Когнитивный диссонанс и социальная атрибуция

Николай Филиппович Пoнoмapeв, доцент кафедры журналистики Пермского государственного университета, преподаватель Уральской академии государственной службы.

У любого человека есть свое собственное, проверенное опытом представление только об очень маленьких фрагментах мира, а информацию о “дальней реальности” он получает в ходе социализации (в семье, в школе, на работе) и от социальных субъектов, которым доверяет (“значимым другим”). Социальные схемы существенно облегчают принятие решения в незнакомых ситуациях. Знание эффектов и схем восприятия позволяет целенаправленно активизировать те или иные потребности или ценности адресата и влиять на его выбор поведенческих паттернов.

У любого человека есть свое собственное, проверенное опытом представление только об очень маленьких фрагментах мира, а информацию о “дальней реальности” он получает в ходе социализации (в семье, в школе, на работе) и от социальных субъектов, которым доверяет (“значимым другим”). В ходе общения индивид воспринимает новые знания и мнения как правильные и в дальнейшем использует их уже в качестве схем восприятия. Социальные схемы существенно облегчают принятие решения в незнакомых ситуациях. Стереотип – это схематичный и устойчивый образ социального субъекта, который усваивается индивидом при общении с другими социальными субъектами.

Жизненный опыт в виде накопленных знаний, мнений, схем восприятия и категоризации, с одной стороны, сужает индивиду горизонт восприятия, а с другой стороны – предоставляет в его распоряжение ресурсы для продолжения сотрудничества со знакомыми социальными группами и для установления социального взаимодействия с новыми. Так наше прошлое связывается с нашим настоящим и будущим.

Знание эффектов и схем восприятия позволяет целенаправленно активизировать те или иные потребности или ценности адресата и влиять на его выбор поведенческих паттернов.

Когнитивный диссонанс и социальная атрибуция

Избирательность восприятия во многом определяется как индивидуальной картиной мира, которая включает в себя накопленные индивидом ценности, мнения, аттитюды, знания, в том числе представления о самом себе (“Я-концепцию”), так и его биологическими, социальными и духовными потребностями. Новые сведения легче замечаются и лучше запоминаются, если они либо полностью соответствуют, либо абсолютно противоречат картине мира или конкретным стереотипам (аттитюдам) индивида. Проще говоря, индивид вообще не обращает внимания на неприемлемые и/или неуместные сообщения. Согласно Никласу Луману, информация – это дополнительные сведения (подробности) об уже известном индивиду социальном субъекте или социальном явлении. То, что мы вообще не знаем, нас не интересует.

Человек одновременно и воспринимает, и порождает действительность, но делает это в определенных рамках. Любой участник ситуации имеет право и способен истолковать ее по-новому (изменить ее личностный смысл), но он не может без согласования с соучастниками изменить разделяемое (общее) социокультурное пространство, в котором и происходит это взаимодействие. Согласно теореме Уильяма Томаса, “если ситуация определяется как реальная, она реальна по своим последствиям”.

Человек обычно стремится к тому, чтобы согласовать новые знания, высказываемые им самим мнения и совершаемые им поступки (это все обозначается термином ” когниции”) с собственной картиной мира. Когда это удается, он переживает положительные эмоции. В противном случае он испытывает дискомфорт, от которого стремится быстрее избавиться. Поведение человека в подобной ситуации объясняется теорией когнитивного диссонанса.

Когнитивный диссонанс – это состояние дискомфорта, которое испытывает человек после получения сообщения или совершения действия, противоречащих его знаниям, мнениям или “Я-концепции” (таб. 1).

Таблица 1. Когнитивный диссонанс

Дискомфорт
Новые когниции субъекта“Старые” когницииДействия субъектаИсход конфликта

Оценка субъектом своего поступка

Новые знания субъекта

Точка зрения субъекта

“Я-концепция” субъекта

Ценности субъекта

Знания субъекта

Аттитюды субъекта

Нормы “Мы-группы”

Знания “Мы-группы”

Мнение “Мы-группы”

Перцептивная защита

Девальвация нового знания

Коррекция картины мира

Изменение поведения

Выход из “Мы-группы”

Самоатрибуция

Подчинение “Мы-группы”

Поиск “правильных ответов” (коммуникативная активность)

Воздействие на “Мы-группу”

Избегание конфликта

Подавление конфликта

Разрешение конфликта

Компромисс

Сообщение о негативных аспектах уже выбранной линии поведения или выбранного объекта (как и знание позитивных сторон отвергнутых вариантов) подвергает сомнению правильность сделанного выбора, а также позитивное представление индивида о самом себе. Чем больше это расхождение (диссонанс) между должным (“правильным”) и реальным (“сделанным”), тем больше сил требуется на его уменьшение (редукцию). Индивид либо приступит к поиску сообщений, которые подтвердят правильность его решения (то есть усилит позитив выбранного или негатив отвергнутого и ослабит негатив выбранного или позитив отвергнутого), либо внесет изменения в свою систему ценностей (повысив значимость провоцирующих диссонанс доводов и снизив значимость имеющихся знаний), либо уменьшит личностную значимость уже принятого решения. Итак, индивид пытается увеличить привлекательность избранного пути и одновременно уменьшить позитивность отклоненного варианта. В крайнем случае, он может рассматривать эти альтернативы как одинаково приемлемые.

Если диссонанс вызван разногласиями с “Мы-группой”, индивид может изменить свое мнение, убедить членов группы в своей правоте или покинуть эту группу. Таким образом, когнитивный диссонанс, который порождает сильный внутренний дискомфорт, часто подталкивает человека как к поиску новых единомышленников, так к поиску новых сообщений по актуальной для него проблеме (коммуникативной активности).

Например, курильщик может следовать одной из трех тактик.

Обесценить достоверность сообщений медиков (девальвация нового знания), чтобы не менять свое поведение и защитить свою картину мира (перцептивная защита).

Согласиться с доводами медиков, изменить и свою картину мира, и свое поведение, то есть осознанно бросить курить.

Осознать ценность курения как способа удовлетворения потребности, которая для него важнее заботы о здоровье (самоатрибуция), то есть осознанно продолжать курить.

Таким образом, индивид использует для выхода из когнитивного диссонанса как внутриличностного ценностного конфликта разные стратегии, в числе которых избегание, подавление, компромисс и разрешение. Однако при этом у него остается еще два варианта:

Либо отложить оценку сделанного выбора (высказанного мнения или совершенного поступка) до момента получения дополнительных сведений по проблеме;

Либо признать приоритет новых когниций и убедить членов “Мы-группы” в своей правоте (по сути дела, попытаться изменить внутригрупповое социокультурное пространство). Очевидно, что и тот и другой вариант имеют непосредственное отношение к стратегиям социального воздействия.

Стремление избежать когнитивного диссонанса становится почти непреодолимым фильтром при восприятии индивидом “неправильных сообщений”, удерживает его высказываний или поступков, которые противоречат “Мы-группе”, а также взвешенно оценивать результаты своей деятельности.

Если индивиды с высокой самооценкой предпочитают корректировать свое поведение и/или картину мира либо прибегают к компенсирующим тактикам типа “зато мы делаем ракеты” или “зелен виноград”, то индивиды с низкой самооценкой либо не замечают в реальности никаких противоречий либо чрезмерно преувеличивают значимость новой информации для себя лично.

С одной стороны, чем меньше социальное воздействие провоцирует когнитивный диссонанс, тем оно результативнее, поскольку оно слабее ощущается адресатом как внешнее давление. С другой стороны, сильный когнитивный диссонанс провоцирует коммуникативную активность адресата.

По необходимости избирательно воспринимая действительность, человек пытается обнаружить причины происходящего вокруг него в рамках своей картины мира. Например, на вопрос, почему некто заболел раком и как ему вылечиться, разные люди могут ответить по-разному:

Священник может сказать о грехах и покаянии;

Профессор медицины – о биохимическом балансе и лекарствах;

Буддистский монах – о карме и медитации;

Активист экологического движения – о загрязнении природы и о гармонии с биосферой.

Если “правильное” (то есть соответствующее усвоенным при социализации социокультурным сценариям) поведение других людей в знакомых ситуациях не нуждается в специальных объяснениях, то, попадая в необычную обстановку или наблюдая экстраординарный поступок, мы часто прибегаем к социальной атрибуции как комплексу алгоритмов интерпретации действительности. По объекту различают самоатрибуцию и каузальную атрибуцию.

Самоатрибуция – это объяснение индивидом самому себе своих собственных поступков и/или умозаключение индивида о своей картине мира и личностных чертах на основе анализа своего поведения.

Наблюдая и объясняя свое поведение, мы познаем самих себя. Выстраивается бесконечная последовательность: “…картина мира – поведение – картина мира – поведение…”.

Картина мира влияет на восприятие и поведение, а когнитивный диссонанс и самоатрибуция могут привести к изменению картины мира. Совершив поступок, который противоречит “Я-концепции”, индивид объясняет его:

Либо внешними обстоятельствами (“…потому что меня заставили или я был вынужден(а)”);

Либо ситуативным психофизическим состоянием (“…потому что я не контролировал(а) себя”);

Либо своими ценностями (“…потому что мне нужны были деньги, слава и т. д.”).

Если ни один из этих вариантов “не проходит”, индивид либо вносит в свою картину мира и “Я-концепцию” соответствующие изменения (“оказывается, я слабовольный, жадный, тщеславный”), либо остается в состоянии когнитивного диссонанса. Первый и второй алгоритм – это обстоятельственная атрибуция, третий – личностная атрибуция.

Объект каузальной атрибуции – поведение другого человека. Успех других людей мы объясняем обстоятельствами, а провал – их личностными качествами. Эта фундаментальная ошибка атрибуции становится очевидной, если сравнить оценки неудачных действий участника события со стороны соучастника и постороннего наблюдателя. Соучастник объясняет провал несчастливыми обстоятельствами, а наблюдатель – бестолковостью участника. По всей видимости, большая включенность соучастника в событие сближает его оценки с оценками участника, который склонен к самооправданию. Иначе говоря, непосредственные участники событий и сторонние наблюдатели не могут достичь взаимопонимания до тех пор, пока каждый из них “не влезет в шкуру другого”.

Люди склонны к антропоморфным объяснениям всего и вся. Например, при пересказе содержания телеролика с движущимися геометрическими фигурами студенты обнаружили у треугольников и квадратов характеры, личностные качества и мотивы. “Провокаторами” подобных умозаключений часто становятся иллюзорные корреляции, которые представляют собой стойкие убеждения относительно взаимосвязи физических свойств, психологических характеристик и поведения людей: “квадратный подбородок – сильная воля – действует решительно”, “большой лоб – умный – ведет себя робко”, “жесткие волосы – своенравный характер – идет напролом”.

Выбор типа атрибуции во многом определяется социокультурной спецификой индивида. Понятно, что люди с коллективным ценностным центром тяжести (пурпурным, синим, зеленым) при объяснении негативных поступков более склонны к обстоятельственной атрибуции, а с индивидуальным (красным, оранжевым, желтым) – к личностной.


Когнитивный диссонанс и социальная атрибуция