристотеля великим исследователем, впервые анализировавшим форму стоимости наряду со многими формами мышления, общественными и естествсиными формами 1 /См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 23, с. 68./. Аристотель впервые исследовал в совокупности такие явления общественной жизни, как разделение труда, товарное хозяйство, обмен, деньги, два вида стоимости, распределение и т. д. Аристотель связывает обмен с разделением труда, распадением первоначальной семьи на малые семьи (здесь фплософ более прав, чем в учении о семье). В связи с размышлениями об обмене Аристотель подходит вплотную к двум формам собственности, правда, одну из них он называет естественной а другую – неестественной. Например, использование продукта труда для обмена, по убеждению философа, “неестественно”, Он смотрит на товарно-денежное хозяйство с позиций натурального хозяйства. Тем более удивительны его прозрения. Говоря об обмене и угадывая двоякость стоимости, Аристотель также смутно догадывался, что денежная форма товара есть дальнейшее развитие простой формы стоимости, что деньги функционируют и как мера стоимости,
и как средство обращения. Он различает слитковую форму депег и монетную форму. Спорен вопрос, в какой мере Аристотель подходит к понятию стоимости вообще и к трудовой теории стоимости в частности. Он учил об уравнивающей и распределяющей справедливости. Уравнивающую справедливость он определял как “воздаяние другому равным”. Аристотель поясняет: “Воздаяние равным имеет место, когда найдено уравнение, когда, например, земледелец относится к сапожнику так же, как работа сапожника к работе земледельца” (Этика V, 8, с. 92). Здесь философ подходит к трудовой теории стоимости, хотя это – лишь случайная догадка. Иначе он не скатился, бы к мысли, что мера стоимости – деньги. Выступал он и против ростовщичества.

2.5. Об эстетике

Из многочисленных работ Аристотеля по эстетике сохранился лишь отрывок “Поэтики”. Как уже отмечалось, под искусством Аристотель понимает всю предметную человеческую деятельность и ее продукт. Он тренирует производственную деятельность, а под практикой понимает лишь нравственно-политическую сторону общественной жизни. Производственная деятельность – это презренное делание. Близко к этому и искусство в нашем понимании слова. Различие искусства как производственной деятельности и искусства в нашем смысле слова надо искать в тех словах “Физики” Аристотеля, где сказало, что “искусство частью завершает то, что природа не в состоянии сделать, частью подражает ей”.

Производственная деятельность творит новые вещи, не существующие в природе. Искусство в нашем смысле слова подражает природе. Когда Аристотель говорит в “Метафизике”, что “через искусство возникают те вещи, форма которых находится в душе”, то он имеет в виду производственную деятельность. Правда, так и остается неясным происхождение форм искусственных вещей. Заложены ли они в пассивном интеллекте наряду с формами природы, реализуемыми благодаря воздействию на пассивный интеллект с двух сторон (со стороны представлений и со стороны активного разума) или они творения души – этого мы так и не узнаем. Но общий ответ все же можно предположить: формы искусственных вещей – это средства осуществления целей и удовлетворения потребностей, которые возникают в реальной практической жизни людей. Что же до искусства в нашем смысле слова, то здесь все проще. Формы искусства, произведения искусства – не какие-то совершенно новые и невиданные в природе формы. Это подражание формам бытия, как естественным, так и искусственным. Поэтому для Аристотеля, отказавшего искусству в абсолютном творчестве, в творении новых форм, искусство есть подражание, мимесис.

Мимесис. О мимесисе написано много интересного. Но обычно не учитывается, что мимесис, по Аристотелю, надо понимать в контексте его учения о форме и материи, актуальном и потенциальном, об энтелехии. Будучи в силу непонимания решающего значения производственной практики людей неспособным понять происхождение форм искусственных вещей, Аристотель истолковал “изящные искусства” не как творчество, а как подражание. Правда, мимесис – не копирование. Художник волен выбирать предметы, средства и способы подражания.

Поэзия. Поэзия понимается широко – это искусство слова вообще. Эпос, трагедия, комедия, дифирамб, авлетика (игра на флейте), кифаристика пользуются такими средствами подражания, как ритм, слово, гармония, либо всеми вместе или одним из них. Проза пользуется только словами без ритма и гармонии. В сохранившейся части “Поэтики” рассматривается в основном трагедия.

Искусство может изображать людей, улучшая их, ухудшая или сохраняя такими, как они есть. Это трагедия, комедия и драма. Возможны и различные способы подражания. Вообще же задача поэта – говорить не о том, что было, а о том, что могло бы быть, будучи возможным, в силу вероятности или необходимости.

Итак, мимесис – это подражание, но подражание относительно свободное в силу многообразия средств, предметов и способов подражания, а также в силу обобщающего характера искусства, изображающего не единичное, а общее, не то, что было, а то, что могло бы быть. Возможное и существенное бытие изображается в единичном, в конкретных действиях и характерах, однако в единичном оставляется только то, что служит существенному. Здесь проявляется свобода подражания, его активность.

Заключение

Аристотель оставил после себя огромное количество сочинений по самым разнообразным вопросам знания. По неполным спискам Гермиппа (200 г. до н. э.) и анонима Менагия, им написано 400, а по списку Птоломея (1 в. н. э.) – до 1000 книг. Все сочинения Аристотеля делятся по их назначению на две группы: 1) изданные для широкого круга читателей, или экзотерические сочинения, и 2) учебные, или акроаматические, сочинения, предназначенные для целей преподавания. “Изданные” сочинения были написаны прекрасным литературным языком и представляли собою, по выражению Цицерона, “золотой век красноречия”. Таковы были диалоги: “О философии”, “Евдем”, “О справедливости”, “О поэтах” и другие. От них сохранились лишь фрагменты. Иной характер носят акроаматические сочинения, написанные сухим, малообразным языком, без стилистической обработки. Эти сочинения сохранились до нашего времени в большом числе и представляют собою основной источник для изучения Аристотеля. В дошедших до нас трудах поражает охват проблематики. В произведениях Стагирита глубоко и обстоятельно затронуты и изложены знания по всем отраслям науки того времени. Аристотель явился подлинным энциклопедистом – человеком, чьи познания были поразительно разносторонни и поистине универсальны. Наиболее известные труды, из дошедших до наших дней, входящих в “корпус Аристотеликум” – свод сочинений, считающийся каноническим. Он открывается “Органоном”, в котором собраны трактаты по логике: “Категории”, “Об истолковании”, “Первая аналитика”, “Вторая аналитика”, “Топика”, “О софических опровержениях”. Далее идут “Физика”, “О небе”, “О душе”. Наиболее знаменитое сочинение “Метафизика”, насчитывающая 14 книг. Сочинения по этике (моральному учению): “Никомахова этика”, “Большая этика”, “Политика”. К ним примыкают “Риторика” и “Поэтика”. Наконец, биологические труды: “История животных”, “О происхождении животных”, “О частях животных” и др.

Образованное человечество училось, учиться и в веках будет учиться у него философской культуре.

Список используемой литературы


Философия Аристотеля 7