Концепция информационного общества 2

Федеральное агентство по образованию

ГОУ ВПО “Уральский государственный педагогический

Университет”

Институт социального образования

Кафедра рекламы и связей с общественностью

Концепция информационного общества

Курсовая работа

Исполнитель:

Студент группы

Заочного отделения

______ ___________________

дата подпись

Научный руководитель:

Кафедра философии

Оценка: __________________

______ __________________

дата подпись

Екатеринбург, 2010 г.

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

ГЛАВА 1. ИДЕЯ ИНФОРМАЦИОННОГО ОБЩЕСТВА 5

1.1 Роль и значение информационных революций 5

1.2 Понятие информационного общества 7

1.3 Процесс информатизации общества 10

ГЛАВА 2. КОНЦЕПЦИИ ИНФОРМАЦИОННОГО ОБЩЕСТВА ВО

ВЗГЛЯДАХ РАЗЛИЧНЫХ ФИЛОСОФОВ 14

2.1 Информационное общество как постиндустриализм:

Дэниел Белл 14

2.2 Марксистский анализ информационного общества 22

2.3 Юрген Хабермас и концепция публичной сферы 28

2.4 Информация, рефлексия и отслеживание: Энтони Гидденс 29

2.5 Постмодернистские концепции, концепции

“постсовременности” 31

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 35

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 38

ВВЕДЕНИЕ

Последние десятилетия 20-го века были отмечены большими изменениями в сфере информационных технологий, существенным образом изменившими нашу повседневную жизнь. Достижения ученых в области электроники выразились в интенсивном развитии средств массовой коммуникации, широком распространении электронно-вычислительной техники (в частности персональных компьютеров), построении глобальных информационных сетей, в разработке технологий виртуальной реальности и других технических инновациях. Таким образом, на первый план была выдвинута та деятельность, которая связана с производством, потреблением, обработкой и хранением информации. Информационные технологии настолько глубоко проникли в жизнь людей, что уже перестали принадлежать только миру науки и техники. В связи с этим очень любят рассказывать и слушать, писать и читать про информационное общество, где самое главное – это информация.

Актуальность исследования состоит в том, что во всех индустриально развитых странах мира под воздействием научно-технического прогресса значительно выросли производительные силы общества, произошли значительные изменения в сфере техники и технологии. Возникла отрасль производства, связанная с информатизацией, благодаря которой появились новые направления в научных исследованиях и культуре. Эти изменения оказывают комплексное воздействие на все общество и приводят к значительным преобразованиям производственной и духовной жизни человека. Многие философы и социологи современности отводят главную роль в этих преобразованиях процессам информатизации и компьютеризации, а сам процесс преобразования называют становлением информационного общества. По оценкам философов и социологов значительные перемены в жизни людей имеют как позитивный, так и негативный характер. Но, несмотря на неоднозначный характер таких оценок, большинство исследователей считают, что отказ от процессов информатизации и модернизации в какой-либо стране приведет к приостановке в ней общемировых тенденций развития и сделает ее придатком других, более развитых стран. Все происходящее в рамках технического и технологического процесса непосредственно влияет на жизнь людей, меняет природу социума и его приоритеты. Поэтому так актуальны исследования процессов, связанных со становлением информационного общества.

В настоящее время осознаны предпосылки формирования и развития информационного общества в России. Поэтому проблема информатизации и становления информационного общества на данный момент является одной из самых актуальных. Этот процесс имеет глобальный характер, неизбежно вхождение нашей страны в мировое информационное сообщество, что в свою очередь повлечет изменения в сознании социума. Цель данной курсовой работы ознакомиться с возникновением и развитием информационного общества с философской точки зрения, определить, что представляет из себя это общество и обозначить процессы, характерные для него. Объект исследования – общество, которое можно по присущим ему характеристикам, рассматривать как отдельное явление в социальном, философском и психологическом ключе. Предметом исследования является информатизация, под воздействием которой претерпевают изменения процессы, происходящие в обществе, а следовательно меняется и само общество.

В данной работе рассмотрены вопросы, связанные с концепцией информационного общества.

1. Идея информационного общества

1.1 Роль и значение информационных революций

В истории развития цивилизации произошло несколько информационных революций – преобразований общественных отношений из-за кардинальных изменений в сфере обработки информации. Следствием подобных преобразований являлось приобретение человеческим обществом нового качества.[18, с. 16]

Первая революция связана с изобретением письменности, что привело к гигантскому качественному и количественному скачку. Появилась возможность передачи знаний от поколения к поколениям.

Вторая (середина XVI в.) вызвана изобретением книгопечатания, которое радикально изменило индустриальное общество, культуру, организацию деятельности.

Третья (конец XIX в.) обусловлена изобретением электричества, благодаря которому появились телеграф, телефон, радио, позволяющие оперативно передавать и накапливать информацию в любом объеме.

Четвертая (70-е гг. XX в.) связана с изобретением микропроцессорной технологии и появлением персонального компьютера. На микропроцессорах и интегральных схемах создаются компьютеры, компьютерные сети, системы передачи данных (информационные коммуникации). Этот период характеризуют три фундаментальные инновации:

1. переход от механических и электрических средств преобразования информации к электронным;

2. миниатюризация всех узлов, устройств, приборов, машин;

3. создание программно-управляемых устройств и процессов.

Для создания более целостного представления об этом периоде целесообразно познакомиться с приведенной ниже справкой о смене поколений электронно-вычислительных машин (ЭВМ) и сопоставить эти сведения с этапами в области обработки и передачи информации.

1-е поколение (начало 50-х гг.). Элементная база – электронные лампы. ЭВМ отличались большими габаритами, большим потреблением энергии, малым быстродействием, низкой надежностью, программированием в кодах.

2-е поколение (с конца 50-х гг.). Элементная база – полупроводниковые элементы. Улучшились по сравнению с ЭВМ предыдущего поколения все технические характеристики. Для программирования используются алгоритмические языки.

3-е поколение (начало 60-х гг.). Элементная база – интегральные схемы, многослойный печатный монтаж. Резкое снижение габаритов ЭВМ, повышение их надежности, увеличение производительности. Доступ с удаленных терминалов.

4-е поколение (с середины 70-х гг.). Элементная база- микропроцессоры, большие интегральные схемы. Улучшились технические характеристики. Массовый выпуск персональных компьютеров. Направления развития: мощные многопроцессорные вычислительные системы с высокой производительностью, создание дешевых микроЭВМ.

5-е поколение (с середины 80-х гг.). Началась разработка интеллектуальных компьютеров, пока не увенчавшаяся успехом. Внедрение во все сферы компьютерных сетей и их объединение, использование распределенной обработки данных, повсеместное применение компьютерных информационных технологий.[10, с. 215]

Последняя информационная революция выдвигает на первый план новую отрасль – информационную индустрию, связанную с производством технических средств, методов, технологий для производства новых знаний. Важнейшими составляющими информационной индустрии становятся все виды информационных технологий, особенно телекоммуникации. Современная информационная технология опирается на достижения в области компьютерной техники и средств связи.

Информационная технология (ИТ) – процесс, использующий совокупность средств и методов сбора, обработки и передачи данных (первичной информации) для получения информации нового качества о состоянии объекта, процесса или явления.

Телекоммуникации – дистанционная передача данных на базе компьютерных сетей и современных технических средств связи.[17, с. 60]

Усложнение индустриального производства, социальной, экономической и политической жизни, изменение динамики процессов во всех сферах деятельности человека привели, с одной стороны, к росту потребностей в знаниях, а с другой – к созданию новых средств и способов удовлетворения этих потребностей.

Бурное развитие компьютерной техники и информационных технологий послужило толчком к развитию общества, построенного на использовании различной информации и получившего название информационного общества.

1.2 Понятие информационного общества

Японские ученые считают, что в информационном обществе процесс компьютеризации даст людям доступ к надежным источникам информации, избавит их от рутинной работы, обеспечит высокий уровень автоматизации обработки информации в производственной и социальной сферах. Движущей силой развития общества должно стать производство информационного, а не материального продукта. Материальный же продукт станет более информационно емким, что означает увеличение доли инноваций, дизайна и маркетинга в его стоимости.

В информационном обществе изменятся не только производство, но и весь уклад жизни, система ценностей, возрастет значимость культурного досуга по отношению к материальным ценностям. По сравнению с индустриальным обществом, где все направлено на производство и потребление товаров, в информационном обществе производятся и потребляются интеллект, знания, что приводит к увеличению доли умственного труда. От человека потребуется способность к творчеству, возрастет спрос на знания. [6, с. 18]

Материальной и технологической базой информационного общества станут различного рода системы на базе компьютерной техники и компьютерных сетей, информационной технологии, телекоммуникационной связи.

Информационное общество – общество, в котором большинство работающих занято производством, хранением, переработкой и реализацией информации, особенно высшей ее формы – знаний.

В реальной практике развития науки и техники передовых стран в конце XX в. постепенно приобретает зримые очертания созданная теоретиками картина информационного общества. Прогнозируется превращение всего мирового пространства в единое компьютеризированное и информационное сообщество людей, проживающих в электронных квартирах и коттеджах. Любое жилище оснащено всевозможными электронными приборами и компьютеризированными устройствами. Деятельность людей будет сосредоточена главным образом на обработке информации, а материальное производство и производство энергии будет возложено на машины. [7, с. 21]

Уже опубликован ряд фактических материалов, свидетельствующих, что это не утопия, а неизбежная реальность недалекого будущего.

Так, например, по данным социологического исследования, проведенного в США, уже сейчас 27 млн. работающих могут осуществить свою деятельность, не выходя из дома, а 1/3 всех недавно зарегистрированных фирм основана на широком использовании самостоятельной занятости. В США к категории самостоятельно занятых были отнесены: в 1980 г. – 5,7 млн. человек, в 1989 г. – 14,6 млн., а в 2004 г. – 20,7 млн. человек. [8, с. 25]

При переходе к информационному обществу возникает новая индустрия переработки информации на базе компьютерных и телекоммуникационных информационных технологий. [ 2, с. 34]

Ряд ученых выделяют характерные черты информационного общества:

– решена проблема информационного кризиса, т. е. разрешено противоречие между информационной лавиной и информационным голодом;

– обеспечен приоритет информации по сравнению с другими ресурсами;

– главной формой развития станет информационная экономика;

– в основу общества будут заложены автоматизированные генерация, хранение, обработка и использование знаний с помощью новейшей информационной техники и технологии;

– информационная технология приобретет глобальный характер, охватывая все сферы социальной деятельности человека;

– формируется информационное единство всей человеческой цивилизации;

– с помощью средств информатики реализован свободный доступ каждого человека к информационным ресурсам всей цивилизации;

– реализованы гуманистические принципы управления обществом и воздействия на окружающую среду. Кроме положительных моментов прогнозируются и опасные тенденции:

– все большее влияние на общество средств массовой информации;

– информационные технологии могут разрушить частную жизнь людей и организаций;

– существует проблема отбора качественной и достоверной информации;

– многим людям будет трудно адаптироваться к среде информационного общества.

Существует опасность разрыва между “информационной элитой” (людьми, занимающимися разработкой информационных технологий) и потребителями. Ближе всех на пути к информационному обществу стоят страны с развитой информационной индустрией, к числу которых следует отнести США, Японию, Англию, Германию, страны Западной Европы. В этих странах уже давно одним из направлений государственной политики является направление, связанное с инвестициями и поддержкой инноваций в информационную индустрию, в развитие компьютерных систем и телекоммуникаций. [20 , с. 59]

1.3 Процесс информатизации общества

Деятельность отдельных людей, групп, коллективов и организаций сейчас все в большей степени начинает зависеть от их информированности и способности эффективно использовать имеющуюся информацию. Прежде чем предпринять какие-то действия, необходимо провести большую работу по сбору и переработке информации, ее осмыслению и анализу. Отыскание рациональных решений в любой сфере требует обработки больших объемов информации, что подчас невозможно без привлечения специальных технических средств.

Возрастание объема информации особенно стало заметно в середине XX в. Лавинообразный поток информации хлынул на человека, не давая ему возможности воспринять эту информацию в полной мере. В ежедневно появляющемся новом потоке информации ориентироваться становилось все труднее. [23, с. 52] Подчас выгоднее стало создавать новый материальный или интеллектуальный продукт, нежели вести розыск аналога, сделанного ранее. Образование больших потоков информации обусловливается:

– чрезвычайно быстрым ростом числа документов, отчетов, диссертаций, докладов и т. п., в которых излагаются результаты научных исследований и опытно-конструкторских работ;

– постоянно увеличивающимся числом периодических изданий по разным областям человеческой деятельности;

– появлением разнообразных данных (метеорологических, геофизических, медицинских, экономических и др.), записываемых обычно на магнитных лентах и поэтому не попадающих в сферу действия системы коммуникации.

Как результат – наступает информационный кризис (взрыв), который имеет следующие проявления:

– появляются противоречия между ограниченными возможностями человека по восприятию и переработке информации и существующими мощными потоками и массивами хранящейся информации;

– существует большое количество избыточной информации, которая затрудняет восприятие полезной для потребителя информации;

– возникают определенные экономические, политические и другие социальные барьеры, которые препятствуют распространению информации. Например, по причине соблюдения секретности часто необходимой информацией не могут воспользоваться работники разных ведомств.

Эти причины породили весьма парадоксальную ситуацию – в мире накоплен громадный информационный потенциал, но люди не могут им воспользоваться в полном объеме в силу ограниченности своих возможностей. Информационный кризис поставил общество перед необходимостью поиска путей выхода из создавшегося положения. Внедрение ЭВМ, современных средств переработки и передачи информации в различные сферы деятельности послужило началом нового эволюционного процесса, называемого информатизацией, в развитии человеческого общества, находящегося на этапе индустриального развития.

Информатизация общества – организованный социально-экономический и научно-технический процесс создания оптимальных условий для удовлетворения информационных потребностей и реализации прав граждан, органов государственной власти, органов местного самоуправления, организаций, общественных объединений на основе формирования и использования информационных ресурсов. [16, с. 77]

История развития информатизации началась в США с 60-х гг., затем с 70-х гг. – в Японии и с конца 70-х – в Западной Европе. [14, с. 36]

Современное материальное производство и другие сферы деятельности все больше нуждаются в информационном обслуживании, переработке огромного количества информации. Универсальным техническим средством обработки любой информации является компьютер, который играет роль усилителя интеллектуальных возможностей человека и общества в целом, а коммуникационные средства, использующие компьютеры, служат для связи и передачи информации. Появление и развитие компьютеров – это необходимая составляющая процесса информатизации общества.

Информатизация общества является одной из закономерностей современного социального прогресса. Этот термин все настойчивее вытесняет широко используемый до недавнего времени термин “компьютеризация общества”. При внешней похожести этих понятий они имеют существенное различие. [15, с. 68]

При компьютеризации общества основное внимание уделяется развитию и внедрению технической базы компьютеров, обеспечивающих оперативное получение результатов переработки информации и ее накопление.

При информатизации общества основное внимание уделяется комплексу мер, направленных на обеспечение полного использования достоверного, исчерпывающего и своевременного знания во всех видах человеческой деятельности.

Таким образом, “информатизация общества” является более широким понятием, чем “компьютеризация общества”, и направлена на скорейшее овладение информацией для удовлетворения своих потребностей. В понятии “информатизация общества” акцент надо делать не столько на технических средствах, сколько на сущности и цели социально-технического прогресса. Компьютеры являются базовой технической составляющей процесса информатизации общества. [22, с. 73]

Информатизация на базе внедрения компьютерных и телекоммуникационных технологий является реакцией общества на потребность в существенном увеличении производительности труда в информационном секторе общественного производства, где сосредоточено более половины трудоспособного населения. Так, например, в информационной сфере США занято более 60% трудоспособного населения, в СНГ – около 40%. [8, с. 29]

2. Концепции информационного общества во взглядах различных философов

2.1 Информационное общество как постиндустриализм: Дэниел Белл

Начиная еще с середины 60-х годов западными социологами и социальными философами (Д. Белл, Д. Рисман, О. Тоффлер, А. Турен и др.) активно обсуждается вопрос о вступлении наиболее развитых стран в качественно иную стадию социального развития, охарактеризованную ими как “постиндустриальное” или “информационное” общество. Возникновению этих разговоров способствовал целый ряд факторов.

Во-первых, все тогда находились под впечатлением от быстрого развития науки и техники, о чем было сказано выше.

Во-вторых, в середине 70-х случился мировой энергетический кризис. Нефтедобывающие страны не пожелали продавать Западу содержимое своих недр за бесценок и взвинтили цены. В результате западная промышленность столкнулась с необходимостью срочного внедрения энергоэффективных решений в производстве и строительстве, а также с повышением рентабельности продукции. Преодолев этот кризис, западные страны вышли на новый технологический виток.

В-третьих, как раз в начале 70-х годов XX столетия рухнула старая финансовая система (она звалась Бреттон-Вудской). В результате введения плавающих курсов доллар стал превалировать во всех международных расчетах и стал выполнять роль мировых денег. Таким образом, Запад получил почти безграничные возможности для экспансии. А для всякой экспансии, сочетающей экономические и политические аспекты, нужно соответствующее идеологическое сопровождение.

Ну и в-четвертых, СССР к этому времени настолько утратил импульс развития, что никакого противодействия с его стороны не предвиделось. [3, с. 46]

В этих условиях Д. Белл, социолог Гарвардского университета, создает весьма сомнительную с научной точки зрения, но весьма перспективную с идеологической концепцию постиндустриального общества (постиндустриализма).

При рассмотрении теории постиндустриального общества, созданной Беллом, следует сразу отметить некоторые особенности методологии гарвардского социолога. Во-первых, Белл – эволюционист. Для него характерны историзм (убежденность в том, что можно различить основные законы и тенденции истории и таким образом предвидеть будущее) и телеологизм (убежденность в том, что общества, претерпевая изменения, идут к некой конечной цели), которые в совокупности и образуют эволюционистскую идеологию, суть которой, грубо говоря, сводится к положению о том, что история имеет вполне различимые тенденции развития в том направлении, в каком развиваются Западная Европа, Япония и США. Отсюда вытекает, что постиндустриальное общество – это историческая неизбежность, к которой все общества так или иначе придут (весьма напоминает учение о коммунизме как высшей стадии развития в рамках марксизма-ленинизма). Вторая важная особенность методологии Д. Белла – его антихолизм (представление об обществе как о совокупности различных сфер, изменения в одной из которых не влияют на другие). Сам Белл в афористичной форме так выразил эту методологическую установку: “я консерватор в культуре, социалист в экономике, либерал в политике”. [5, с. 85] По мнению социолога, существуют независимые сферы – социальная структура, политика и культура. Причем, профессор Белл не дает доказательств того, что эти “разъединенные сферы” существуют в современных обществах. По его мнению, они просто являются разъединенными, и всякий, кто этого не признает, глубоко заблуждается. Более того, одна из фундаментальных характеристик постиндустриального общества по Беллу состоит в том, что “в наше время разъединение трех сфер увеличивается”. [5, с. 87]

Потребность создателя теории постиндустриального общества в антихолистической установке становится понятной при рассмотрении предлагаемой им модели социальной эволюции. Постиндустриальное общество возникает благодаря переменам только в социальной структуре (одной из трех сфер), которая включает экономику, структуру сферы занятости и систему стратификации, однако не связана с политикой и культурой.

Белл предлагает типологию общественного устройства, которая на любой стадии целиком и полностью определяется доминирующим типом наемного труда. Самый распространенный вид трудовой деятельности является определяющей чертой того или иного общества. В доиндустриальных обществах преобладал сельскохозяйственный труд, в индустриальных самым распространенным был труд на мануфактурах (то есть, собственно индустриальный, промышленный), а в постиндустриальном обществе ведущее место занимает занятость в сфере услуг. На примере этой типологии труда можно заметить еще одну важную методологическую особенность: Белл проводит свою антихолистскую позицию последовательно и в рамках экономической сферы (которую он относит к сфере социальной структуры). Сельское хозяйство, промышленность и сфера услуг предстают у него в качестве строго разделенных сфер экономики.

Переход от одного типа труда к другому Белл объясняет на основе принципа рационализации или принципа “большее за меньшее”. Суть этого принципа состоит в следующем: развитие науки и техники позволяет производить больше при затрате меньшего количества человеческих ресурсов. Развитие сельскохозяйственного производства ведет к высвобождению работников из этой сферы, переселению их в города и превращению их в пролетариат, благодаря наличию которого возникает и крепнет промышленность (сначала мануфактурная, потом – заводская). Тот же принцип действует и в сфере промышленности: автоматизация производства позволяет производить больше при меньшей трате ресурсов. Так как производительность повышается, промышленный прирост дает обществу возможность позволить себе прежде немыслимую роскошь – учителей, больницы, развлечения и даже отпуска. В свою очередь, подобное использование достигнутого индустрией благосостояния создает рабочие места в сфере услуг, профессий, нацеленных на удовлетворение возникающих потребностей. Чем больше богатства создает промышленность наименьшим количеством ресурсов, тем больше услуг может быть оказано и тем больше рабочих переходит в ряды работников сферы услуг.

Далее, по мере развития указанного процесса, происходит следующее:

– число работников, занятых в промышленности, снижается до такой степени, что очень мало кто находит себе работу в этой сфере (эра “заводов-роботов”, “полной автоматизации” и т. д.);

– одновременно с сокращением числа работающих в промышленности происходит постоянный и уверенный рост производительности, обеспечиваемый непрекращающейся рационализацией производства;

– благодаря увеличению производительности в промышленности происходит непрекращающийся рост богатства, которое может быть потрачено на удовлетворение новых потребностей, возникающих у людей (что-нибудь вроде медицинского оборудования или услуг массажиста);

– идет постоянный процесс высвобождения людей от занятости в промышленности;

– бесконечное создание новых рабочих мест в сфере услуг, нацеленное на удовлетворение новых потребностей, которые возникают в связи с ростом богатства (т. е., становясь богаче, люди открывают новые возможности тратить деньги, а это требует увеличения числа работников в сфере услуг).

“Поскольку национальный доход возрастает, мы видим, как в теореме Кристиана Энгеля, что доля денег, потраченных на питание дома, начинает падать, дополнительные доходы сначала используются для приобретения товаров долговременного пользования (одежда, дома, автомобили), а потом – предметов роскоши, на отдых и т. д. Таким образом, третичный сектор, сектор персональных услуг – рестораны, отели, автосервис, путешествия, развлечения, спорт – начинает расти, так как горизонты людей расширяются и появляются новые желания и вкусы”. [5, с. 89]

Важно отметить, что для Белла третий сектор (сектор услуг) – это, прежде всего, совокупность персональных услуг, где автоматизация невозможна. Жизнь в постиндустриальном обществе основана на услугах и является взаимодействием с людьми. Этим объясняется роль информации: взаимодействие между людьми и есть то взаимодействие, для которого базовым ресурсом является информация.

Постиндустриальный уклад, естественно, имеет огромные преимущества в сравнении с любым другим. Так, информационная работа, работа в сфере услуг является более интересной и разнообразной, приносит больше удовлетворения работникам. Создается огромная группа специалистов (до 30% всей рабочей силы, по оценкам Белла), которые становятся главной фигурой в постиндустриальном обществе. Это, в свою очередь, увеличивает роль теоретического знания (информации). Помимо этого, профессионалы, будучи экспертами, склонны к планированию. Отсюда вытекает отход от классической либеральной экономике к экономике плановой: общество будет просчитывать траекторию своего развития более осознанно и целенаправленно, контролируя этот процесс. Кроме того, поскольку услуги есть взаимодействие между людьми, то важнейшее значение приобретает качество этого взаимодействия. Врач озабочен здоровьем пациента, а не своими прибылями, учитель озабочен знаниями учеников, а не доходами (доходы обеспечиваются промышленностью). Следовательно, общество становится “заботливым”. В постиндустриальном обществе к человеку не относятся, как к винтику, он пользуется услугами специалистов, для которых не будет ничего важнее, чем потребности клиента. Все это, по Беллу приведет к возникновению “нового сознания”. Постиндустриальное общество – это общество “коммунитарное”. В нем происходит отход от экономизирующей этики (максимальное удовлетворение собственных интересов) к “социологизированному” образу жизни (“попытка оценить потребности общества наиболее сознательным образом… на основе ясно сформулированного общественного интереса”). [5, с. 92] В общем, наступает светлое безоблачное будущее.

Существует еще одна особенность методологии Д. Белла, о которой преждевременно было говорить до изложения основных его идей и уместно сказать сейчас: технологический детерминизм. Суть его в представлении о том, что технологии якобы являются определяющими агентами социальных перемен, при этом сами технологии отделены от мира социального (в плане происхождения), но оказывают на него огромное влияние. В этом взгляде Д. Белл заимствует и развивает идеи Макса Вебера с его концепцией рационализации как преобладающей тенденции развития западного общества. “Почти каждую характеристику Белла постиндустриального общества можно рассматривать как продолжение и переработку мысли Вебера о бесконечном процессе “рационализации” в западных индустриальных обществах”. Примечательно в этом смысле, что Д. Белл, провозгласивший возникновение постиндустриального общества как качественно нового этапа исторической эволюции, использует для его анализа методологию М. Вебера и частично К. Маркса, созданную специально для анализа общества индустриального.

Таким образом, научная несостоятельность концепции Д. Белла становится очевидной при рассмотрении даже самых общих ее позиций, а также при соотнесении ее с действительностью. Факт, казалось бы, полностью подтверждающий идеи создателя теории постиндустриализма – рост занятости в сфере услуг на протяжении второй половины ХХ столетия. Однако более детальный анализ сути этих изменений показывает, что концепция перехода рабочей силы из одной сферы экономики в другую несостоятельна. Так, по расчетам Гершуни и Майлза, более половины роста занятости в сфере услуг является результатом “внутрисекторного роста третичности, а не междусекторных сдвигов”. “Предположим, если владелец завода увеличивает числа “беловоротничковых” служащих, скажем, в отделе маркетинга, обучения, подбора персонала, то делается это для того, чтобы компания работала более эффективно, совершенствуя маркетинг, обучая рабочих более производительным технологиям, тщательно подбирая персонал. Все то свидетельствует о больше разделении труда внутри сектора, которое требует все больше профессий, связанных со сферой услуг”.[5, с. 91]

“В связи с третичным сектором важно отметить, что, хотя он прямо и не производит материальных товаров, значительная часть его непосредственно связана с процессом производства в чуть более широком смысле слова. Например, распределительная, дистрибутивная индустрия сама по себе не производит материальных предметов, и все же она неотделима от производства этих предметов. Также финансы и страхование способствуют развитию производства и приобретению товаров… и, хотя в 1971 г. Около половины работающего населения было занято в третичном секторе, лишь менее четверти – 23,1% – оказывали услуги непосредственно потребителю”.

Таким образом, деление, по Беллу, общества на различные сферы, а потом и экономики на различные секторы занятости при ближайшем рассмотрении терпит крах. Рост в секторе услуг, в “беловоротничковой” работе, в числе профессионалов – это реальность. И все это означает повышение роли информации. Однако нет никаких оснований, чтобы интерпретировать эту экспансию вследствие большего богатства, перетекающего из “товаропроизводящего” сектора в сектор потребления. И уж тем более необоснованным выглядит стремление профессора Белла описать постиндустриальное общество как новую эру, как новый тип общества. Как будет показано ниже, основной чертой соотношения индустриального и постиндустриального общества является преемственность второго по отношению к первому.

Говоря о популярности концепции Д. Белла, необходимо отметить следующее. Во-первых, концепция эта возникла, как было сказано, в период крушения фордистской экономики в странах Запада. Именно здесь, в этот исторический момент очень сгодилась разработка Д. Белла – идеология постиндустриализма. Надо понимать: происходила всеобщая приватизация – государство сбрасывало с себя обязательства, в том числе социальные. Проходил вывоз производств в Азию. Росла безработица. Уменьшалось благосостояние населения. Для того чтобы оправдать все эти мероприятия, людям стали рассказывать сказки про “технотронную эру” (З. Бжезинский), “постиндустриальное общество” (Д. Белл), “информационное общество” (Э. Тоффлер) и проч. Это были сказки о том, что “если мы вывезем производства в Азию, где рабочая сила дешевая, то мы сможем обеспечить себе все блага почти бесплатно” и т. д. Причем, добросовестный исследователь идеологии постиндустриализма не может не отметить того факта, что концепция профессора Белла была использована для объяснения тенденций, прямо противоположных тем, о которых писал сам Белл. Постиндустриальное общество у Белла – это модель современного ему западного общества в будущем при условии, что оно развивалось бы в рамках идеологии государства всеобщего благоденствия. Ограничение стихии рынка, возрастание роли планирования, рост сферы услуг, отсутствие коммерциализации таких сфер, как образование и медицина – все это черты реально существовавшего в начале 1970-х в странах Запада общества. Белл лишь перенес эти черты в будущее и усилил их – не более того. Но поднявшаяся в конце 70-х волна неолиберализма похоронила надежды на “коммунитарное” постиндустриальное общество, она была прямой противоположностью того, о чем писал Белл – разгулом рыночной стихии, повсеместной коммерциализации жизни и проч. Впрочем, к этому времени идею Белла уже подхватили десятки и сотни “социологов” и “политологов”, которые зарабатывали на жизнь трепом про постиндустриализм и информационное общество. Те положительные черты, которые Белл приписывал своему постиндустриальному обществу, они (впрочем, как и сам Белл) стали переносить на фактически складывавшееся информационное общество – просто для оправдания проводимых повсеместно неолиберальных реформ (этим они зарабатывали себе на жизнь). Вот такая получилась ирония судьбы.

2.2 Марксистский анализ информационного общества

Особого внимания заслуживает марксистский анализ информационного общества. Он был проведен рядом исследователей (их называют “критические теоретики”) (П. Голдинг, Г. Мердок, С. Хамелинк, А. Маттлар, Д. Сассман), из которых ведущей фигурой был Герберт Шиллер.

Г. Шиллер при анализе информационного общества обращает внимание на три факта. Во-первых, на то, что в этом обществе продолжают действовать законы рынка. Более того, рыночные критерии распространяются на новые сферы и становятся всепроникающими. Информация превращается в товар и функционирует в соответствии со всеми законами рынка. Логичным следствием сохранения и даже расширения сферы действия рыночных критериев является сохранение и углубление классового неравенства. Поверх традиционного имущественного неравенства возникает неравенство информационное или, вернее сказать – цифровое неравенство (Digital Divide). Цифровое неравенство определяет способность стран или отдельных слоев населения в соответствующих пределах получать, использовать, генерировать и распространять информацию (знания). Причем разрыв в сфере развития и использования информационных технологий между развитыми странами и остальным миром (между различными слоями населения внутри стран – богатыми и бедными) постоянно увеличивается и принимает действительно устрашающие формы: люди разного социального положения буквально живут в разных мирах.

Попробуем разделить мировое общество в зависимости от активности использования информационных компьютерных технологий.

1. “Инфобогачи” – это та часть населения, которая имеет неограниченный доступ к современным технологиям, оказывает наибольшее влияние на развитие ИКТ, пользуется ими в своих интересах и получает от этого огромные преимущества перед всем остальными. “Инфобогачи” – это элита общества. К ним относятся крупнейшие транснациональные финансовые корпорации, наиболее развитые страны, вкладывающие большинство средств на развитие ИКТ. Действительно, если проследить тенденцию развития информационных технологий, то несложно заметить, что развитие в основном было направлено на удовлетворение растущих потребностей “инфобогачей”. Именно корпорации располагают самыми мощными компьютерами, для них создаются новейшие телекоммуникационные системы и технологии электронной обработки информации – они вполне могут себе это позволить.

2. “Информационный средний класс” – сюда отнесем ту часть населения, которая активно использует достижения в области электроники в своей работе, повседневной жизни. Это люди с высокой информационной культурой, которые обладают достаточно высокими навыками владения ИКТ. В эту группу входит население развитых, наиболее богатых стран мира, имеющих доход выше среднего. Именно эти люди – движущая сила “эры постиндустриализма”, однако не они управляют информационными потоками и новыми технологиями, а лишь стараются максимально ими пользоваться. Остается только заметить, что их отнюдь не большинство.

3. “Информационные бедняки” – это не только те люди, для которых техника недоступна в силу низких доходов, но и та часть общества, которая информационно не подготовлена к использованию ИКТ, не умеет, или даже не желает использовать новые технологии (люди с низкой информационной культурой) – они составляют большую часть населения Земли.

Чтобы убедиться в верности вышеописанной картины, необходимо лишь обратить внимание на ряд неопровержимых фактов. По данным Всемирного банка распределение мирового рынка информационно-телекоммуникационных технологий между различными регионами мира довольно неравномерно, что соответствует общему уровню их экономического развития. Так, на США приходится 34% мирового рынка, на Европу – 29%, Японию-12% и на остальные страны мира – 25%.[1, с. 122] Страны, контролирующие более 80% рынка, объединены в организацию экономического сотрудничества и развития (далее ОЭСР). ОЭСР – это богатый клуб государств-единомышленников – первоначально это государства Европы и Северной Америки, позднее расширилась за счет Японии, Австралии, Новой Зеландии, Финляндии, Мексики, Республики Чехия, Венгрии, Польши и Южной Кореи. Страны ОЭСР производят две трети товаров и услуг в мире, и, действуя вместе, имеют возможность определять направление экономического развития в мире. Страны – члены ОЭСР осуществляют 85% совокупных мировых инвестиций в науку, 11% – Индия, Китай и Бразилия и новые промышленно развитые страны Восточной Азии и только 4% – остальные страны мира (данные Всемирного банка).

[1, с. 127] Таким образом, страны с передовой экономикой создали для себя благодатный замкнутый круг, когда результаты научных исследований и качественной подготовки кадров обеспечивают создание новых богатств, служащих основой для дальнейшей поддержки собственной науки и образования.

Третьей чертой современного информационного общества Г. Шиллер считает особую стадию развития капитализма – корпоративный капитализм. Имеется в виду, что характер современного капитализма определяют корпорации, причем корпорации особого рода. Сегодня для них характерна огромная концентрация капитала, они представляют собой институты олигопольного, а часто и вообще монопольного рынка, они диктуют свои интересы государству, а то и международному сообществу. Соответственно, в приложении к информации господствующей тенденцией является развитие информации и информационных технологий в интересах частного бизнеса (корпораций).

“Основным рынком сбыта телекоммуникационного оборудования являются корпорации. Именно они покупают его больше всего. British Telecom (BT), например, одну треть всех своих услуг предоставляет всего 300 потребителям, а они в свою очередь генерируют 70% трафика, приходящегося на долю бизнеса”. “А международные корпорации и вообще представляют собой основной источник дохода для BT. Естественно, что для них и разрабатываются наиболее интересные продукты и услуги. Корпоративному сектору доступны все виды наиболее высококачественной связи: от международных телекоммуникационных сетей, систем телефонной коммутации, передачи факсимильной информации, обработки цифровых и текстовых данных вплоть до организации телеконференций. В то же время в одном из десяти домохозяйств Великобритании нет даже обычного телефона. Поэтому понятно, почему основной соперник BT на британском рынке – компания Mercury (хотя ее доля на рынке ничтожна, а она сама – дочернее предприятие транснациональной Cable and Wireless), хотела бы работать именно в том сегменте рынка связи, который приносит наибольший доход, в сфере услуг связи для крупного бизнеса”. [1, с. 129]

При этом логика рыночных отношений ставит условия и для самих корпораций. Так, два журналиста из “Financial Times” замечают, что “дни, когда исследования проводились ради самих исследований, миновали. Коммерчески ориентированная, работающая в конкурентной среде компанию вроде British Telecom не может позволить себе такую роскошь”. Это говорится об одной из крупнейших корпораций в сфере информационно-коммуникационных технологий.

При этом в поиске прибылей корпорации навязывают свои условия даже крупнейшим государствам. Так, в результате политики М. Тэтчер (1979-1990) телекоммуникационный сектор британской экономики был освобожден от государственного регулирования. Была создана компания Mercury, которая попыталась захватить наиболее лакомую часть телекоммуникационного рынка – деловую связь. В ответ на эту попытку British Telecom (бывший монополист) снизила стоимость услуг, рассчитанных на этот сектор (то есть, на корпорации). Затем компания начала жаловаться на “убытки, связанные с предоставлением местной связи” (то есть, связи для простых граждан), которые раньше покрывались за счет более высоких цен для корпоративных пользователей. Результаты такого экономического анализа были предсказуемыми: хотя после приватизации государство сохранило за собой некоторые регулирующие функции, создав Oftel (Office of Telecommunication), который регулировал цены ВТ, ограничивалась лишь средняя цена услуг. На практике стоимость телефонной связи для рядового потребителя росла быстрее, чем цены в корпоративном секторе.

Далее, ВТ, которая в качестве частной компании стремилась теперь к максимизации прибыли, попыталась выйти на мировой рынок телекоммуникаций. С этой целью она приобрела производственные мощности в Северной Америке и стала проявлять меньше интереса к закупке оборудования у британских фирм. Далее, в начале 1990-х годов ВТ вложила почти 3 млрд. фунтов стерлингов в покупку 20% пакета акций MCI (Microwave Communications Inc.), второй по размеру среди крупнейших компаний США, предоставляющих услуги междугородной и международной связи, еще спустя несколько лет заключила многомиллионное соглашение американским гигантом АТ&;Т по совместному использованию ресурсов международной связи. Причиной стала, конечно, рыночная ориентация ВТ и признание, с одной стороны, того факта, что сам рынок становится многонациональным, а с другой – наибольший доход на этом рынке приносит трафик, создаваемый корпорациями. На удовлетворение потребностей этого сегмента рынка – “многонациональных корпораций” – была ориентирована компания Concert, смешанное предприятие ВТ и АТ&;Т, деятельность которого началась в 2000 г. ВТ признавала, что “наибе крупными [потребителями услуг связи] являются транснациональные корпорации промышленно развитых стран мира”. Она разработала соответствующую стратегию, которая была “сфокусирована на предоставлении доступа к сетям и связанным с этим услугам транснациональным корпорациям”. Располагая долей в МСI, заключив соглашение с АТ&;Т и вступив в партнерские отношения с рядом европейских корпораций, ВТ должна была стать второй по величине в мире компанией, эксплуатирующей глобальные сети связи. Однако эти амбициозные планы самым драматическим образом провалились (компания Concert была ликвидирована в 2001 г., а слияние с МСI застопорилось), основные цели не были достигнуты, но при этом у ВТ не появилось никаких стимулов существенно улучшить обслуживание рядовых клиентов. Ведь целью всех инвестиций было создание глобальной сети более чем с 25 тыс. пользователей – транснациональных корпораций, которые получили бы доступ к усовершенствованным системам голосовой связи и передачи данных, необходимых для их эффективной работы.

ВТ не испытывает никаких мук совести по поводу выбора новой сферы в качестве приоритетной, поскольку это привело бы к “улучшению качества обслуживания в целом и созданию технических возможностей для развития системы связи для удовлетворения потребностей домохозяйства.

Кроме того, на протяжении 1990-х годов ВТ, наращивая свои доходы, сокращала свой персонал: максимума он достиг в 1989 г., когда в компании было занято 250 тыс. человек, в 1993 г. это число упало до 150 тыс., и в 2000 г. во всем мире на ВТ работало уже только 125 тыс. [9, с. 39]

2.3 Юрген Хабермас и концепция публичной сферы

Авторитетный мыслитель современности Юрген Хабермас рассматривает проблему информационного общества в свете концепции сферы публичной информации. Эта концепция была изложена в работе Ю. Хабермаса The Structural Transformation of the Public Sphere: An Inquiry into a Category of Bourgeois Society. В этой книге Хабермас показывает, преимущественно на материале, относящемся к Великобритании XVIII и XIX вв., как в эпоху зарождения капитализма возникла публичная сфера, а потом – в середине и конце ХХ в. – она пришла в упадок. Эта сфера была независимой не только от государства (хотя и финансировалась им), но и от основных экономических сил. Это была сфера, позволявшая любому желающему рационально обсудить проблему (то есть провести обсуждение или дискуссию, участники которой лично не заинтересованы в ее исходе, не притворяются и не подтасовывают ее результатов), присоединиться к этой дискуссии и познакомиться с ее материалами. Именно в этой сфере и формировалось общественное мнение. Информация служила становым хребтом публичной сферы, предполагалось, что участники публичных дискуссий ясно изложат свои позиции, а широкая публика с ними ознакомится и будет в курсе происходящего. Элементарной и в то же время самой важной формой публичной дискуссии были парламентские дебаты, которые публиковались дословно, хотя, конечно, свою роль (причем существенную) играли библиотеки и публикация государственной статистики. Естественно, такая постановка проблемы органично связано с проблемой демократии в современном мире, поскольку публичная сфера мыслится как своеобразная гарантия демократичности политики.

В связи с проблемой упадка публичной сферы Хабермас задается вопросом о качестве распространяющейся сегодня в неимоверных количествах информации, он спрашивает: “Значит ли “больше” также и “лучше” или наоборот?”. В связи с этим вопросом Хабермас рассматривает явления манипуляции информацией в социально значимых масштабах, осуществляемых “отделами по связям с общественностью” и маркетинговыми отделами корпораций, а также соответствующих подразделений государственных органов. На широком эмпирическом материале Хабермас показывает кризис сферы публичной информации: превращение знания в товар, тиражирование информационного мусора, коммерциализация публичных институтов (библиотеки, музеи, галереи и т. д.), нападки на общественные институты со стороны корпораций и государства, упор в политике и рекламе на убеждение, а не обсуждение и т. д. Хабермас не утверждает, что эти изменения порождают новый тип общества (он, вслед за Шиллером, считает “информационное общество” обществом капиталистическим). Однако, по его мнению, факт кризиса сферы публичной информации налицо. Даже несмотря на то, что сфера публичного – это лишь теоретическая конструкция, а не конкретный объект (тем не менее, это конструкция, имеющая довольно осязаемые корреляты в действительности) – тенденции, обозначенные Хабермасом, вносят важное дополнение в общую картину информационного общества.

2.4 Информация, рефлексия и отслеживание: Энтони Гидденс

Важный и оригинальный взгляд на проблему социальной организации современных обществ выразил в своих трудах британский социолог Энтони Гидденс. Специально рассмотрением проблемы информационного общества Гидденс не занимался, поскольку считал концепцию информационного общества несостоятельной с самого начала. “Хотя обычно предполагают, что мы только вступаем в новую эпоху информации, на самом деле современное общество было “информационным” с самого своего начала”. Теоретические построения Гидденса приводят его к выводу, что особое значение, которое приписывается информации, они имела уже в далеком прошлом, а то, что сегодня информация приобрела еще большую ценность, не повод, чтобы говорить о слове одной системы и возникновении новой.

В основе концепции Гидденса – понятие “рефлексивной модернизации”. [21, с. 23] Суть этого понятия заключается в следующем. По мере развития – “модернизации” – западных обществ (по крайней мере, начиная с Нового времени) возрастает независимость членов общества от природных факторов, то есть, растет количество ситуаций выбора. Ситуация выбора с необходимостью порождает рефлексию – осознание ситуации выбора, наличных альтернатив, своих потребностей – все это необходимо, чтобы сделать выбор. Таким образом, по мере модернизации общества растет и элемент рефлексивности в жизни его членов (растет количество ситуаций выбора). Однако рефлексивность порождает потребность в как можно более полной информации о всех составляющих ситуации выбора. Поэтому рефлексивная модернизация проявляется в росте масштабов отслеживания и сбора информации всех субъектов относительно всех аспектов в жизни. Центральное значение, конечно, здесь имеет роль национального государства как самого мощного субъекта социальной жизни. Национальное государство занимается отслеживанием не только с целями внутреннего применения (организация внутренней жизни общества и контроль за ней), но также и с целями внешнеполитическими – угроза войны порождает стремление знать как можно больше о соседних государствах.

Стремительное развитие информационных технологий означало, во-первых, столь же стремительное развитие средств отслеживания, во-вторых, породило новый тип войн – информационную войну, что, в свою очередь, еще более подхлестнуло государства в гонке за информационными средствами ведения войны (которые, будучи опробованными в военном деле, неизбежно начинают использоваться для внутренних целей). Кроме того, отслеживание подхлестывается, во-первых, транснациональными проблемами (международный терроризм, международная наркоторговля), во-вторых, берется на вооружение корпорациями, которые стремятся знать как можно больше о предпочтениях потребителей. Угрожающая перспектива тотального контроля, однако, не выглядит такой уж реалистичной. Глобализация приводит к тому, что надежное управление восприятием становится чрезвычайно сложной задачей, и все труднее придавать соседнему государству образа врага. Отслеживание также осложнилось в связи с появлением понятия “режим прав человека”, который, однако, сам может стимулировать военные усилия надгосударственных структур (например, ООН или НАТО) и через них узаконивать еще более интенсивное отслеживание. Растущие масштабы использования корпорациями методов отслеживания поведения потребителей приводят к парадоксальным результатам, поскольку распространение отслеживания сопровождается требованиями придания деятельности самих корпораций прозрачности и ведет, в свою очередь, к усилению наблюдения за поведением самих корпораций. Иначе говоря, тенденции к усилению отслеживания со стороны государства и корпораций противостоит тенденция к ответному отслеживанию и контролю со стороны граждан. Однако активность государства и корпораций в этом смысле, безусловно, более успешна.

2.5 Постмодернистские концепции, концепции “постсовременности”

Суть постмодернизма можно выразить коротко: абсолютизация релятивизма. Так же коротко можно возразить постмодернизму: если все относительно, то относителен и тезис об относительности всего. С последним утверждением постмодернисты, конечно, не соглашаются. Относительность всего – это единственная абсолютная для них Истина. Постмодернисты отрицают истину и ставят на ее место бесконечное разнообразие “истин”. Они отрицают какую-либо реальностью, стоящую за языком, какую-либо реальность, кроме самого языка. Все суждения имеют языковую форму. И человек может оперировать символами в рамках этой формы. Действительность, которая стоит за языком, не просто непознаваема, она вообще не существует. Современный мир переполнен сбивающими с толку и постоянно мелькающими перед глазами знаками, в нем не осталось смыслов, поскольку однозначная интерпретация знаков стала невозможной. Люди ошалели от знаков и превратились в одураченное “молчаливое большинство”. Такова концепция постсовременности французского постмодерниста Бодрийяра. Примерно в том же духе размышляет другой философ – Марк Постер. Его теория включает также эволюционистское учение о развитии форм коммуникации (от устной речи к письму, книгопечатанию и, наконец, к обмену электронными сообщениями), что выдает его приверженность технологическому детерминизму.

Джанни Ваттини – еще один представитель постмодернизма – по-другому интерпретирует реалии информационного общества. Он говорит о возникновении в результате развития медийной сферы параллельных реальностей. Якобы телевидение дало нам возможность, не выходя из дому, почувствовать, что ощущают люди, принадлежащие к другим культурам, и чувствуют люди, живущие в нашем обществе, и часто эти ощущения оказываются будоражащими и необычными. Так в информационном пространстве начинают жить разные культуры, СМИ “множат реальности”. При рассмотрении этой концепции следует иметь в виду западное происхождение подавляющего большинства информационных продуктов. Как указывал Герберт Шиллер, чужая точка зрения учитывается в информационной политике лишь в той мере, в которой это допускают идеологические и экономические соображения. Джанни Ваттини, конструируя теорию “альтернативной реальности”, уделяет мало внимания эмпирическим данным. Их учет неизбежно указал бы на то, что вопросы власти и экономической выгоды, существующие в невозможном для постмодернистов РЕАЛЬНОМ МИРЕ, предопределяют содержание “альтернативной реальности”, создаваемой СМИ. [ 20, с. 115]

Наконец, француз Жан-Франсуа Лиотар подчеркивает ведущую роль критериев перформативности (заведомая востребованность) и товарности в определении характера развития информации и знания. Иначе говоря, это значит, во-первых, что информацию собирают, анализируют и создают вновь лишь тогда, когда это полезно (перформативность), и, во-вторых, ее собирают, анализируют и создают лишь в таком виде, в каком она будет наиболее успешна как товар. Примечательно, что Лиотар ярко показал, как эти критерии распространяются не только на традиционно связанные с экономикой сферы, но и в сферу образования. Лиотар утверждает, что вера в истинность любого знания в современно мире утрачена, и для нас единственный выход состоит в том, чтобы просто ликовать по поводу своего освобождения от “тирании” истины. Вместо истины теперь действуют критерии перформативности и товарности. При этом, однако, философ не берется анализировать экономический и политический контекст, обусловивший господство этих критериев в сфере знаний, поскольку это, опять же, противоречит постмодернистской установке “никакой реальности, кроме языковой, нет”, что обедняет концепцию Лиотара.

В конце 1980-х годов другой представитель постмодернизма Зигмунт Бауман опубликовал серию очерков, в которых описывал постсовременное общество. Современное общество, по Бауману, – это общество, стремящееся к порядку, стабильности и контролю над своими членами, оно характеризуется центральной ролью государства в регулировании общественных отношений и верой в рационализм. Постсовременность отличается нестабильностью и ощущением ненадежности, свертыванием роли государства и торжеством глобального рынка, подозрительным отношением ко всему рациональному. Говоря о постсовременности, Бауман имеет в виду характерное для нашего мира состояние брожения, неустойчивости, текучести, скепсиса, иронии и нестабильности любых отношений. Один из основных признаков нашего времени – постоянная неуверенность, которая является обратной стороной огромного пространства выбора, которое у нас появилось. Попав в постсовременность, мы понимаем, какое количество препон исчезло с нашего пути по сравнению с предшествующими поколениями, но одновременно мы оказываемся перед тяжким выбором, как нам жить дальше, при этом ясные критерии выборы исчезают. Бауман также обращает внимание на постоянно возникающие перед нами “соблазны”, которыми постоянно искушают нас реклама, маркетологи и знаменитости, используя все возможности СМИ и других средств воздействия на наше воображение, тогда как предшествующая система постоянно стремилась держать под контролем источники этих соблазнов.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, учитывая рассмотренные теории, можно выделить ряд черт, присущих современному информационному обществу.

1. Рост сектора услуг и роли услуг в промышленности и сельском хозяйстве.

2. Господство постфордистской экономики (гибкость производства, гибкость потребления и гибкость рынков). Интенсификация процесса глобализации.

3. Распространение гибкой специализации и гибкой занятости.

4. Трансформация категорий пространства и времени под влиянием информационных технологий. Формирование пространства потоков и вневременного времени.

5. Господство сетевых форм организации и деятельности. Разрушение привычных иерархий. Повышение роли вопросов идентичности в “сетевом мире”.

6. Расширение сферы действия рыночных критериев (включение в эту сферу информационных аспектов жизни общества).

7. Возникновение информационного неравенства, которое, накладываясь на традиционное неравенство, углубляет социальную дифференциацию.

8. Господство корпоративного капитализма как способа производства. Центральная роль в мировой экономике огромных корпораций.

9. Рост количества информационного мусора. Расширение масштабов манипуляции информацией (“управление восприятием”) и кризис сферы публичной информации.

10. Успехи рефлексивной модернизации: расширение пространства выбора и рост рефлексивности, обусловленный им.

11. Резкое повышение объемов и качества отслеживания со стороны государства и корпораций. Возникновение попыток ответного отслеживания и контроля за ними со стороны граждан.

12. Возникновение нового типа войн – информационных войн.

13. Релятивизация знания и смыслов, эклектичность культуры и самой жизни.

14. Возрастающее количество знаков и возрастающая сложность в установлении смысла знаков.

15. Действие критериев перформативности и товарности в сфере знаний и информации.

16. Перманентная неустойчивость и нестабильность как характеристика постсовременности.

Все эти черты, безусловно, не позволяют нам сделать вывод о наличии или отсутствии нового типа общества. Более того, все эти характеристики вообще мало что скажут о современном обществе с точки зрения типологии, если не задать какую-то точку отсчета. Мы придерживаемся того мнения, что ХХ век – это время “великого эволюционного перелома” в истории человечества. И что последняя четверть ХХ века (время создания “информационного общества” и теорий о нем) – это лишь одна из фаз упомянутого перелома.

Другой аспект эволюционного перелома второй половины XX века заключается в том, что исторический процесс из стихийного и неподконтрольного людям превратился в проектируемый и управляемый. Сказать только то, что он планируется и управляется людьми, значит сказать нечто бессмысленное. Надо точно указать, какими именно силами и как именно планируется и управляется. Субъектом, который проектирует ход исторического процесса и управляет им, является огромное множество людей западного мира, объединяющихся в глобальное западнистское сверхобщество, о котором и было сказано. Это сверхобщество организует весь западный мир в единое целое, нацеливает и организует его на покорение всей планеты. Огромное число специалистов, центров, организаций, учреждений и т. п. занято в деле планирования и управления ходом исторического процесса.

Необходимость перехода к информационному обществу тесно связана с изменением характера воздействия научно-технического прогресса на жизнь людей. В конце XX века скорость смены технологических укладов в производстве, технологиях предоставления продукции и услуг и управлении этими процессами существенно увеличилась. Если в начале и даже в середине века такие смены происходили в периоды времени, значительно превышающие длительность жизни одного-двух поколений, то сегодня смена технологического уклада происходит за более короткий срок. При этом кардинально меняется образ жизни большей части населения, социально-психологическая модель поведения людей и общества в целом. Особенно существенно начинают отличаться модели поведения нынешнего и будущего поколений – известная проблема “отцов и детей”. Очевидно, что одним из факторов, способных в определенной степени ослабить воздействие на психику человека подобных изменений в образе жизни, является уровень информационной подготовленности человека к грядущим изменениям.

Все вышесказанное определяет возникновение и необходимость решения сложной общественно значимой задачи – создания социально-психологической модели поведения члена информационного общества, выявления “точек” и методов воздействий, которые обеспечат нормальную адаптацию и комфортное существование человека в условиях информационного общества, уменьшат противоречия между поколениями.

Представляется, что наиболее действенным образом такое воздействие оказывает система образования, которая должна приучать ребенка, подростка и взрослого к необходимости постоянных изменений в образе жизни, к восприятию, следованию и сохранению национальных традиций и культурного наследства своей страны.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Абдеев Р. Ф. Философия информационной цивилизации. [Текст] / Редакторы: Е. С. Ивашкина, В. Г. Деткова. – М.: ВЛАДОС, 1994. – 336 с.

2. Авдулов А. В., Кулькин А. М. Контуры информационного общества. [Текст] / М.: ИНИОН РАН 2005. 164 с.

3. Белл Д. Социальные рамки информационного общества. [Текст] // Новая технократическая волна на Западе. Под ред. П. С. Гуревича. М.: Прогресс, 1986 г. – 330 с.

4. Варакин Л. Е. Глобальное информационное общество [Текст]: Критерии развития и социально-экономические аспекты. – М.: Междунар. акад. связи, 2001. – 43 с

5. Дракер П. Посткапиталистическое общество [Текст] // Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология. – М.: Academia, 1990. – 215 с.

6. Дайзард У. Наступление информационного века. [Текст] // Новая технократическая волна на западе. М.: Прогресс, 1986. – 386 с.

7. Еляков, А. Д. Современное информационное общество [Текст] / А. Д. Еляков // Высшее образование в России. – М.: 2001. – 115 с.

8. Землянова Л. М. Современная американская коммуникативистика: теоретические концепции, проблемы, прогнозы. – М. [Текст]: Изд-во МГУ, 2005. – 95 с.

9. Иноземцев В. Л. За десять лет. К концепции постэкономического общества. [Текст] / Научное издание. Москва: “Academia”, 1998, 576 с.

10. Интернет и современное общество. [Текст] // СПб.: Изд-во СПбГУ, 2009. – 284 с.

11. Коротков А. В., Кристальный Б. В., Курносов И. Н. Государственная политика Российской Федерации в области развития информационного общества. [Текст] // Под науч. ред. А. В. Короткова – М.: ООО “Трейн”, 2007. – 472 с.

12. Коэн Р. Социальные последствия современного технического прогресса. [Текст] // М.: 1987 – 179 с.

13. Концепция формирования информационного общества. Одобрена решением Государственной комиссии по информатизации при Государственном комитете Российской федерации по связи и информатизации от 28 мая 1999 г. № 32 [Текст] http://www. iis. ru/library/riss/

14. Мелюхин И. С. Информационное общество: истоки, проблемы, тенденции развития. – М. [Текст]: Изд-во МГУ, 2006. – 140 с.

15. Орехов А. М. Информатизация общества – информационное общество. [Текст] // Социальная информатика 93, М.: 1993 – 183 с.

16. Ракитов А. И. Информация, наука, технология в глобальных исторических изменениях. [Текст] // М.: ИНИОН РАН, Центр ИСТИНА, 1998. – 104 с.

17. Тапскотт Д. Электронно-цифровое общество: плюсы и минусы сетевого интеллекта. [Текст] – М.: Рефл-бук, 2003 г. – 172 с.

18. Стоунер Т. Информационное богатство: профиль постиндустриальной экономики [Текст] / Новая технократическая волна на Западе. [Текст] // М.: 1986. – 176 с.

19. Успенский И. В. Интернет как инструмент маркетинга. [Текст] // СПб.: БХВ-Санкт-Петербург, 2007. – 159 с.

20. Уэбстер Ф. Теории информационного общества [Текст] / Под ред. Е. Л. Вартановой. – М.: Аспект Пресс, 2004. – 400 с.

21. Чугунов А. В. Теоретические основания концепции “Информационного общества”: Учебно-методическое пособие по курсу “Интернет и политика” [Текст] // Каф. политологии философского ф-та СПбГУ. – СПб, 2000. – 52 с.

22. Чернов А. А. Становление глобального информационного общества: проблемы и перспективы – Монография [Текст] //М.: “Дашков и К°”, 2003 – 232 с.

23. Человек постсоветского пространства: Сборник материалов конференции. Выпуск 3 [Текст] / Под ред. В. В. Парцвания – СПб.: Санкт-Петербургское философское общество 2005. – 164 с.

24. Коэн Р. “Социальные последствия современного технического прогресса” [Текст] // М.: Мысль, 1987 – 218 с.


Концепция информационного общества 2