Основные черты древнегреческой натурфилософии

Федеральное агентство по образованию Российской

Федерации

Московский Государственный Технический

Университет “МАМИ”

Кафедра Философии и Психологии

Реферат на тему:

Древнегреческая натурфилософия

Студент: Николаев М. Д

Группа: 5-ЗИО-2

Преподаватель:

Ивлев В. Ю.

Москва 2009 г.

Оглавление

Введение. 3

Милетская школа. 4

Фалес Милетский. 4

Анаксимандр. 6

Анаксимен. 7

Гераклит. 9

Пифагореизм.. 10

Пифагор и пифагорейцы.. 10

Элейская школа. 14

Парменид. 15

Зенон Элейский. 16

Мелисс Самосский. 17

Свидетельства о жизни и учении. 17

Учение. 17

Значение элейской школы.. 17

Анаксагор. 18

Атомисты.. 18

Софисты.. 19

Заключение. 20

Список используемой литературы: 22

Введение

Античная философия (сначала греческая, а затем и римская) охватывает период своего непосредственного существования с 12-11 вв. до н. э. по 5-6 вв. н. э. Она зародилась в древнегреческих полисах (городах-государствах) демократической ориентации и отличалась направленностью своего содержания, методом философствования, как от древних восточных способов философствования, так и от мифологического объяснения мира, характерного для произведений Гомера и сочинений Гесиода. Конечно, ранняя греческая философия еще тесно связана с мифологией, с чувственными образами и метафорическим языком. Однако она сразу устремилась рассматривать вопрос о соотношении чувственных образов мира и его самого по себе как бесконечного космоса.

Своеобразной чертой античной философии являлась также ее первоначально тесная связь с учениями о природе, выступавшая в виде натурфилософии.

Натурфилософия (философия природы) стремится объяснить как неживую, так и живую природу во всем многообразии связей и закономерностей ее явлений, проанализировать основные естественнонаучные понятия: субстанция, материя, движение, энергия, сила, время, пространство, жизнь, развитие, прогресс, закон природы и т. д.

Милетская школа

Непосредственно возникновение европейской науки принято связывать с милетской школой, названной так потому, что первые ученые Древней Греции были жителями города Милет, расположенного на территории полуострова Малая Азия. Философы Милетской школы стояли у истоков греческой науки: физики, астрономии, географии, метеорологии, математики. Они ввели первую научную терминологию, впервые стали писать свои сочинения прозой. Представители милетской школы (Фалес, Анаксимандр, Анаксимен) были одновременно и первыми учеными-естествоиспытателями, и первыми философами.

В Милетской школе впервые сознательно был поставлен вопрос о первоосновах всего сущего. И хотя философия в этот период представляет, собственно, совокупность всех видов и форм познания (как теоретического, так и практического), главный интерес всех представителей милетской школы охватывает определенный круг проблем. На первом месте здесь стоит вопрос о сущности мира. И хотя отдельные представители милетской школы этот вопрос решают по-разному, их взгляды имеют общий знаменатель: основу мира они видят в определенном материальном принципе. Можно сказать, что эта первая греческая философская школа стихийно тяготеет к материализму. Вообще вопрос о взаимном отношении материального и духовного принципов, естественно, еще не ставился, он был сформулирован позже. Представители этой школы интуитивно понимали мир как материальный. Вместе со стихийным материализмом в мышлении этих философов проявляется и “наивная” диалектика, с помощью понятийных средств которой они стремятся постичь мир в динамике его развития и перемен.

Фалес Милетский

Первый из ионических философов – Фалес из Милета – жил приблизительно в 640-562 гг. до н. э. Происходил он из богатой семьи и помимо теоретических исследований занимался торговлей и политической деятельностью. Приобрел огромные знания и множество сведений в различных теоретических и практических областях человеческой деятельности. Это стало возможным благодаря развитию Милета, а также его выгодному положению и торговым контактам. Милет поддерживал торговые связи с Египтом, Персией и Индией. Сам Фалес очень много путешествовал и собирал все доступные сведения, и знания. Интересовался, в частности, астрономией, геометрией и арифметикой. Вавилонское образование дало ему возможность познакомиться с работами халдейских ученых. Традиция гласит, что Фалес предсказал затмение солнца, которое произошло 28 мая 585 г. до н. э.

Интересной является мысль, относящаяся к разделению “небесной сферы”. Согласно Фалесу, она делится на пять полос, из которых одна называется арктической (она постоянно видима), вторая полоса – летняя тропическая, третья – равноденствия, четвертая – зимняя тропическая и пятая – антарктическая (постоянно невидимая).

Основой всего сущего Фалес считал воду. Эта мысль, как говорилось ранее, появляется уже в дофилософской космогонии. Однако подход Фалеса полностью от нее отличен. Воду он понимал не как конкретную форму или персонификацию мифологической силы, а как аморфное, текущее сосредоточение материи. Учитывая математические успехи Фалеса, можно полагать, что к определению воды как основы всего сущего он подошел, исходя из “материального разнообразия путем метода абстракции”. Не содержание (оно безоговорочно материалистическое), но способ и метод постановки и решения проблем высоко оценивает в своей “Истории философии” представитель идеалистической философии Нового времени Г.-В.-Ф. Гегель: “Фалесово положение, что вода есть абсолют, или, как говорили древние, первоначало, представляет собою начало философии, так как в нем достигается сознание, что единое есть сущность, истинное, что лишь оно есть само по себе сущее. Здесь наступает отделение от содержания нашего чувственного восприятия; человек отходит от этого непосредственно сущего. Мы должны стараться забыть о том, что мы привыкли к богатому, конкретному миру мысли…”

Согласно Гегелю, философия в собственном смысле слова возникает вместе с постановкой вопроса о сущности, который не только сформулирован, но и решен вне рамок методологии и терминологии мифологического мышления. Возникновение философии связано с определенным уровнем абстрактного (рационального) мышления, которое способно отразить действительность иным способом, чем при помощи аллегории или (мифологической) персонификации.

Для обозначения первоосновы, первопринципа, из которого возникает все остальное, в греческой философии употреблялись два термина: стойхейон, означающий элемент, ядро, основу в логическом смысле слова, и архэ, означающий первоматерию, праматерию, исходное состояние вещей, древнейшую форму в историческом смысле слова. “Вода” Фалеса, таким образом, означает основополагающий принцип как в смысле стойхейон, так и в смысле архэ.

В праоснове Фалеса, в “бесконечной воде”, содержится и потенция дальнейшего развития. Все остальное возникает путем “сгущения” или “разрежения” этой первоматерии. В этом противоречивом понимании развития можно увидеть определенную тягу к диалектической интерпретации действительности.

С философскими и астрономическими взглядами Фалеса тесно связаны его мысли, которые в наше время называют геологическими и географическими. О Земле Фалес полагал, что она имеет форму диска. С пониманием воды как первоосновы связан его взгляд на то, что Земля плавает в бесконечной воде. Она имеет поры и отверстия. Землетрясения он объяснял как колебания Земли на взволнованной воде. Рационалистическому подходу Фалеса отвечает и его мысль о том, что причиной наводнений на Ниле являются пассатные ветры, которые “встречным напором преграждают ему течение”. (На самом деле действительной причиной наводнений в нижнем течении Нила являются тропические дожди в верхнем и частично в среднем течении.)

Как видно, стихийно-материалистические взгляды Фалеса были тесно связаны с развитием античной науки, в частности математики и астрономии. Фалес, однако, не избегал и практической жизни. Диоген Лаэртский говорил о нем: “Можно думать, что и в государственных делах он был наилучшим советчиком” . О его практичности свидетельствует и следующий текста “…желая показать, что разбогатеть совсем не трудно, он однажды в предвиденье большого урожая оливок взял внаем все маслодавильни и этим нажил много денег” . Как мы увидим далее, использование связи науки и практики характерно не только для Фалеса и милетской школы, но и для всего дальнейшего античного материализма (и не только античного).

Анаксимандр

После смерти Фалеса во главе Милетской школы стал Анаксимандр (ок. 610-546 до н. э.). О его жизни практически не сохранилось никаких сведений. Считается, что ему принадлежит работа “О природе”, о содержании которой известно из сочинений последующих древнегреческих мыслителей, среди них – Аристотель, Цицерон, Плутарх. Взгляды Анаксимандра можно квалифицировать как стихийно-материалистические. В качестве первоначала всего сущего Анаксимандр считает апейрон (беспредельное). В его интерпретации апейрон не является ни водой, ни воздухом, ни огнем. “Апейрон есть не что иное, как материя”, которая находится в вечном движении и порождает бесконечное множество и многообразие всего существующего. “Апейрос” – по-гречески означает “беспредельный, безграничный, бесконечный”. “Апейрон” – средний род от этого прилагательного, то есть “беспредельное, безграничное, бесконечное”. Апейрон Анаксимандра материален, “не знает старости”, “бессмертен и неуничтожим” и находится в вечном движении. Беспредельность апейрона позволяет ему “не иссякать, то есть быть вечным генетическим началом Космоса, а также позволяет ему лежать в основе взаимопревращений четырех стихий: а ведь если они превращаются друг в друга, значит, у них есть нечто общее, что само по себе не является ни землей, ни водой, ни воздухом, ни огнем. Анаксимандр утверждал, что апейрон – единственная причина рождения и гибели всего сущего; апейрон все из себя производит сам: находясь во вращательном движении, апейрон выделяет противоположности – влажное и сухое, холодное и теплое; их парные комбинации образуют землю (сухое и холодное), воду (влажное и холодное), воздух (влажное и горячее), огонь (сухое и горячее). Как самое тяжелое, земля собирается в центре и окружается водной, воздушной и огненной сферами, между которыми происходит взаимодействия. В результате образуется суша, а небесная сфера размывается на три кольца, окруженные воздухом”. Анаксимандр говорил, что это три обода колесницы, полые внутри и наполненные огнем, они не видны с земли – их нельзя воспринимать чувствами. В нижнем ободе множество отверстий, сквозь которые просматривается заключенный в нем огонь – это звезды; в среднем ободе одно отверстие – это Луна; в верхнем ободе одно отверстие – это Солнце; отверстия способны полностью или частично закрываться – это затмения; ободы вращаются вокруг Земли – и с ними вращаются звезды, Луна и Солнце”.

Таким образом, в этой картине мира фактически представляющей собой космогонию, полностью отсутствуют боги и божественные силы, без которых не обходилась ни одна мифологическая космогония (поэтому к ней применим термин “теогония” – происхождение богов).

Можно, по-видимому, считать, что Анаксимандр в определенной степени отходит от натурфилософского обоснования первоначала и дает более глубокое его толкование, полагая в качестве первоначала не какой-либо конкретный элемент (например, воду), а признавая таковым апейрон – материю; рассматриваемую как обобщенное абстрактное первоначало, приближающееся по своей сущности к понятию и включающее в себя существенные свойства природных элементов.

Анаксимандр говорит также и о происхождении человека: само живое зародилось на границе моря и суши из ила под воздействием небесного огня. Первые живые существа жили в море. Затем некоторые сбросили с себя чешую и стали “сухопутными”. Но человек у Анаксимандра произошел от морского животного; он зародился и развился до взрослого состояния внутри какой-то громадной рыбы. Родившись взрослым ребенком не смог бы выжить один, без родителей, – человек вышел на сушу.

То, есть можно сказать, что у Анаксимандра присутствует общая идея (конечно, в крайне неразвитой форме) эволюции живой природы, и здесь не оставляя места сверхъестественным, божественным силам, ибо апейрон “все объемлет и всем управляет” (в апейроне же все и “исчезает по необходимости). Все получает возмездие (друг от друга) за несправедливость и согласно порядку времени физический процесс описывается этическими терминами, что свидетельствует о еще сохранившейся связи воззрений Анаксимандра с социоантропоморфическим мировоззрением, однако в целом Анаксимандр преодолел это мировоззрение, вышел на логико-рациональный уровень осмысления мира).

Анаксимен

Третьим выдающимся милетским философом является Анаксимен (585-524 до н. э.). Он был учеником и последователем Анаксимандра. Подобно Фалесу и Анаксимандру, Анаксимен изучал астрономические явления, которые, как и другие природные явления, он стремился объяснить естественным образом.

Анаксимен берет в качестве первоначала всего сущего одну из четырех стихий – воздух. Анаксимен называет воздух беспредельным, то есть апейрос. Так апейрон превратился из субстанции в ее свойство.

Все многообразие стихий Анаксимен объясняет степенью сгущения воздуха. Душа также состоит из воздуха. “Подобно тому, – пишет он, – как душа наша, будучи воздухом, сдерживает нас, так дыхание и воздух объемлют мир”. Воздух обладает свойством бесконечности. Его сгущение Анаксимен связывал с охлаждением, а разрежение – с нагреванием. Являясь источником и души, и тела, и всего космоса, воздух первичен даже по отношению к богам. Он не отрицал богов, но считал, что “не богами создан воздух, а они сами из воздуха”. Излагая свое учение, Анаксимен часто прибегал к образным сравнениям. Сгущение воздуха, “порождающее” плоскую землю, он уподобляет “валянию шерсти”; Солнце, Луну – плавающим посреди воздуха огненным листьям. Беспредельный воздух у Анаксимена объемлет собой весь мир, является источником жизни и дыхания живых существ.

Что касается психологии и атеизма, то первые милетские философы, Фалес и Анаксимандр, насколько нам известно, мало говорили о душе, о сознании. Фалес связывал душу со способностью к самодвижению. Магнит, говорил он, имеет душу, потому что он притягивает железо. Тем более ценно то немногое, что мы находим по этому вопросу у Анаксимена. Завершая построение единой картины мира, Анаксимен видел в беспредельном воздухе начало и тела, и души. Душа воздушна.

Как метеоролог, Анаксимен считал, что град образуется при замерзании выпадающей из туч воды; если к этой замерзающей воде примешан воздух, то образуется снег. Ветер – уплотнившийся воздух. Состояние погоды Анаксимен связывал с активностью Солнца.

Боги у Анаксимена

Завершая построение единой картины мира, Анаксимен находит в беспредельном воздухе начало и тела, и души; боги также происходят из воздуха; душа воздушна, жизнь есть дыхание. Августин сообщает, что “Анаксимен богов не отрицал и не обошел их молчанием… Анаксимен… говорил, что началом является неограниченный воздух, и что из него возникает все что есть, что было, что будет; [все] божьи и божественные вещи; и что все последующее возникнет из потомства воздуха”. Но Анаксимен, сообщает Августин, был убежден, что “не богами создан воздух, а что они сами из воздуха”. Т. о. боги Анаксимена – модификация материальной субстанции (и соответственно, в представлении ортодоксальной теологии, небожественны, т. е. собственно не суть боги).

Начала диалектики

Анаксимен впервые вводит понятие о взаимном отношении праматерии и движения. Воздух как праматерия, согласно его взглядам, “постоянно колеблется, ибо если бы он не двигался, то и не менялся бы настолько, насколько он изменяется”. (При этом у Анаксимена “сгущение” и “разрежение” единой праматерии, приводящие к образованию различных состояний [материи мира] , постулируются как противоположные но “равнофункциональные ” процессы, т. е оба приводят к качественным изменениям.) Т. о. Анаксимен предполагает шаг к разработке первых учений о качественных изменениях, т. е. вплотную подходит к “диалектике ” превращения количественных изменений в качественные.

У Анаксимена намечается количественный подход к объяснению природы. Само возникновение множества вещей и возвращение их в единое первоначало он объясняет процессом сгущения и разрежения воздуха. Для него характерно признание семи переходных состояний воздуха (первоначала): огонь, чистый воздух, ветер, облака, вода, земля и камни.

В определенном смысле он укрепил и завершил тенденцию стихийного древнегреческого материализма поисков естественных причин явлений и вещей. Сторонники подобных взглядов в своем большинстве были представителями прогрессивных общественных классов, а их мысли формируют ядро нового мировоззрения, которое возникает в борьбе против старого религиозно-мифологического. Именно поэтому они считают естественное объяснение природных явлений важной задачей и прилагают в этом направлении много усилий.

Анаксимен является последним представителем натурфилософии милетской школы. Как видно, эта школа стремилась материалистически объяснять мир, его отдельные явления, его общий принцип или основу. Ф. Энгельс подчеркивал в “Диалектике природы”: “…Аристотель говорит, что эти древнейшие философы полагают первосущность в некотором виде материи…”. Анализ их мыслей показывает, что уже с самого возникновения философии происходит, с одной стороны, ее соединение с материализмом, а с другой – соединение материализма с диалектикой. Характерной чертой этой первой исторической стадии материализма является его тесная связь с научным познанием и с прогрессивными общественными силами того времени. Материалистический способ объяснения мира, к которому стремятся ионийские философы, является орудием ожесточенной и непримиримой борьбы против отживающего религиозно-мифологического объяснения мира как идеологии старой родовой аристократии. Философия, таким образом, рождается не из потребностей духа “в процессе его саморазвития”, но прежде всего из практических потребностей развития общества. Милетская школа является в этом смысле классическим примером.

Гераклит

Гераклит из Эфеса (ок. 540- 480 до н. э.) – древнегреческий философ. Автор философского сочинения, сохранившегося лишь во фрагментах (более 100). Происходил из царского жреческого рода, но отказался от наследственного титула басилевса в пользу брата. По преданию, завещал свое сочинение храму Артемиды Эфесской. Гераклит излагал свои мысли афористически, в загадках и образах, и за трудность интерпретации своего метафорического языка был назван “Темным”, а также “Плачущим” – из-за того, что не раз выражал в своих текстах жалость к людям, бессмысленно проводящим свою жизнь.

Гераклит выступал против как мифопоэтической традиции (представленной в сочинениях Гомера и Гесиода), так и против научного рационализма ионийской натурфилософии (сам Гераклит называет имена Ксенофана и Гекатея). Ту и другую стороны упрекал в стремлении к “многознанию”, между тем количество накопленных сведений в какой бы то ни было области не приводит к усмотрению истины.

По учению Гераклита, божественное единство (разум, Зевс, Логос, космос) превыше текучего изменчивого мира множества. Космос вечно существует в размеренных циклах, меру которым задает он сам, в том аспекте, в котором он тождествен богу; космос есть “вечно живой огонь”, и эта физическая сторона его существа позволяет ему каждый раз совершать нисхождение от чистого состояния (мировой пожар) к состоянию связанности с другими элементами (природная чувственная жизнь).

Чувственный мир подобен текущей реке, воды которой каждый раз в своем движении обновляются (отсюда не принадлежащая Герклиту, но устойчиво за ним закрепленная формулировка “в одну реку нельзя войти дважды”). Все находится в состоянии постоянного изменения и борьбы (войны), одно возникает за счет уничтожения другого и существует как напряженная гармоническая взаимосвязь различных противоположностей. Мир вечен, существует циклически. Основу его составляет огонь. Остывание огня порождает другие “элементы” и многообразие вещей. После этого периода “нужды” наступает период “избытка” огня, сжигающего весь мир и творящего над ним суд. Но изменяющийся мир изменяется по законам и им правит единое божественное мудрое начало, творящее правосудие. По некоторым признакам учение о едином начале Гераклита сходно с учением о едином бытии Парменида, однако методологически Гераклит и Парменид строят свою философию по-разному: Парменид логически выводит единство бытия из понятия о бытии, а феноменальный мир попросту отрицает, Гераклит идет к понятию о едином начале, не отрицая множественности чувственного космоса, усматривая в циклах его существования проявление вечного закона.

Человек, по Гераклиту, сходно с миром, состоит из огненного начала, души, и тела. “Наилучшей и мудрейшей” душа становится когда она – “суха, светообразна”, не отягощена пресыщением и опьянением, делающими душу “влажной”, слабой. Мудрость, по Гераклиту, в том, чтобы узреть за многообразием единое начало, “знать все как одно”, жить здравым рассудком, общим для всех. Погруженность в отдельное, частное сознание препятствует постижению целого и единого, такие люди “присутствуя, отсутствуют”, подобно спящим, они живут своим умом, пребывая в мечтаниях. В этой связи Гераклит критиковал многознание, не научающее уму, современные ему религиозные обычаи (оргии вакхантов), принципы демократии. Демократия в политике воспроизводит чувственный хаос чувственного мира, являясь воплощение принципа множественности на уровне социума. И как наилучшим и разумным в природе вещей является божественное разумное единство, так и в социальной жизни следовало бы по возможности придерживаться единства, что соответствует монархии как наилучшей форме правления. Формальной стороной единства и стержневым моментом построения любой формы государственности является закон, так что даже и при демократической форме правления соблюдение законов должно быть главнейшим принципом управления. Но все же “закон в том, чтобы повиноваться воле одного”.

Изречения Гераклита впоследствии у многих вызывали интерес и часто цитировались. В христианской традиции с большим сочувствием было воспринято учение Гераклита о божественном Логосе. В античности его философия оказала влияние прежде всего на учения софистов, Платона и стоиков.

Пифагореизм

Пифагореизм – религиозно-философское учение в Древней Греции VI-IV вв. до н. э., исходившее из представления о числе как основном принципе всего существующего.

Пифагор и пифагорейцы

“Пифагор Самосский “, сын Мнезарха, уроженец Самоса, “процветал” при тиране Поликрате (533-532 или 529-528 г.) и основал общество в Кротоне, италийском городе, находившемся в тесных сношениях с Самосом. По словам Гераклита, он был ученее всех своих современников, хотя Гераклит видит в его мудрости какое-то “худое искусство” – знахарство своего рода. Неизвестно, сколько времени Пифагор оставался в Кротоне, но несомненно, что умер он в Метапонте, куда переселился вследствие враждебного отношения кротонцев к его союзу. После его смерти вражда против пифагорейского союза усиливалась во всех демократиях Великой Греции и в половине V в. разразилась катастрофой: в Кротоне многие пифагорейцы были убиты и сожжены в доме, где они собрались; разгром повторился и в др. местах. Уцелевшие – напр., Филолай, Лизис – бежали в Грецию, куда принесли с собой учение и мистерии своего союза. Мистерии эти, смешивавшиеся иногда с орфическими, дали союзу возможность существовать и тогда, когда он утратил свое прежнее политическое и философское значение. Уже при Пизистратидах пифагорейцы принимали живое участие в разработке орфической литературы. К концу V в. мы видим возрождение политического влияния пифагорейцев в Великой Греции: Архит, напр., достигает большого политического значения в Таренте как стратег и государственный деятель. С IV в. “пифагорейство ” приходит в упадок; его учение поглощается платонизмом, и от него остается лишь мистическая секта, вплоть до появления новопифагореизма.

Жизнеописание Пифагора, известное нам по Диогену Лаэрцию, Ямвлиху и Порфирию, есть сплошная легенда или, точнее, наслоение легенд ; учение, которое ему приписывается, – новопифагорейское учение, то есть смесь платонизма и стоицизма в форме арифметической символики. Учение ранних пифагорейцев известно нам по свидетельствам Платона и Аристотеля, а также по немногим фрагментам Филолая, которые признаются подлинными. Фрагменты других пифагорейцев, в том числе Архита, признаются подложными: сам Пифагор, по преданию, не оставил письменного изложения своего учения, и Филолай считается первым писателем, давшим изложение пифагорейской доктрины. При таких условиях трудно с достоверностью отделить первоначальное существо пифагорейского учения от позднейших наслоений и начертать хотя бы общий план его развития. Сами свидетельства Аристотеля несвободны от противоречий и нуждаются в тщательной критике. Как показал Роде, многие из сказаний о чудесах Пифагора, встречающиеся у Ямвлиха и Порфирия, заимствованы из источников IV в. Есть основание видеть в Пифагоре учредителя мистического союза, научившего своих последователей новым очистительным обрядам.

Обряды эти были связаны с учением о загробной жизни, о бессмертии и переселении душ – учением, которое можно приписывать Пифагору на основании свидетельств Геродота и Ксенофана; оно встречается также у Парменида и Эмпедокла, находившихся под влиянием пифагорейства и, по-видимому, бывших членами его союза. Ряд причудливых предписаний и запрещений, которым новопифагорейцы придали впоследствии аллегорический смысл, восходят, несомненно, к глубокой древности. Но религиозным учением первоначальное пифагорейство, по-видимому, не исчерпывалось; по преданию, довольно вероятному, Пифагор был первым мыслителем, который назвал себя “философом” (Зенон, ученик Парменида, полемизировавший против пифагорейцев, написал сочинение “Против философов”). Если верить преданию, Пифагор также впервые назвал вселенную космосом, то есть строем, складом. Предметом его философии был именно космос, то есть мир как закономерное стройное целое, подчиненное законам “гармонии и числа”. По-видимому, Пифагор был знаком с учениями Анаксимандра и Анаксимена и, подобно последнему, представлял себе мир носящимся в беспредельном воздушном пространстве и дышащим окружающей его атмосферой. Но в противоположность монизму милетской школы П. исходил из предположения двойственности начал, согласованных в мироздании. Из одного беспредельного и неопределенного стихийного хаоса невозможно объяснить определенное устройство, форму, индивидуальность вещей, которые познаются нами лишь поскольку они определенны.

“Беспредельное” Анаксимандра не может быть единым началом вещей; иначе ничто определенное, никакой “предел” не был бы мыслим. С другой стороны, и “предел” предполагает нечто такое, что определяется им. Каждая вещь имеет границу, которая определяет ее материю, отграничивая, отделяя ее от других вещей. Линия ограничивается и определяется двумя точками, плоскость – линиями, тело – плоскостями. Все вещи разделяются пустыми промежутками пространства; само по себе оно неопределенно и беспредельно, но промежутки его определяются конкретными вещами. Отсюда вывод, что “природа, сущая в космосе, гармонически слажена из беспредельных и определяющих (начал); так устроен и весь космос, и все, что в нем” (слова Филолая). Как согласуются эти противоположные начала? Это тайна, доступная вполне лишь божественному разуму; но ясно, что они должны согласоваться, что должна быть гармония, связывающая их, иначе мир распался бы. Гармония осуществляется в противоположностях, из которых основные – “предел” и “беспредельное”. Были пифагорейцы, ограничивавшиеся этим общим положением; другие составили таблицу 10 противоположностей – категорий, под которые подводилось все сущее. Аристотель приводит эту таблицу в своей “Метафизике”:

предельно – беспредельное.

Нечетное – четно.

Единство – множество.

Правое – левое.

Мужское – женское.

Подающееся – движущееся.

Прямое – кривое.

Свет – мрак.

Добро – зло.

Квадрат – продолговатый 4-угольник.

Первый ряд имеет положительное, активное значение, второй – отрицательное, пассивное. В последующей философии Платона и Аристотеля все эти противоположности были сведены к дуализму формы – деятельного, образующего начала – и материи – беспредельной, бесформенной, косной и страдательной. Мировая гармония, в которой заключается закон мироздания, есть единство во множестве и множество в единстве. Как мыслить эту истину? Непосредственным ответом на это является число: в нем объединяется множество, оно есть начало всякой меры, а опыты над монохордом показывают, что число есть принцип звуковой гармонии, которая определяется математическими законами. Не есть ли звуковая гармония частный случай всеобщей гармонии, как бы ее музыкальное выражение? Астрономические наблюдения показывают нам, что небесные явления, с которыми связаны все главнейшие изменения земной жизни, наступают с математической правильностью, повторяясь в точно определенные циклы. Так называемые пифагорейцы, взявшись за математические науки, первые подвинули их вперед; “вскормленные на этих науках, – говорит Аристотель, – они признали математические начала за начала всего существующего.

Из таких начал, естественно, первыми являются числа. В числах усматривали они множество аналогий или подобий с вещами, так что одно свойство чисел являлось им как справедливость, другое – как душа или разум, еще другое – как благоприятный случай и т. д. Далее они наводили в числах свойства и отношения музыкальной гармонии, и так как все прочие вещи по своей природе являлись им подобием чисел, числа же – первыми из всей природы, то они и признали, что элементы числа суть элементы всего сущего, и что все небо есть гармония и число” . Таким образом, пифагорейские числа имеют, очевидно, не простое количественное значение: если для нас число есть определенная сумма единиц, то для пифагорейцев оно есть, скорее, та сила, которая суммирует данные единицы в определенное целое и сообщает ему определенный свойства. Единица есть причина единения, два – причина раздвоения, разделения, четыре – корень и источник всего числа (1 + 2 + 3 + 4 = 10). В основании учения о числе усматривалась, по-видимому, коренная противоположность четного и нечетного: четные числа суть кратные двух, и потому “чет” есть начало делимости, раздвоения, разлада; “нечет” знаменует противоположные свойства. Отсюда понятно, что числа могут обладать и нравственными силами: 4 и 7, например, как средние пропорциональные между 1 и 10, являются числами, или началами, пропорциональности, а след., и гармонии, здоровья, разумности.

В космологии пифагорейцев мы встречаемся с теми же двумя основными началами предела и беспредельности. Мир есть ограниченная сфера, носящаяся в беспредельности. “Первоначальное единство, возникнув неведомо из чего, – говорит Аристотель, – втягивает в себя ближайшие части “беспредельности”, ограничивая их “силой предела”. Вдыхая в себя части “беспредельного”, единое образует в себе самом определенное пустое место или определенные промежутки, раздробляющие первоначальное единство на отдельные части – протяженные единицы. Это воззрение, несомненно, первоначальное, так как уже Парменид и Зенон полемизируют против него. Первобытное умозрение еще не отвлекает числа от вещей. Вдыхая беспредельную пустоту, центральное единство рождает из себя ряд небесных сфер и приводит их в движение. По Филолаю, “мир един и начал образовываться от центра”. В центре мира находится огонь, отделяемый рядом пустых интервалов и промежуточных сфер от крайней сферы, объемлющей вселенную и состоящей из того же огня. Центральный огонь, очаг вселенной, есть Гестия, мать богов, мать вселенной и связь мира; верхняя часть мира между звездной твердью и периферическим огнем называется Олимпом; под ним идет космос планет, солнца и луны. Вокруг центра “ведут хороводы 10 божественных тел: небо неподвижных звезд, 5 планет, за ними солнце, под солнцем луна, под луной земля, а под нею – противоземие” – особая десятая планета, которую пифагорейцы принимали для круглого счета, а может быть, и для объяснения солнечных затмений.

Планеты вращаются вокруг центрального огня, обращенные к нему всегда одной и той же стороной, отчего жители земли, напр., не видят центрального огня. Наше полушарие воспринимает его свет и теплоту через посредство солнечного диска, который лишь отражает лучи центрального огня, не будучи самостоятельным источником тепла и света. Частицы божественного огня и теперь продолжают отделяться от Гестии и уносятся в холодные и темные сферы мирового пространства: они поднимаются от центра или спускаются от Олимпа и от солнца, все освещая, согревая и оживляя своим движением: это – души всего живого, обладающие божественной, небесной природой. Проникая в наши тела, они оживляют их, сообщают им гармонию, здоровье, разумность; но стремление к небесному жилищу живет в них, и тело является как бы темницей духа, отягощая его, оскверняя и затемняя его свет. Очищаясь от материальной скверны, душа возвращается к богам – или, наоборот, еще глубже погружается в низшие сферы дурного, беспредельного, материального бытия, возрождаясь в животных формах. Неизвестно, получило ли учение о переселении душ с самого начала такую этическую окраску, или же это – позднейшая черта. У Филолая оно, по-видимому, связывалось с представлением о “мировом годе”, то есть особом космическом цикле (в 10000 лет), по истечении которого все явления повторяются с такой же математической точностью, с какой повторяются отдельные астрономические явления в определенные периоды времени.

Давало ли пифагорейство освобождение от этого “круговорота рождения” хотя бы душе философа? Золотые таблички IV в., найденные в могилах близ Турий – местности, служившей некогда пристанищем для пифагорейцев – свидетельствуют о возможности такого освобождения. Философия пифагорейцев заключает в себе элементы философии Платона, а, следовательно, и всех тех учений, которые испытали на себе влияние платонизма. Фантастическая мистика, которой эта школа предавалась более всех других школ древности, не помешала ей “взяться за математические науки и впервые подвинуть их вперед”. Пифагор изобрел монохорд; ученик его Архит определил соотношение тонов в гаммах хроматической, энгармонической и диатонической. Он считается основателем научной механики; он различил гармоническую пропорцию (6, 8, 12) от арифметической (1, 2, 3) и геометрической (2, 4, 8) и разрешил задачу удвоения куба при помощи двух полуцилиндров (математические фрагменты Архита собраны Blass’oм в “Melanges Graux”, 1884, и признаются подлинными). Особенно замечательны астрономические теории пифагорейцев. Система Филолая есть первый шаг к гелиоцентрической системе, и если мы еще не находим в ней учения о вращении земли вокруг своей оси, то все же суточное обращение земли вокруг воображаемого центра, которое признавалось Филолаем, являлось значительным приближением к истине; суточное обращение всего неба вокруг земли было признано кажущимся, центральное положение земли и ее неподвижность – иллюзией. Признание наклонного положения земной орбиты по отношению к солнечной и допущение медленного движения планет вокруг мирового центра давало пифагорейцам возможность правильного объяснения перемен времен года. Своеобразно старинное представление о гармонии сфер; прозрачные сферы, к которым прикреплены планеты, разделяются между собой промежутками, которые относятся друг к другу как гармонические интервалы; небесные тела суть как бы струны мировой гармонии; они звучат в своем движении, и если мы не различаем их созвучия, то только потому, что оно слышится непрестанно. Фантастические элементы системы Филолая пали сами собой. Карфагенские мореплаватели, проникшие за столбы Геркулеса, как и впоследствии войска Александра Великого, не видали ни противоземия, ни центрального огня – и уже в учении одного из последних пифагорейцев, Экфанта, суточное вращение земли вокруг мнимого центра заменилось ее вращением вокруг своей оси.

Элейская школа

Элеатская школа – была основана в городе Элее, в Великой Греции, Ксенофаном, жившим в конце VI и начале V в. до н. э.

Для Элейской школы был характерен строгий монизм в учении о бытии и рационализм в учении о познании. В центре учения всех трех элейских философов находилось учение о бытии: Парменид впервые сделал понятие “бытия” предметом анализа в своей философской поэме “О природе”. Зенон с помощью логических апорий показал абсурдность учений, исходящих из иных предпосылок, нежели Парменид (т. е. из допущения движения и множества). Мелисс суммировал школьную догматику в трактате “О природе”, или “О бытии”. Согласно Пармениду, “то что есть” (бытие) – есть, и это следует из самого понятия “быть”, а “того, чего нет” (небытия) – нет, что также следует из содержания самого понятия. Отсюда выводится единство и неподвижность бытия, которому невозможно делиться на части и некуда двигаться, а из этого выводится описание мыслимого бытия как нерасчлененного на части и не стареющего во времени континуума, данного лишь мысли, но не чувствам. Пустота отождествляется с небытием, – так что пустоты нет. Предметом мышления может быть только нечто (бытие), небытие не мыслимо (тезис “мыслить и быть одно и то же”). Истина о бытии познается разумом, чувства формируют лишь мнение, неадекватно отражающее истину. Мнение, “докса”, фиксируется в языке и представляет мир противоречивым, существующим в борьбе физических противоположностей, а на самом деле ни множества, ни противоположностей нет. За условными именами стоит безусловное единство (“глыба”) бытия.

Парменид

Парменид своим известнейшим изречением “Бытие есть, а небытия нет” фактически заложил основы парадигмы онтологизма как осознаваемого, отчетливого образца философского мышления.

Что же такое бытие для Парменида? Важнейшее определение бытия – постижимость его разумом: то, что можно познать только разумом и есть бытие, чувствам же бытие недоступно. Поэтому “одно и тоже есть мысль и то, о чем мысль существует “. В этом положении Парменида утверждается тождество бытия и мышления. Бытие – это то, что есть всегда, что едино и неделимо, что неподвижно и непротиворечиво, “как и мысль о нем”. Мышление же – это способность постигать единство в непротиворечивых формах, результат мышления – знание (episteme). Чувственное восприятие имеет дело с множественностью различных вещей и признаков, и по поводу мира чувственно воспринимаемых единичных предметов, окружающих человека. Человек может иметь лишь мнение (doxa) – обычное, повседневное представление, противостоящее знанию как результату умопостижения единого.

Сохранились и дошли до наших времен довольно большие отрывки философской поэмы Парменида “О природе”. Вот фрагмент стихотворного ее перевода:

“…Ибо мыслить – то же, что быть…

Можно лишь то говорить и мыслить, что есть: бытие ведь

Есть, а ничто не есть: прошу тебя это обдумать.

…люди, лишенные знания,

Бродят о двух головах. Беспомощность жалкая правит

В их груди заплутавшим умом, а они в изумлении

Мечутся, глухи и слепы равно, невнятные толпы,

Коими “быть” и “не быть” одним признаются и тем же

И не теми же, но все идет на попятную тотчас.

Нет, никогда не вынудить этого: “не-сущее суще”.

…Один только путь остается,

“Есть” гласящий; на нем – примет очень много различных,

Что не рожденным должно быть одно и не гибнущим также,

Целым, единородным, бездрожным и совершенным.

И не “было” оно, и не “будет”, раз ныне все сразу

“Есть”, одно, сплошное”.

При сравнении картин мира по Гераклиту и по Пармениду может появится соблазн противопоставить их друг другу и даже назвать Парменида антидиалектиком: ведь парменидовское бытие неизменно, неподвижно и непротиворечиво. Есть даже такое мнение, что систему Парменида “легко представить как реакцию на учение Гераклита всеобщем изменении и противоречивости сущего” – поскольку Парменид был знаком со взглядами Гераклита.

Однако, во-первых, Гераклит рассуждал в русле той же парадигмы онтологизма (бытие Космоса есть и оно не зависит от человека, который пытается познать его); во-вторых, Гераклит интуитивно, а Парменид – осознано ориентируется на рациональное познание человеком мира (логос Гераклита пронизывает все мироздание, объективный логос – в Макрокосме – и субъективный логос – в душе человека, в Микрокосме – это одно и то же, поэтому, “внемля Логосу”, человек может познать мир – именно в “разумных словах”, а не через чувства), а о Пармениде, наверно, не будет преувеличением сказать, что он – самый первый явный предшественник европейского рационализма (=бытие умопостигаемо).

Зенон Элейский

Зенон Элейский – древнегреческий философ, представитель Элейской школы, ученик Парменида. Аристотель назвал Зенона создателем диалектики, искусства выдвигать аргументы и опровергать чужие мнения. Для защиты учения Парменида о едином неподвижном бытии Зенон сформулировал ряд апорий (“неразрешимых положений”), показав, что признание реальности множественности и движения ведет к логическим противоречиям. Из четырех десятков апорий наиболее известны апории о движении: Дихотомия, Ахилл и черепаха, Стрела и Стадий (Движущиеся тела). Все эти апории представляют собой доказательства от противного.

Наши чувства фиксируют пространство, множество, движение, но они заблуждаются. Существующее пространство должно существовать в более обширном пространстве, и так до той бесконечности, которая не фиксируется… чувствами.

Что касается множества, то оно одновременно мыслится как величина конечная и бесконечная, и в этом случае возможности нашего восприятия не на высоте.

Еще более парадоксальная ситуация складывается, когда мы пытаемся на уровне чувств фиксировать движение. В своих апориях “Дихотомия”, “Ахиллес и черепаха”, “Стадион”, “Стрела” Зенон высказывает возражения относительно возможности мыслить движение. Первая апория гласит, что движение не может начаться, потому что движущийся объект должен дойти до половины пути, прежде чем он дойдет до конца. Но чтобы дойти до половины, он должен дойти до половины половины, и так до бесконечности. Математически проблема решается, но физический ее смысл сохраняет неопределенность. Это находит свое выражение в том, что бесконечно малый отрезок пути стремится к нулю и в то же время не исчезает. Единое неделимо, ибо если его делить, то должны либо остаться некие предельно наименьшие и неделимые величины, либо единое на каком-то этапе деления должно исчезнуть, превратиться в ничто.

Не менее впечатляет и Ахиллес, который не может догнать черепаху, ибо в каждом промежутке пути Ахиллес должен достичь точки (старта) убегающей черепахи, а та к этому времени пройдет определенное расстояние, обозначит новую точку старта и так до бесконечности. В результате быстроногий Ахиллес никогда не сможет догнать черепаху. Бесконечно убывающий интервал между Ахиллесом и черепахой стремится к нулю, но не исчезает. Если пространство бесконечно делимо, то движение не может ни начаться, ни завершиться.

Третья апория “Стрела” гласит, что движение невозможно и в случае допущения прерывности пространства. Движущийся объект в каждой точке пространства занимает равное себе место, т. е. находится в состоянии покоя. Сумма состояний покоя исключает возможность движения.

Своим оппонентам Зенон пояснял, что он доказывает не отсутствие движения, а лишь то, что оно немыслимо само по себе вне контекста идеи о единстве бытия, пространства и времени, их вечности и бесконечности. Единое бытие противостоит чувственному миру и доступно лишь логическому мышлению.

Мелисс Самосский

Мелисс Самосский – древнегреческий философ V в. до н. э., принадлежал к элейской философской школе, учил о том, что бытие не страдает и безгранично во времени (времени не существует). Отождествив бытие Парменида со Вселенной, вероятно, первым предположил бесконечность Вселенной.

Свидетельства о жизни и учении

О жизни Мелисса нам известно из произведений Диогена Лаэртия и Плутарха, что родился он на острове Самос, был современником Зенона Элейского и Эмпедокла, расцвет его пришелся на восемьдесят четвертую олимпиаду (444-441 г. г. до н. э.). Мелисс занимался государственной деятельностью и пользовался уважением и почетом среди сограждан за свою доблесть. Был политическим противником Перикла и, будучи стратегом самосцев (“навархом”), одержал победу в морском сражение над афинском флотом, которым командовал Софокл. Перикл собрал силы, разгромил Мелисса и взял Самос приступом.

Мелисс был учеником Парменида, встречался и беседовал с Гераклитом. Мелисс написал сочинение “О природе, или О сущем”, но от него сохранились только фрагменты в комментариях Симпликия к “Физике” Аристотеля и в псевдо-аристотелевском сочинении “О Мелиссе, Ксенофане, Горгии”.

Учение

Мелисс исходит в своих рассуждениях из постулата “из ничего не может возникнуть ничего”, утверждая что сущее не возникало, а оно вечно сущее, что и уничтожению оно не может быть подвергнуто, ибо сущее не может превращаться в несущее. Если сущее не имеет ни начала, ни конца во времени, то оно бесконечно и в пространстве (ἄπεΙρον), а если оно бесконечно и целокупно (πᾶν), то следовательно ничего другого существовать не может.

Значение элейской школы

Историческое значение элейской школы двузначно. С одной стороны, ее стихийный материализм, связанный с атеизмом и отрицанием поверий, становится одним из источников дальнейшего развития материализма в греческой философии. Критика стихийной диалектики сообщает стимулы дальнейшему развитию диалектического мышления. С другой стороны, метафизический способ мышления элеатов, тенденция к спекулятивной абстрактности, отрыв чувственного познания от рационального, связанный с абсолютизацией рационального познания, дают почву различным направлениям идеалистических теорий в дальнейшем развитии философии.

Анаксагор

Если названные школы разрабатывают в основном количественную характеристику бытия, то Анаксагор (500-449 до н. э.) поднимает проблему качества бытия, его структурную организацию. По его мнению, в основе всего лежат гомеомерии – “себе подобные”. Их можно делить до бесконечности, ибо “в малом нет наименьшего, но всегда есть меньшее”. Анаксагор исходит из принципа “все во всем” (т. е. каждая вещь содержит в себе качество всех вещей мира). Гомеомерии пассивны. Активное начало придает им Мировой ум. Он движет миром и познает его. Это была первая попытка структурно представить бытие мира, ощутить его бесконечность и вечность.

Атомисты

В определенном смысле Анаксагор подготовил атомистическое учение Левкиппа и Демокрита. Атомисты создали картину мира, открытую человеческим чувствам, сохранив рациональное зерно учения элеатов о бытии. Демокрит (470-380 до н. э.) выстраивает общую картину мира, взяв за основу бытия атом.

Атом неделим, вечен, лишен содержания, но имеет определенную форму, величину. Многообразие форм объясняет многообразие явлений мира. Каждый атом объят пустотой. Пустота (небытие) разделяет атомы (бытие). Атомы (бытие) безразличны к пустоте (небытию), и наоборот. Важнейшим свойством атомов является движение. Движение вечно. Оно не имеет начала и не нуждается в какой-либо особой причине для своего существования. Движение возможно только в пустоте. Сталкиваясь, атомы изменяют направление движения. Качество вещей возникает в результате взаимодействия атомов, а фиксируются качества органами чувств человека. Атомы неизменны и вечны, а вещи как комбинации взаимодействующих атомов преходящи и изменчивы.

Создав атомистическую картину мира, Демокрит как бы снял крайние позиции Гераклита и Парменида. Он продемонстрировал изменчивость мира вещей и неизменность мира элементов, из которых состоят вещи. Демокрит своеобразно подошел к проблеме конечного и бесконечного, к проблеме соотношения объективной и трансцендентной реальности.

Мир вещей, как сам мир (космос), есть следствие комбинаторики движущихся атомов. Одни миры гибнут, другие возникают, и наш мир один из многих. Атомисты отождествляли причинность и необходимость, исключая возможность случайности. Для них случайность объективна, т. е. случайно то, причину чего мы не знаем.

Исключая случайность, атомисты вышли на путь философского фатализма – учения о том, что одно единичное явление с необходимостью вызывает к жизни другое единичное явление, хотя в действительности имеет место обусловленность только на уровне общего.

Высказав ряд оригинальных идей по проблемам космогонии, гносеологии, Демокрит значительное внимание уделил проблеме культуры и человека. Содержание нравственных замечаний Демокрита свидетельствует, что в античном обществе созревает кризисная ситуация.

Софисты

Косвенным свидетельством этой ситуации явилось появление софистов – “платных учителей мыслить, говорить и делать”. Их интересовала не истина, а эристика (искусство побеждать в споре, тяжбе). Поэтому слово “софист” обретает нарицательное значение. Под ним имелся в виду человек, способный черное выдать за белое, и наоборот, в зависимости от поставленной перед ним задачи.

И все же это направление внесло определенный вклад в развитие логики, риторики. Софисты продемонстрировали текучесть понятий как образов, замещающих обозначаемую действительность; внесли определенный вклад в разработку относительной истины, поставив вопрос о необходимости доказательности выдвигаемых положений.

Основные выводы софистов заключаются в следующем:

1) главное свойство материи не ее объективность, а ее изменчивость;

2) ничто не существует само по себе, а существует лишь в отношении к другому и через другое;

3) все существующее имеет свою противоположность.

Эти выводы обеспечили мысль об относительности истины и ее критерии – полезности. И тем не менее знаменитый тезис Протагора “Человек – мера всех вещей” вряд ли уместно рассматривать как форму крайнего релятивизма (какой мне кажется вещь, такой она и есть для меня).

Этот тезис затрагивает проблему ключевых ценностей и интересов человека в его отношениях к миру. Для одного – человек самоценность, а для другого – всего лишь средство достижения сомнительных целей. Кроме того, через этот тезис Протагора прорисовывается противостояние меры человеческого и меры общественного.

В целом же софисты, как мастера риторики и эристики, подготовили вывод о том, что окружающий нас мир в силу своей неопределенности и изменчивости непознаваем, а стало быть, и необъясним.

Если софисты своей деятельностью заложили предпосылки классического этапа развития философии античности, то с именем Сократа связывают ее первые шаги.

Сократ открывает первые страницы философии человека. Сократ полагает, что объектом пристального внимания должны быть человек и его деяния, а потом все остальное. Исходный тезис его философии: “Познай самого себя”. Это учение можно квалифицировать как этический антропологизм, ориентированный на познание человека как общественного, так и нравственного существа.

Обратившись к человеку, Сократ завершает натурфилософию.

Заключение

Итак, знакомство с античной философией показывает, что философия является, по существу, первой осознанной формой деятельности человека на том этапе его развития, когда начинают формироваться культурные сообщества людей.

Разнообразие, глубину и масштабность философских исканий, во многом определивших дальнейшее развитие человеческой цивилизации, можно, по-видимому, объяснить следующими факторами.

Во-первых, разработка идей о сущности мира, мироздания в целом, отношения природы и познания, имела жизненно-важное значение для становления культурного человека. Важно было разобраться в том мире, который окружал человека, в той общественной сфере, в которой он жил, с тем, чтобы определить, осмыслить целесообразность и смысл человеческой жизни, найти наиболее приемлемые формы общественных отношений и своего существования. Сама человеческая жизнь, общественное существование людей с необходимостью ставили перед мыслителями эти вопросы, и поиск ответов на них в значительной степени предопределял смысл человеческого существования и его дальнейшее развитие.

Во-вторых, философия являлась, по существу, единственной сферой умственной деятельностью человека. Заниматься ею было наиболее престижно, и талантливые люди стремились быть философами. Все это в совокупности способствовало притоку в философию самых способных умов того времени.

Третьим условием, обеспечившим взлет философской мысли, явилась свобода деятельности философов. По большому счету ни государственные, ни политические деятели не ограничивали творческую деятельность мыслителей. Они могли быть недовольны этой деятельностью и даже покритиковать мудреца, но в античное время, по существу, никто из мыслителей не отказался от своих взглядов и их распространения из-за политических соображений или каких-либо других социальных преследований.

Четвертым фактором и, возможно, решающим, было отсутствие единого политического, социального или религиозного мировоззрения, которые силой или же своей творческой мощью подавляли бы философские воззрения античных мыслителей. Как известно, религиозная жизнь того времени характеризовалась язычеством, многобожием, то есть господствовал политеизм. В социально-политическом плане спокойно уживались государства с монархической, тиранической, демократической, аристократической и другими формами правления. С этой стороны античные мыслители, хотя испытывали определенное давление со стороны отдельных правителей, тем не менее они обладали высокой степенью свободы в научной деятельности, а поэтому могли, как правило, без оглядки на власть имущих высказываться о различных формах государственного устройства и правления.

Все перечисленные факторы обеспечивали, на наш взгляд, небывалый взлет античной философии и ее огромное влияние на последующее развитие всех сфер человеческой деятельности.

Список используемой литературы:

1. Введение в философию. Под редакцией Фролова И. Т.- М., 1986г.

2. Чанышев А. Н. Философия Древнего мира – М., 1999.

3. Лосев А. Ф. Античная философия истории. М., 1977.

4. Яковлев И. А. Мир философии. М.,2001.

5. Вундт В. Введение в философию. М., 1998.

6. Философия. Учебное пособие для вузов. Под редакцией В. И. Лавриненко. – М., 2000.

7. Радугин А. А. Философия – М., 1998г.

8. Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков и до наших дней. – М., 1994.


Основные черты древнегреческой натурфилософии