Неоклассическое направление. Неокантианство

Министерство культуры и кинематографии

Кемеровский Государственный университет культуры и искусств

Кафедра философии, права и соц.-политических дисциплин.

Контрольная работа

По философии:

“Неоклассическое направление. Неокантиантство”

Кемерово 2008

Содержание:

1. Введение 3
2. История направлений в неокантианстве. 4
3. Трансцендентальное направление в неокантианстве. Марбургская школа. 6
4. Трансцендентальное направление в неокантианстве. Баденская школа. 9
5. Заключение. 12
6. Список литературы. 13

1.Введение.

В своей работе я хотела бы рассмотреть основные понятия такого философского направления второй половины XIX в, как неокантианство. Яркими представителями данного направления выступали Генрих Риккерт, Вильгельм Виндельбанд и Эрнст Кассирер. Неокантианство изначально заявило о себе как о философском учении, для которого раскрытие сущности культуры, выявление закономерностей ее развития является основной задачей. Именно неокантианцы сформулировали самое распространенное – аксиологическое – понимание культуры, которое, достаточно глубоко укоренилось в массовом сознании и которым весьма широко до сегодняшнего дня пользуются люди самых различных профессий.

2. История направлений в неокантианстве.

Неокантианство – философское идеалистическое направление, возникшее во второй половине XIX века в Германии под лозунгом “Назад к Канту!” и распространившееся впоследствии в других странах, в том числе и в России. Его задача состояла в том, чтобы обновить и дополнить философию Канта (особенно ее идеалистические и метафизические элементы) новыми результатами в области частных наук (физиологии, психологии и др.).

Есть причина, обусловившая обращение европейской социально-философской мысли, ищущей новых парадигм, именно к Канту, а не к кому-либо иному. Дело в том, что из всех крупных философов предыдущего периода, создавших всеобъемлющие идеалистические философские системы, только Кант владел всем современным ему содержанием точных и естественных наук. Будучи профессором Кенигсбергского университета он читал лекционные курсы по логике, метафизике, физической географии, этике, антропологии, теоретической физике, математике, праву, педагогике, механике, минералогии и теологии. Ему принадлежат не только знаменитые философские трактаты “Критика чистого разума”, “Критика практического разума”, “Критика способности суждения”, но и ряд работ по естественнонаучной проблематике.

Один из первых исходных импульсов для формирования неокантианства дал, известный немецкий физик, физиолог и психолог Г. Гельмгольц. Его физико-химические методы исследования живого организма нанесли удар по витализму и способствовали развитию материалистических и антиредукционистских взглядов в биологии. Он сделал ряд крупных открытий в физиологии (например, особенно в области зрения, слуха и других органов чувств). В своих работах по теоретической физике и другим разделам естествознания придерживался стихийно-материалистических позиции.

Однако в ряде случаев Гельмгольц склонялся к кантианству, пытаясь обосновать свои откровенно и последовательно идеалистические воззрения.

Не менее значительную роль в подготовке неокантианства сыграл Ф. А. Ланге. Отрицая “метафизику” и пропагандируя эмпиризм, Ланге одновременно отвергал и материализм; априорные категории значимы только в пределах опыта, их источник – наша умственная организация, “вещь в себе” – только “пограничное понятие” нашего мышления.

Основные принципы неокантианства сводились к трем основным моментам:

А) понимание философии исключительно как критики познания;

Б) ограничение познания сферой опыта и отказ от притязаний онтологии (учения о бытии) на статус научной дисциплины;

В) признание обусловливающих познание априорных норм.

Из многих своих разнородных вариантов – физиологический (Ф. Ланге, Г. Гельмгольц), психологический (Л. Нельсон), критический реализм (А. Риль) и др. – наиболее полное выражение неокантианство получило в двух немецких школах: марбургской и фрейбургской (или баденской). Для обеих школ общей и характерной трудностью оказалось то, что, исключив из рассмотрения кантовское понятие “вещи в себе”, они так и не смогли удовлетворительно решить столь существенную для Канта и его адептов проблему объективности познания.

3. Трансцендентальное направление в неокантианстве.

Марбургская школа.

Марбургская школа – направление в русле неокантианства, предпринявшее попытку трансцендентально-логической интерпретации учения Канта. Свое название получила от имени города, в университете которого начал свою деятельность основатель школы – Коген, сплотивший вокруг себя группу последователей и единомышленников (Наторп, Кассирер и др.).

Представители марбургской школы определяют предмет познания не как субстанцию, лежащую по ту сторону всякого познания, а как субъект, формирующийся в прогрессирующем опыте и “заданный” первоначалом бытия и познания. Соответственно, философия имеет своей целью исключительно творческую работу созидания объектов всякого рода, но вместе с тем познает эту работу в ее чистом законном основании и в этом познании обосновывает.

Коген Герман (1842-1918), делая акцент на логической стороне кантовского учения, считает, что мышление порождает не только форму, но и содержание познания. Наиболее наглядной моделью порождения знания мышлением является, согласно Когену, математика.

Как и Коген, Наторп Пауль (1854-1924) классическим примером научного знания считает математический анализ, усматривая в истории математики и естествознания тенденцию к вытеснению всех специальных объектов исследования конструкциями чистой мысли.

Вслед за Когеном и Наторпом Кассирер Эрнст (1874-1945) устраняет из кантовской системы понятие “вещи в себе” как одно из двух факторов, созидающих мир опыта. Материал для построения последнего создается у Кассирера самой мыслью. Соответственно, пространство и время перестают быть априорными формами созерцания (как у Канта) и превращаются в понятия. Вместо кантовских двух сфер – теоретического и практического разума, по Кассиреру, существует единый “мир культуры”.

Философия, по мнению марбургцев, толкует объекты культуры в целом, а мышление, данное в форме науки и ориентированное на нее, выступает у них законообразным творцом культуры. Отказ от “вещи в себе” как источника чувственного знания неизбежно приводит их к абсолютизации активности мышления и к субъективизму. Отсюда у них возникает потребность прибегать к объективно-идеалистическим допущениям, постулируя в качестве предпосылок бытия, мышления и нравственности Бога (Коген) или логос (Наторп).

Как и Кант, представители Марбурской школы стремятся объяснить возможность научного знания (математического естествознания, главным образом) и обосновать его общезначимость. Аналогичная тенденция имела место уже в теоретической философии (трансцендентальной логике) Канта. Суть ее выражал сам трансцендентальный метод Канта. От факта научного знания он шел к выявлению его логических условий и предпосылок, в роли которых у него выступали априорные, присущие самой мысли логические основания, осуществлявшие синтез всего многообразия ощущений. В результате этого синтеза и получалась картина природы как единственно возможная, т. е. построенная математическим естествознанием. Поэтому в качестве своей задачи Кант и ставил осуществление трансцендентальной дедукции этих форм – чистых понятий или категорий, которая доказывала бы, что они являются необходимым и достаточным логическим условием математического естествознания и природы вообще. Считая трансцендентальный метод наиболее сильной стороной ортодоксального кантианства, марбуржцы в то же время осознают, что не все части данного учения являются чистым выражением этого метода. Представители стремятся очистить трансцендентальный метод Канта от психологического и метафизического моментов и утвердить его в чисто логической форме. С этой целью они требовали, для всякого философского положения какого-нибудь “трансцендентального” обоснования или оправдания. Более того, трансцендентальное обоснование предполагает, что такое объективирование не есть процесс произвольный; основой всякой работы является закон разума. Если установлены факты науки нравственности и т. п., то рядом с ними “должно быть доказано само основание их “возможности”, и вместе с тем это должно быть “правовое основание” (Наторп).

Таким образом, философия становится логикой всего культурного творчества человечества, логикой, которая, по словам Наторпа, должна установить единство человеческих познаний через выяснение того общего последнего фундамента, на который все они опираются. Проблема поиска логической структуры науки оказывается тесно связанной у марбуржцев с обоснованием единого источника познания. Предполагается, что как бы ни отличались друг от друга научные дисциплины, их логическая структура, в принципе, должна быть тождественной, что, по Когену, является выражением систематического единства науки.

Работы основных представителей М. Ш. показывают их явную неудовлетворенность достигнутыми результатами, свидетельством чему служат более поздние попытки как Когена, так и Наторпа отыскать некий безусловный принцип оправдания науки. Эти поиски переносят философов из области теоретической философии и гносеологии сначала в область морали с ее регулятивной идеей блага, а затем и к запредельному опыту – сфере надприродного, метафизического абсолюта.

4. Трансцендентальное направление в неокантианстве.

Баденская школа.

Если представители марбургской школы неокантианства особое внимание уделяли методологии интерпретации научных понятий и философских категорий, истолковывая их как логические конструкции, то в центре интересов представителей баденской школы – проблемы специфики социального познания, его форм, методов, отличия от естественных наук и т. п. Уже к концу XIX – началу XX вв. стало очевидным, что науки о культуре (т. е. гуманитарные науки, или “науки о духе”) должны иметь свой собственный концептуально-методологический фундамент, отличный от фундамента естествознания. Лидеры баденской школы неокантианства Виндельбанд Вильгельм (1848-1915) и Риккерт Генрих (1863-1936) выдвинули тезис о наличии двух классов наук: исторических и естественных. Первые являются идиографическими, т. е. описывающими индивидуальные, неповторимые события, ситуации и процессы. Вторые – номотетическими, они фиксируют общие, повторяющиеся, регулярные свойства изучаемых объектов, абстрагируясь от несущественных индивидуальных свойств. Поэтому номотетические науки – физика, биология и др. – в состоянии формулировать законы и соответствующие им общие понятия. Как писал Виндельбанд, одни из них суть науки о законах, другие – науки о событиях. Раскрывая содержание этого своего положения, Виндельбанд отмечал, что познающий разум стремится подвести предмет под общую форму представления, отбросить все ненужное для этой цели и сохранить лишь существенное. Вместе с тем он обращал внимание на то, что всеобщее и существенное по своему содержанию имеет иной смысл в историческом исследовании, чем в естествознании, что в первом случае оно означает соотношение фактов по их ценности, во втором – их закономерность. Резюмируя свои рассуждения в работе “Науки о природе и науки о культуре” (1911), Риккерт пишет, что мы можем абстрактно различать два вида эмпирической научной деятельности. На одной стороне стоят науки о природе (естествознание), цель которых – изучить общие абстрактные отношения, по возможности законы. Они отвлекаются от всего индивидуального как несущественного и включают в свои понятия обыкновенно лишь то, что присуще известному множеству объектов. На другой стороне стоят исторические науки о культуре, которые изучают объекты, отнесенные ко всеобщим культурным ценностям; как исторические науки они изображают их единичное развитие в его особенности и индивидуальности, – это и есть индивидуализирующий метод.

Таким образом, и гуманитарные и естественные науки применяют абстракции и общие понятия, но для первых это лишь вспомогательные средства, ибо их назначение – дать конкретное, максимально полное описание неповторимого исторического феномена. Для вторых общие понятия в известном смысле – самоцель, результат обобщения и условие формулирования законов. Тем самым генерализирующий метод в науках о культуре не “отменяется”, а имеет подчиненное значение. При этом Риккерт обращает внимание на следующие моменты: 1. Культура как духовное формообразование не может быть подчинена исключительно господству естественных наук. Более того, он считает, что естественно-научная точка зрения подчинена культурно-исторической – хотя бы потому, что естествознание – “исторический продукт культуры”. 2. В явлениях и процессах культуры исследовательский интерес направлен на особенное и индивидуальное. Поэтому-то в исторических науках о культуре, считает Риккерт, мы не можем стремиться к установлению его общей природы, но, наоборот, должны пользоваться индивидуализирующим методом, который находится во внутренней связи с ценностным отношением к реальности. Дело в том, что ценность чего-либо может быть признана только с признанием его неповторимости, уникальности, незаменимости. 3. Если явления природы мыслятся не как блага, а вне связи с ценностями, то все явления культуры воплощают какие-нибудь признанные людьми ценности, которые заложены в них изначально. 4. Исследование культурных процессов является научным только тогда, когда оно, не ограничивается простым описанием единичного и при этом руководствуется определенными ценностями, без которых не может быть вообще исторической науки. 5. Важная задача наук о культуре состоит в том, чтобы с помощью индивидуализирующего метода и исторических понятий “представить исторические явления как стадии развития”, а не как нечто неизменное, раз навсегда данное.

6. Риккерт убежден, что поскольку историческая жизнь не поддается системе, то у наук о культуре не может быть основной науки, аналогичной механике. Но это не означает, что у них отсутствует возможность сомкнуться в одно единое целое. Такую возможность обеспечивает им понятие культуры. 7. По сравнению с естествознанием исторические науки отличаются большой субъективностью и важную роль в них играют такие феномены, как интерес, ценность, оценка, культура.

8. Согласно Риккерту, в методологическом плане, т. е. с всеобщеисторической точки зрения, объединяющей все частичные исторические исследования в единое целое всеобщей истории, всего культурного развития, не бывает исторической науки без философии истории. Последняя и есть всеобщее концептуально-методологическое основание всех наук о культуре. Вместе с целым рядом продуктивных идей, высказанных представителями баденской школы, нельзя не отметить такие односторонности как идеализм, метафизичность в целом, стремление резко размежевать естественные и гуманитарные науки и их методы.

5. Заключение.

С 1930-х гг. в условиях общего кризиса буржуазного либерализма неокантианство постепенно утрачивает свое влияние. Но теоретические воззрения неокантианцев оказали существенное влияние на процесс формирования культурологических взглядов многих представителей европейской общественной мысли конца XIX – начала XX вв., которые в своих культурологических изысканиях двигались в русле идей, выношенных неокантианцами.

6. Список использованной литературы.

1. Вильгельм Виндельбанд. Избранное. Дух и история – М.:, 1995.

2. Богомолов А. С. Немецкая философия после 1865г. – М.:, 1969.

3. Григорьян Б. Т., Неокантианство – М., 1962

4. В. В. Миронов. Философия.- М., 1998 г.


Неоклассическое направление. Неокантианство