Философия прагматизма

Содержание

Введение……………………………………………………………………………………..3

1. Философы, изучающие прагматизм……………………………………………………..4

2. Чарльз Пирс – основоположник прагматизма…………………………………………..4

3. Джемс Уильям, его вклад в развитие прагматизма……………………………………….5

4. Дьюи Джон – виднейший представитель прагматизма в первой половине XX вв……9

5. Ричард Рорти его идеи, основные работы………………………………………………12

Заключение…………………………………………………………………………………..15

Список литературы………………………………………………………………………….16

Введение

ПРАГМАТИЗМ (от греч. – дело, действие) – позитивистское философское учение, рассматривающее значение понятий, суждений в терминах практических последствий основанного на них действия, успешность которого составляет единство критерий истинности и отождествляется с нею. Основные идеи прагматизма были высказаны Пирсом в 70-х годах, но лишь с конца 90-х годов благодаря работам Джемса прагматизм получил популярность и быстро вошел в моду. Тогда же к прагматизму примкнул Дьюи, который, начав с прагматистской интерпретации логики и теории познания, дал в последующие десятилетия всестороннюю разработку прагматизма в его инструменталистском варианте, превратив его в универсальный метод мышления, в “почти официальную философию” США, где прагматизм представляют также Г. Кэллен, Хук, К. И, Льюис. Среди наиболее известных прагматистов могут быть названы: в Англии – философ К. С. Шиллер, в Италии – Папина и Преццолини, в Китае – Ху Ши.

В русле прагматизма на общей субъективно-идеалистической основе развиваются различные его варианты. Пирс обычно стремился трактовать прагматизм – как логическую теорию значения, хотя и не смог избежать смешения логического и психологического моментов. У Джемса прагматизм носит более субъективистский характер, его теория познания строится на понятии непосредственного чувств, опыта, функция познания и истины сводится к успешному “вождению” от одной совокупности переживаний к другой, а ценность понятий определяется их отнесенностью к ощущениям. Дьюи разрабатывает прагматизм как универсальный метод (“логику”) решения проблематических ситуации, особенно социальных, выдвигая на первый план в теории познания инструментальную функцию понятий. В волюнтаристском “гуманизме” Шиллера, исходящего из релятивистского тезиса Протагора о человеке как мере всех вещей, прагматизма подводится к грани солипсизма, алогизма и фикционализма.

Другое новшество, предложенное прагматизмом – это теория значения. Пирс был, возможно, первым мыслителем, который попытался ввести понятие значения в философию, придав ему строгий логический смысл. Суть прагматистского понимания значения выражена в принципе Пирса: “Рассмотрите, каковы те практические последствия, которые, как мы полагаем, могут быть произведены объектом нашего понятия. Понятие обо всех этих последствиях и есть полное понятие объекта”.

Философы, изучающие прагматизм

Прагматизм – философское течение, возникшее в последние десятилетия XIX в. В США и хотя и имевшее последователей в других странах (Англия, Италия и даже Китай), но считающееся типичным выражением американского духа, наиболее значительным вкладом США в западную философию. Для представителей прагматизма характерно рассмотрение мышления как средства приспособления организма к среде, понимание истины как утверждения, способствующего достижению жизненного успеха, а философии как метода прояснения мыслей и верований, значимых для решения жизненных проблем.

Создателем термина и автором некоторых основных идей прагматизма был американский философ Чарльз Пирс. Уильям Джемс развил идеи Пирса и придал им популярную форму. Джон Дьюи, опираясь на бихевиоризм, создал инструменталистскую версию прагматизма. В середине XX в. Куайн и Гудмен попытались синтезировать идеи прагматизма, современной логики и аналитической философии. В настоящее время некоторые идеи прагматизма развивает один из наиболее влиятельных философов США – Ричард Рорти.

Идеи прагматизма разделяли Фердинанд Шиллер (Англия), Папини (Италия), Ху Шу (Китай). Близки были к прагматизму Ганс Вайхингер (Германия) и Мигель де Унамуно (Испания).

Чарльз Пирс – основоположник прагматизма

Чарльз Пирс (1839-1914) – американский философ, логик и математик, идеи которого нашли применение в работах по эвристическому программированию, машинному переводу, при создании информационно-поисковых систем. Пирс один из основоположников семиотики – науки о знаках, внесший вклад оцененный по достоинству только к середине XX в., в семантику – учение о значении знаков и в прагматику – раздел семиотики, в котором изучаются отношения субъектов, воспринимающих и использующих какую-либо знаковую систему, к самой знаковой системе. (Основные идеи, выдвинутые Ч. Пирсом, были развиты Ч. Моррисом, который ввел сам термин, напоминающий об основном философском достижении Пирса.)

Ч. Пирс был весьма неординарным человеком и оригинальным философом. Его неординарность не дала ему возможности вписаться в академическое сообщество Америки. Его оригинальные взгляды, изложенные в ряде статей и монографиях, основная часть которых увидела свет спустя много времени после его смерти, были оценены лишь немногими современниками, среди которых был Джемс, общепризнанный лидер раннего прагматизма.

Идеи Пирса охватывают широкий круг проблем. Их значение выходит за пределы той интерпретации, которую Джемс назвал прагматизмом. Расхождение с Джемсом казалось Пирсу столь большим, что он даже отказался от термина “прагматизм”, введя для обозначения своего учения новый – “прагматицизм”. Здесь будут рассмотрены только те положения Пирса, которые сыграли решающую роль в становлении прагматизма Джемса.

Основные работы Пирса, связанные с ранним периодом развития прагматизма, следующие: “Вопросы относительности некоторых способностей, приписываемых человеку” (1868); “Некоторые последствия четырех неспособностей” (1868); “Основания надежности” (1868); “Закрепление верования” (1878); Вопросы философии. 1996, № 12; “Как сделать наши идеи ясными” (1878).

По мнению Пирса, мы действуем, веря в то, что наши действия приведут к желаемому результату. Когда результат не достигается, мы начинаем сомневаться в тех идеях, которые лежали в основании наших действий. Действия, направленные на преодоление сомнения, Пирс называет исследованием. Цель исследования – достижение устойчивого верования, разделяемого каким-либо коллективом. То, что называют истиной, является общезначимым принудительным верованием, к которому пришло бы беспредельное сообщество исследователей данного сомнения, если бы этот процесс продолжался бесконечно.

Так как бесконечный процесс не может быть, завершен по определению, то, согласно Пирсу, арсенал истин, которыми располагает человечество, не что иное, как совокупность социально закрепленных верований, т. е. идей, успешно служащих нашим действиям. Существует, по Пирсу, четыре основных метода закрепления верований: упорства, авторитета, априорный метод и метод науки. Метод упорства, применяемый упрямцами, закрывающими глаза на очевидное, не может сделать их идеи социально значимыми. Сторонники метода авторитета эксплуатируют невежество, применяют насилие. Неэффективность такого метода видна из того, что ни одна из религий не устояла перед критикой. Сторонники априорного метода апеллируют к согласию с всеобщим разумом. На деле же оказывается, что это особенный разум того или иного философа. И только научный метод оказывается пригодным для того, чтобы закреплять наши верования.

Рассматривая природу научного метода, Пирс подвергает критике учения об опоре здания научного знания на непосредственное непогрешимое знание, имеющее или интеллектуальную (Декарт), или чувственную (Локк) природу. Аргументы Пирса сводятся к тому, что любое знание логически опосредовано предыдущим знанием и что любое знание имеет знаковую природу. Научное познание начинается не с радикального картезианского сомнения, которое невозможно, так как человеку не дано избавиться имеющихся у него предрассудков. Реальное сомнение всегда конкретно. Оно ставит нас перед проблемой, для решения которой выдвигается гипотеза. Из этой гипотезы мы дедуктивно выводим следствия, подвергаемые экспериментальной проверке. Подтвержденные положения входят в здание научного знания. Эти положения – научные верования – фаллибильны, т. е. погрешимы. Для ученых нет положений, которые нельзя было бы проверять и в случае необходимости опровергать.

С точки зрения Пирса, Декарт был прав, требуя от ученых оперирования только ясными и отчетливыми понятиями. Его ошибка в том, что он не дал четкого различия между тем, что только кажется ясным, и тем, что действительно является таковым. Вот что пишет Пирс: “Рассмотрите, какого рода следствия, могущие иметь практическое значение, имеет, как мы считаем, объект нашего понятия. Тогда наше понятие об этих следствиях и есть полное понятие об объекте”.

Это положение, которое его автор давал в разных формулировках, сохраняя исходный смысл, названное принципом Пирса, и было положено Джемсом в основание прагматизма.

Джемс Уильям, его вклад в развитие прагматизма

Джемс Уильям родился в 1842 г. Он получил прекрасное домашнее образование, которое продолжил в Гарвардском университете на медицинском факультете. С детства он много путешествовал и во время учебы участвовал в научной экспедиции на Амазонку. После Гарварда Джемс изучал медицину и психологию в Германии. В 1873 г. он стал профессором анатомии и физиологии родного университета, где с 1875 г. впервые в Америке начал читать курс психологии. С 1879 г. он стал преподавать и философию. Как психолог Джемс приобрел всемирную известность благодаря двухтомному труду “Принципы психологии” (1890). После публикации в 1897 г. тома его философских работ “Воля к вере и другие очерки популярной философии” он становится известен и как философ. В конце XIX – начале XX в. Джемс был очень популярен. Он читает лекции в Америке и Европе, много публикуется. Его идеи пользуются влиянием и широко обсуждаются. Его философское учение рассматривают как выражение духа американизма, как оригинальный вклад Америки в материнскую культуру Европы. Умер Джемс в 1910 г.

Кроме упомянутых выше, к числу наиболее известных трудов Джемса относятся: “Многообразие религиозного опыта”, М., 1993; “Существует ли сознание” (1904); “Прагматизм” (1910); “Вселенная с плюралистической точки зрения” М., 1911; “Психология” М., 1991; “Воля и вера” М., 1997.

Джемса-философа невозможно оторвать от Джемса-психолога. Его психологические концепции складывались не без влияния Пирса, с которым он тесно общался, примкнув в Гарварде к группе математиков, естествоиспытателей, юристов, теологов, называвших себя “метафизическим клубом”. Одной из наиболее ярких личностей в этой группе был Пирс, принимавший активное участие во всех дискуссиях, неоднократно выступавший с докладами. Оригинальность идеи последнего, несмотря на недостатки в форме изложения, Джемс смог оценить и использовать в своей деятельности и как психолога, и как философа. Он всегда чтил Пирса как гения и отдавал ему должное в своих трудах. Именно благодаря Джемсу имя Пирса впервые стало широко известно и в Европе, и в Америке, и его идеи воспринимались первоначально в интерпретации Джемса.

Как психолог-экспериментатор Джемс известен своей теорией эмоции. Он исследовал мышечные и поведенческие формы проявления эмоциональных состояний и установил, что, если, например, хорошее настроение сопровождается улыбкой, то, растягивая губы в улыбке, когда у тебя настроение плохое, можно вызнать повышение жизненного тонуса. Американский лозунг времен “Великой депрессии” – “Улыбайтесь!” навеян этой концепцией. В теории эмоций Джемса лежат корни “бихевиоризма” – направления в психологии, согласно которому предметом этой науки является не сознание, а поведение, понимаемое как совокупность двигательных и сводимых к ним словесных и эмоциональных ответов (реакций) на воздействия (стимулы) внешней среды.

В теоретической психологии Джемс принимает формулу Спенсера о тождестве ментальной и телесной жизни, о психике как инструменте приспособления организма к среде. Как и Пирс, он видит основную функцию разума в решении проблем, в поиске ориентиров для действия.

Влияние бескомпромиссного эмпиризма Пирса чувствуется и в концепции “потока сознания”, развитой Джемсом в “Принципах психологии”. Последняя представляла собой попытку подвести определенные итоги развития психологии как эмпирической дисциплины. В реальном опыте самонаблюдения психика дана нам как непрерывный поток целостных, проникающих друг друга состояний, в которых отдельные составляющие типа ощущений, представлений, волнений, эмоций и т. п. “сущности”, изучаемые традиционной психологией, выделяются путем насильственного абстрагирования. (Близкую концепцию развивал в это время А. Бергсон, и между Джемсом и Бергсоном возникли споры о приоритете.) Эта концепция легла в основу литературы “потока сознания”, представители которой – Дж. Джойс, В. Вулф, Г. Стайн, М. Пруст – видели в прямом воспроизведении процессов душевной жизни основной метод ее изображения, претендуя на универсальность и на особую полноту иллюзии “присутствия”, “сопереживания” при передаче психических состояний.

От концепции “потока сознания” остается один шаг, который и сделал Джемс, к отрицанию существования сознания как особой сущности, которая может к чему-либо относиться. Не сознание, а личность, понимаемая как некий волевой центр, относится к потоку ощущений-переживаний, которые и являются последней реальностью, данной нам в опыте. То, что обычно называют вещью, данной в восприятии, является результатом воздействия воли на поток ощущений-переживаний, конструктом, зависящим от целей и средств наших возможных действий. Эту концепцию Джемс назвал “радикальным эмпиризмом” – то, что познается, и то, в чем познается, является опытом, понимаемым как поток переживаний ощущений, эмоций, волнений.

Джемс, как бы следуя за Гегелем, расширяет содержание понятия “опыт”. (Гегель, критикуя Канта, по мнению которого такие предметы, как Бог, свобода, бессмертная душа, не даны в опыте, понимаемом как чувственное, т. е. пространственно-временное, созерцание, и поэтому не познаваемы, утверждал, что все, существующее в сознании, и есть данное в опыте и доступное познанию.) Более того, по Джемсу, не только то, что наличествует в нормальном бодрствующем сознании (а в нем наличествуют и религиозные переживания, составляющие действительный эмпирический базис религий), но и ощущение того, что за пределами такого сознания находятся другие его формы, совершенно от него отличные (о чем свидетельствуют, по Джемсу, работы мистиков), дано в опыте. (Эти высказывания Джемса, считающегося одним из классиков традиционной персоналистской психологии, пользуются большим успехом у современных представителей психологии трансперсональной.)

Итак, и наука, и религия имеют основание в опыте, понимаемом так, как того требует психология, свободная от метафизических предпосылок, опирающаяся исключительно на то, что дано в опыте. Однако религиозный и научный образы мира столь различны, что примирение их кажется совершенно невозможным. Тем более что философия, призванная привести к согласию сферы человеческого опыта, сама распадается на множество противоречащих друг другу учений! За различием философских учений Джемс-психолог видит различие темпераментов их творцов, различие реакций людей разных психологических типов на бесконечность и чуждость Вселенной, ничтожными частичками которой мы себя ощущаем. Как философ Джемс ставит перед собой две задачи: первую – способствовать преодолению философских споров, вторую – показать возможность согласования религиозного и научного подходов к миру. При решении обеих задач он опирается на те положения своего гениального коллеги, которые и назвал “принципом Пирса”.

Из этого принципа (одна из формулировок его была приведена выше в параграфе о Пирсе), по мнению Джемса, следует, что если две идеи ведут к одним и тем же практическим результатам, то мы имеем дело с одной идеей, только по-разному выраженной Существующие философские учения можно, как считает Джемс, объединить, отбрасывая чисто личностные вариации в точках зрения, в два основных направления – эмпиризма и рационализма, выражающих различие жесткого и мягкого типов темпераментов. Применяя же критерий, сформулированный выше, можно обнаружить то, что тождественно в этих позициях, то, что обусловлено сутью дела. Сутью философского дела является поиск такой картины мира, которая помогла бы нам перенести чуждость Вселенной и которая могла быть общезначимой, благодаря соответственно с верованиями здравого смысла, с господствующими религиозными и научными представлениями. С другой стороны, эта картина должна отвечать определенному, рационально обоснованному, критерию истины. Поиск такого критерия и является первой задачей философа.

По мнению Джемса, если применить “принцип Пирса” к понятию “истина”, то мы придем к следующим результатам. Истинными мы называем те наши идеи, теории, суждения, которые, направляя наши действия, ведут к желаемым результатам. Отсюда следует, что “какая-нибудь мысль “истинна” постольку, поскольку вера в нее выгодна для нашей жизни”, что существует не “истина”, а “истины”, соответствующие множеству индивидов, добывающих эти истины для практических целей, что “истина – это разновидность блага. Истинным называется все то, что оказывается благом в области убеждений, и к тому же благом, в силу определенных наглядных оснований”.

Отождествление критерия истины той или иной идеи с успехом действия на основе этой идеи соответствует представлениям Джемса о психологии личности. С точки зрения Джемса, самоуважение – чувство, без которого нет человека как личности, – может быть выражено формулой, числитель которой выражает наш действительный успех, а знаменатель – наши притязания. Наши притязания основываются на наших идеях о мире, о нашем месте в нем, о наших способностях. Чем истиннее в прагматическом смысле будут наши идеи, тем больший успех ожидает нас, тем более укрепляется личностное начало.

Таким образом, Джемс отошел от концепции Пирса, согласно которой истина является общезначимым принудительным верованием, и стал на индивидуалистические и плюралистические позиции. Именно такая позиция и стала отождествляться с термином “прагматизм”, что и заставило Пирса отказаться от него.

Принятие прагматического критерия истины позволяет, с точки зрения Джемса, согласовать верования здравого смысла, религиозные убеждения и положения науки. При этом оказывается, что они могут быть согласованы только в контексте определенного взгляда, на Вселенную. Образ Вселенной, соответствующий плюралистической концепции истины, противостоит как материалистическому воззрению на нее, так и воззрениям абсолютного идеализма.

И материализм, и абсолютный идеализм рассматривают Вселенную как в принципе завершенную, ставшую. В такой Вселенной нет места для перерывов, для возникновения нового, для личной инициативы. При этом материализм, для которого дух является чем-то чуждым миру, неизбежно ведет к атеизму и служит основанием для мрачного и тяжелого мировоззрения, оставляющего конкретного человека без опоры в борьбе против тягот жизни, страданий и одиночества. Абсолютный же идеализм Гегеля и его последователей (Джемс имеет в виду англичанина Брэдли и американца Ройса) полагает в основу мира хотя и духовное, но чуждое нам начало, бесстрастное и недоступное для нашего воздействия.

Джемс считает, что образом мира, наиболее соответствующим прагматическому принципу плюрализма истин, является тот, который оформляется в философии Бергсона, в его учении о “творческой эволюции”. В таком мире может быть место для Бога – соратника, спутника, партнера человека, гаранта сохранения! его неповторимой индивидуальности, т. е. для такого Бога, в которого верят простые люди, нуждающиеся в этой идее для успешной борьбы с хаосом и злом повседневного существования.

Идея Бога оправдана прагматически, так как она способствует жизненному успеху. Эта идея опирается на реальный опыт, на импульсы, идущие из сферы подсознательного. Какое истолкование дать этим импульсам, в конечном итоге личное дело. Сам Джемс считал, что они могут быть истолкованы как результат воздействия на нас высшего, всемогущего, но все же конечного, существа, которое не только действует на нас, но и доступно нашему воздействию. Принять эту или другую гипотезу – акт проявления свободы воли. Принять религиозную доктрину и действовать в соответствии с ней в повседневной жизни значит обрести шанс, если она верна, на загробное существование. Если, опасаясь возможности ошибиться, |отказаться от религии, то этот шанс будет потерян. Выбор, с точки зрения прагматизма, самоочевиден. Прагматизм Джемса не первая и не последняя попытка найти компромисс науки и религии. Форма, в которой этот компромисс осуществлялся, определялась с одной стороны средой, в которой он творил (американизм Джемса), с другой – его личными качествами.

Джемс был человеком демократических убеждений, очень терпимым к взглядам других людей. Считая, что мир, в котором мы живем, плох, он не считал его безнадежно плохим. Он верил в возможность улучшения мира, как религиозный человек, занимая позицию “мелиоризма” – веры в то, что существуют высшие силы, занятые усовершенствованием мира в направлении наших собственных идеалов, как гражданин, выступая против господства монополий, говоря о более или менее социалистическом будущем, к которому мы должны двигаться. Его антимилитаризм проявился в очерке “Моральный эквивалент войны” (1904), в котором американский мыслитель, видящий истоки милитаризма в таких личностных качествах, как гордость, соперничество и т. п., ставит задачу поиска социально приемлемых форм их реализации.

Джон Дьюи – виднейший представитель прагматизма в первой половине XX вв.

Виднейшим и наиболее влиятельным представителем прагматизма в первой половине XX вв. был американский мыслитель и общественный деятель Дьюи Джон. Он родился в 1859 г. – в год выхода в свет книги Дарвина “Происхождение видов”. Эволюционные идеи дарвинизма легли в основу его миросозерцания. В годы становления на него оказали влияние также Гегель и Конт. Определяющим же стало воздействие идей Джемса, его “Принципов психологии”. Дьюи, которого иногда называли логиком прагматизма, защищал инструментализм – учение о том, что понятия не слепки реальности, а инструменты для ориентации в мире опыта. Он выступал против абсолютизации ценностей, подчеркивая их жизненно-ситуативный характер. Исходя из идей прагматизма, он предпринял попытки реформировать систему образования, пересмотреть его цели.

Джон Дьюи был профессором ряда университетов США. Два года провел в Пекине в качестве преподавателя и советника по строительству системы образования. Был в научных командировках в Турции, Мексике и СССР. Одно время он был председателем лиги “Свободного политического действия”, объединявшей все партии и группы левого направления, действовавшие в США. Во второй половине 30-х гг. он согласился возглавить международную комиссию по расследованию “антисоветской деятельности” Троцкого. Комиссия, изучив обширную документацию, признала, что сталинские обвинения Троцкого – клевета. Известны выступления Дьюи за политическое равноправие женщин.

Джон Дьюи внес вклад почти во все области американской культуры. В Америке он до сих пор считается самым влиятельным философом, воплощением идеи философии. Дьюи оставил большое литературное наследство, насчитывающее примерно 30 книг и 900 статей. Его работы охватывают почти все сферы философского и социального знания. Умер он в Нью-Йорке в 1952 г.

К важнейшим работам Дьюи можно отнести следующие: “Школа и общество” М., 1922; “Исследования по логической теории” (1903); “Как мы мыслим” (1910); “Дарвинизм и философия” (1910); “Демократия и образование” (1916); “Очерки по экспериментальной логике” (1916); “Реконструкция в философии” (1920); “Человеческая природа и поведение” (1922); Опыт и природа” (1925); “Единство науки как социальная проблема” (1938); “Теория оценки” (1938). На русском языке творчество Дьюи почти не представлено. В конце 20-х – начале 30-х гг. была переведена работа “Как мы мыслим”, получившая название “Психология и педагогика мышления” (М., 1915); в последнее время были опубликованы статьи: “Цели и средства” (в кн. Этическая мысль, 1991. М., 1992) и “Философия и культура” (в альманахе “Метафизические исследования”. Вып. 5. Культура. СПб., 1988).

Давая очень высокую оценку построениям Джемса, особенно его “Принципам психологии”, Дьюи уже в начале своей деятельности расходится с ним в вопросе о личности. Джемс рассматривал личностное начало как нечто самобытное, неразложимое на элементы, как метафизическую действительность. Дьюи сводит личность к биологическим и социальным компонентам. На этом основании сам Дьюи определял свою позицию как натуралистическую и даже материалистическую.

Дьюи продолжает начатое Гегелем и Джемсом расширение Содержания понятия “опыт”. Для него опыт не сознание, а история, обращенная в будущее. В опыт входят сны, безумие, болезнь, смерть, войны, поражение, неясность, ложь и ужас, он включает трансцендентальные системы, эмпирические науки. Опыт включает склонности, мешающие усвоению опыта. Эквивалентами понятия “опыт” являются понятия “жизнь”, “культура”. Опыт – это то, чем обладают, и то, что исследуют, познают для более уверенного обладания им. Можно сомневаться в наших суждениях относительно содержания опыта, принимаем ли мы эти суждения на веру, или обосновываем их интеллектуально, но не в отношении того, что мы есть сами или чем обладаем. Вопросы об “иметь” и о “быть” являются вопросами экзистенциональными, ответы на которые нельзя квалифицировать с точки зрения истинности и ложности. Рефлексивное мышление – специфический для человека вид исследовательской деятельности – стремится внести ясность, устойчивость, гармонию в опыт, где царят тревоги и конфликты. Здравый смысл, религии и науки, философские системы – являются устойчивыми социальными формами, предназначенными для выполнения этой функции. Во всех этих формах мышление действует однотипно. Если попытки справиться с жизненным затруднением, действуя привычными; методами, не приводят к результату, то формулируют проблему, подлежащую разрешению, и идею способа ее преодоления. Выдвинутая идея развивается и проясняется системой других идей в разных аспектах, лишь затем она становится основой действий. Только результат действия показывает, следует принять такое решение проблемы или отвергнуть, чтобы откорректировать ее постановку.

Чтобы приспособить мир к себе, человечеству понадобились сначала магия и мифы, затем идеи неизменности бытия и возможности прогресса, вселенной, управляемой всеобщими необходимыми законами. Благодаря науке, опирающейся на эти идеи и на операции контроля полученных результатов путем их верификации, мы приспособили мир к своим потребностям.

Реальные практические успехи научного подхода к миру привели к тому, что образ мира, создаваемый наукой, стал выдаваться в классических философских школах за сам мир.

Однако если не закрывать глаза на опыт, которым мы обладаем, на историю, которую мы переживаем, становится ясным, что научный образ мира – это не сам мир. Та действительность, в которую мы погружены, хаотична и ненадежна, а наше существование, прогресс условий и форм индивидуальной и социальной жизни не гарантирован какими-либо инстанциями. Мы сами несем ответственность за то, кто мы есть, и за то, куда мы идем. Мы сами выбираем себя и свой путь. Философия должна помочь сделать этот выбор осознанным.

Как и все другие формы рефлексивного мышления, философия имеет дело с опытом, понимаемым как жизнь, как история, как культура. У философии прошлого и настоящего одна задача – согласовать конгломерат традиций, являющийся опорой для деятельности, с новыми тенденциями и чаяниями, несовместимыми с прежними авторитетами. Формируя схемы, которые в будущем должны утвердиться в мыслях и поступках, философия реагирует на изменения в культуре, утверждая себя как явление культуры.

Явления культуры, представляемые антропологом, образуют материал и для работы философов. Культурная антропология – наука, и она, как всякая наука, занята поисками истин, научный фактор безусловно играл значение при определении той роли, которую играла философия в истории, однако он имел скорее отрицательное значение. Понятия, возникшие в результате подтвержденных наблюдений, эксперимента и вычислений, т. е., другими словами, понятия, сформулированные как научные факты и принципы, использовались в качестве критериев при оценке как ценностей, переходящих по традиции от поколения к поколению, так и тех, которые предлагал чувственный опыт. Все же, что не совпадало с подобными критериями, не учитывалось в любом непредвзятом философствовании. При таком подходе научному знанию придавалось неимоверно большое значение в философии. Тем не менее, критерий этот негативен: исключение непоследовательности и требование включать в содержание философии только те факты, которые подтверждены наукой, совсем не идентичны выработке положительного принципа.

Философия, в отличие от культурной антропологии, аналитически расчленяет и синтетически реконструирует опыт. Философия в большей степени запита определением понятий, нежели поисками истин. Отдавая должное истинам, мы все же вынуждены признать, что понятие является более широкой категорией: истины составляют всего лишь один из классов понятий, причем для входящих в данную группу элементов необходимость верификации собственной значимости является неотъемлемой частью их значения. За этим же островком истинных или ложных по своей природе понятий лежит целый океан понятий, для которых обозначение “истинный” или “ложный” неприменимы.

К таким понятиям относятся понятия, выражающие оценки, цели, верования. Они могут быть интерпретированы на основе “принципа Пирса” по их реальной функции в жизненном процессе. Они оказываются инструментами ориентации в жизненных ситуациях. При более углубленном анализе обнаруживается инструментальный характер и научных идей, которые в прежней философии рассматривались только с точки зрения истинности или ложности, что вполне допустимо, но недостаток но. Инструментальны в конечном итоге даже и факты, так как они являются следствием нашего выбора, нашей организации! опыта. Фактов как чего-то независимого от нас для Дьюи не существует.

Таким образом, для Дьюи наше мышление – средство приспособления к среде, возникшее в ходе биологической эволюции. Идеи – функции реальных проблем. По содержанию – они проекты действия, направленного на приспособление мира к нашим целям. Они – инструменты, обеспечивающие наше, существование в мире, полном опасностей. Религия и метафизика являются продуктами фантазии, возникающими в неблагоприятных для жизни условиях.

Дьюи отвергает определение истины как адекватности мышления бытию. Истинность какой-либо идеи – в ее надежности как инструмента овладения опытом. Приращение истины – это приращение числа идей, гарантирующих достижение наших целей. Но эти гарантии не имеют абсолютного характера. Все идеи подлежат усовершенствованиям по мере возникновения новых ситуаций.

Для инструментализма Дьюи не существует абсолютных ценностей. Все они носят жизненный и ситуативный характер. После выяснения практических последствий человеческое сообщество или принимает, или отвергает их. Одна из особый задач философии состоит в непрерывном критическом анализе наличных ценностей, подготавливая возможность их радикального обновления в связи с изменениями жизненных условий.

Особое внимание уделил Дьюи вопросу о соотношении целей и средств человеческих действий. Так как достигнутая цель становится средствам для других целей, то цели и средства в конечном итоге неотличимы. Цель не оправдывает средства, и является основанием для анализа применяемых средств, для поиска средств, соизмеримых с поставленной целью.

Дьюи считает, что не существует рациональных методов определения конечных целей. Нужно терпеливо искать ценности, разделяемые всеми и каждым, связанные с основами существования общества. Соглашаясь с марксистами в том, что возрастание власти над природой и уничтожение власти человека над человеком можно рассматривать как цель, не требующую обоснования и служащую для обоснования всех других целей, Дьюи считает, что тезис о классовой борьбе как средстве достижения этой цели не был подтвержден анализом реальных последствий этой борьбы, их адекватности ей. По Дьюи, проблемы оценки нет вне анализа связи целей и средств. Утописты же не считают достойной работу по тщательному анализу соотношения целей и средств.

Проблемами школьного образования Дьюи занимался всю свою творческую жизнь. Его основная мысль состоит в том, что школа не готовит к жизни, а уже есть жизнь, что учеба есть очень серьезный труд. (В США начало учебного года отмечается как общенациональный праздник – День труда.) Благодаря Дьюи в педагогике получил права гражданства экспериментальный метод.

Идеи Дьюи, его личность, занимаемая им последовательно демократическая позиция оказывали влияние на несколько поколений интеллектуалов Америки. Его инструментализм послужил основой для разработки методологии операционализма физиками П. У. Бриджменом и А. С. Эддингтоном. Его педагогические идеи инициировали обсуждение проблем реформы школьного образования в США и Европе.

В конце XX в. идеи Дьюи были переосмыслены в творчестве Рорти Ричарда (род. в 1931 г.), которого после публикации работ “Философия и зеркало природы” (1979 г., на русском языке – 1997 г.), “Последствия прагматизма” (1982); “Случайность, ирония и солидарность” (1989 г., на русском языке -1996 г.) по праву считают ведущим представителем неопрагматизма и одним из ведущих метафилософов эпохи постмодернизма.

Ричард Рорти, его идеи, основные работы

Ричард Рорти вырос в семье левых интеллектуалов, настроенных демократически, социалистически и антисталинистски. Властителем дум для американцев такой идеологической ориентации был в эти годы Дж. Дьюи, с трудами которого Рорти. познакомился еще в ранней юности. Однако лучшие философские работы. Дьюи были написаны еще в начале XX в. Между двумя мировыми войнами в американской философии почти ничего не происходило. С 50-х гг. XX в. моду в философии Америки стали задавать философы-аналитики стремились сделать философию наукой, ориентированной на исследование языка науки, в то время как Дьюи считал, что философия должна опираться на все сферы человеческой культуры, рассматриваемых в становлений, т. е. исторически.

Рорти получил высшее образование в Чикагском университете, где, как он сам замечает, недолгое время его учителями были представители одной из ветвей аналитической философии – логические позитивисты – эмигранты из Австрии и Германии – Карнап, Гемпель и др. Однако он был ориентирован на изучение истории философии и по-настоящему с аналитической философией и с попытками сочетать ее с некоторыми идеями прагматизма, предпринятыми Куайном и Дэвидсоном, он познакомился, работая преподавателем Принстонского университета (1961-1982). В этот же период начинается его знакомство с идеями позднего Витгенштейна, которого он считает: одним из трех (двое других – Дьюи и Хайдеггер) великих философов XX вв.

Хотя написанная им большая вводная статья к книге “Лингвистический поворот”, изданной под его редакцией в 1967 г. соответствует требованиям к философским публикациям, сложившимся в сообществе аналитических философов Америки на основе определенного понимания природы философии, она, предвосхищая “Философию и зеркало природы”, уже содержит, некоторые положения, ставящие под сомнение само это понимание. Сама же названная работа, появившаяся через 12 лет после “Лингвистического поворота”, не только содержательно демонстрирует отход от того понимания природы и задач философии, который сложился в рамках аналитической традиции, но и стилистически, предпочтя повествование рассуждению.

“Философия и зеркало природы” была критически встречена профессиональными философами Соединенных Штатов и с большим интересом широкой публикой как Америки, так и Европы. В 1982 г. Рорти покидает Принстонский университет – центр сторонников онаучивания и профессионализации философии. Он переходит на кафедру гуманитарных наук университета штата Вирджиния. С 1998 г. он профессор сравнительной литературы Станфордского университета. Это должностное движение “от науки к литературе” отражает эволюцию мыслителя от философской позиции к постфилософской.

Уже упомянутые работы Рорти, последовавшие за “Философией и зеркалом природы”, а также двухтомник “Философских сочинений” (1991 г.; некоторые из статей 80-90-х гг., собранные здесь, переведены на русский язык), работа “Истина и прогресс” (1998) и др. показывают, что современного американского мыслителя все меньше интересуют узкие профессиональные проблемы, хотя и они остаются в поле его внимания, и все больше его привлекают вопросы, связанные с осмыслением явлений истории культуры вообще и особенно литературы, которая, по его мнению, вытесняет из массового сознания религию, науку и профессиональную философию, а также проблемы истории и функционирования институтов либерального демократического общества. В лице Рорти мы видим теперь не профессионального философа в американском стиле, а европейски образованного и разностороннего мыслителя, активно участвующего к общественных дискуссиях. В интеллектуальной жизни Соединенных Штатов не было подобной фигуры со времени Джона Дьюи.

По мнению Рорти, образы, а не суждения, метафоры, а не (утверждения, определяют большую часть наших философских Убеждений. Образ, пленником которого является традиционная философия, к которой он относит и аналитическую философию, представляет ум в виде огромного зеркала, содержащего различные отображения, одни из которых точны, а другие – нет. Без представления об уме как зеркале понятие познания, как точного отражения не появилось бы. Без этого последнего понятия стратегия, свойственная философам от Декарта до Канта, – получение все более точных отображений реальности путем осмотра, починки и полировки зеркала – не имела бы, считает Р. Рорти, смысла. Принятие этой стратегии и обусловливает современные разговоры о том, что философия должна заключаться в “концептуальном анализе”, или “феноменология веском анализе”,.или “экспликации значений”, или же в анализе “логики нашего языка”, или “структуры активности нашего сознания”.

Чтобы преодолеть эти пустые споры, необходимо, считает американский мыслитель, избавиться от иллюзий, порождаемых этой метафорой, пойти по пути, указанному прагматизмом, особенно Дьюи, Хайдеггером, Витгенштейном. Последний, по мнению Рорти, во второй период творчества разрушил представление о языке как отображении мира, отстаиваемое им в первый период, представление, лежащее в основании той разновидности аналитической философии, которая получила широкое распространение в академических кругах Америки. Если язык является совокупностью игр, то он не может быть “зеркалом природы”. По мнению Рорти, в, указании этих корней заключается величайшее достижение Хайдеггера. Хайдеггеровский пересмотр истории философии позволяет усматривать возникновение образа зеркала в греческой философии. Таким образом, немецкий мыслитель позволяет нам “дистанцироваться” от традиции.

Дьюи, в свою очередь, хотя и не обладал диалектической остротой Витгенштейна и историческим умом Хайдеггера, писал свои произведения, полемизируя с традицией зеркального образа, исходя из своего видения нового общества. В культуре, его идеального общества господствуют идеалы не объективного познания, а эстетического видения. В этой культуре, говорил он, искусства и науки будут “спонтанными цветами жизни”. Именно стремление отстраниться от Канта объединяет постницшеанскую традицию в европейской философии с прагматистской традицией в американской философии.

Отказ от метафоры зеркала ведет и к отказу от положения, что “истина – это соответствие существу реальности”. Этот тезис, который, как кажется многим, является выражением здравого смысла и который философия должна уважать и защищать, формулирует один из возможных философских взглядов, это всего лишь, полагает американский мыслитель, обрывок устаревшего жаргона платоников. Наиболее приемлем взгляд на истину, по его мнению, как на социально обусловленную веру, т. е. взгляд прагматизма.

Отказавшись от метафоры зеркала, философия больше не будет соотноситься, как того хотел Кант, с “судом чистого разума”, Ее представители будут не профессионалами в области аргументации, а многосторонними мыслителями в духе Сократа, стремящимися к постановке новых проблем и к развитию того великого синтеза, который представляет собой культура. Освободившись от ограничений анализа, который хотел бы превратить ее в научную дисциплину, философия осознает, что не существует конечного числа вопросов, требующих ответа, или конечного числа фундаментальных проблем. Наступит, по Рорти, новый постфилософский этап развития мысли.

Заключение

Откатавшись даже от функции создания единого на все времена словаря, позволяющего осуществлять синтез или отвергать достижения других сфер деятельности, философия трансформируется в “критику культуры”, утрачивая свое исключительное положение среди других дисциплин. Теперь она основывается на исторических и социальных критериях и занимается в основном сравнительным анализом преимуществ и недостатков, различных миросозерцании. Отличительной особенностью нового постфилософского развития является переход от категории объективности к категории солидарности. Последняя достигается не строгой систематичностью рефлексии, подчиненной единому принуждающему методу, а благодаря иронии. Ирония – это средство освобождения от любых чар, которого должны достичь граждане, становящегося подлинно либерального общества. Мыслитель нового типа является “иронизирующим либералом”, “историцистом и номиналистом”, осознающим случайный характер своих наиболее глубоких убеждений. Философ-неопрагматист: служит “либеральной утопии”, в которой он видит не неизбежное следствие человеческой природы и истории, а просто наилучшее выражение тех целей, которых добиваются в настоящее время люди.

Список литературы

1. Философская энциклопедия, гл. ред. Ф. В.Константинов, М., 1967, стр. – 592.

2. Философия: учебник. – М.: Гардарики, 2001, стр. – 816.

3. История философии: Учебное пособие для студентов высших учебных заведений, М., 2001, стр. – 800.

4. История философии: Учебник для высших учебных заведений, В. П. Кохановский, Феникс, 2005, стр. – 736.


Философия прагматизма