Сократ 5

Жизнь Сократа

Сократ родился в 469 году от Софрониска, скульптора и Фенареты, повивальной бабки. Бедные родители все же сумели дать сыну неплохое образование. Сократ учился у многих, но был оригинален и объяснял это тем, что свои идеи черпал не от других, а от собственного ума. Сократ был женат на Ксантиппе – рыжей, сварливой женщине, родившей ему трех детей. Он говорил, что искусному наезднику нужна самая горячая лошадь, и, если он смог ужиться с Ксантиппой, то выдержит столкновение и с другими людьми. Прежде чем стать учителем, Сократ участвовал в трех войнах, где вел себя стойко и мужественно. Он ходил зимой по снегу босиком, в легкой одежде, подолгу мог терпеть голод и как никто другой наслаждался кушаньем, когда еды было много. Сократ никогда не пил один и по собственной воле. Но если его принуждали, он мог выпить больше всех. При этом никто не видел Сократа пьяным. Выше всего Сократ ставил справедливость. Будучи избран пританом – одним из тех, кто созывали и вели народное собрание – Сократ проявил не меньшее мужество, чем на войне. Он не страшился ни богатых олигархов, ни народного гнева, одинаково презирая тиранию личности и тиранию буйной толпы. В риторической культуре Греции, где велись постоянные споры, Сократ был страшным противником для хвастунов, тех, кто говорил без запинки и считал себя мудрецом. К таким он подходил скромно, признавался в собственном невежестве и просил его научить. Восхищенный покорным слушателем знаток начинал беседу. Но вот ему предлагался вопрос и он соглашался сначала с одним очевидным положением, затем с другим и запутывался так, что уже не мог выбраться. Давя оппонента логикой, пронзая его остроумием и подталкивая умелыми софизмами от одного вывода к другому, Сократ заставлял “знатока” публично признать нелепость исходных убеждений. Смех слушателей свидетельствовал о полном поражении знатока. Смущенный, он удалялся, негодуя на себя, но больше на коварного противника. Эти, почти ежедневно проходившие в Афинах препирательства, принесли Сократу известность. Что заставляло Сократа вести себя подобным образом? Ведь денег за учение и победу в споре он не брал и к славе не стремился. По его словам, все началось с того, что оракул Аполлона в Дельфах признал его мудрейшим из людей. Сократ был смущен. Ведь он искренне думал, что ничего не знает, но не осмелился посчитать ложью слова бога. Тогда-то и пошел он к людям, которые слыли мудрыми и стал их испытывать. Сократ обошел политиков, поэтов, искусных ремесленников, трагиков. И вот оказалось, что мудрость их – мнимая. Поэты не смогли объяснить, что они хотели выразить в своих произведениях. Они признавались, что творят не благодаря своей мудрости, но находясь в каком-то исступлении, подобно прорицателям. Тогда Сократ решил, что оракул, пожалуй, прав: ведь он, Сократ, не зная ничего, все-таки не мнит себя знатоком, а те, другие, зная не больше, чем он, заблуждаются насчет своей мудрости. Поскольку слушать Сократа было приятно, любопытно и назидательно, многие молодые люди стали сопровождать его и он сделался добровольным и постоянным общественным наставников всех, кто хотел что-либо понять в государственных, политических делах, этике и человеческой судьбе. Можно сказать, что Сократ был первым живым органом массовой коммуникации, влияя своими беседами на огромную массу людей. Но насколько более честным, духовно-свободным и возвышенным по своим нравственным целям был этот первый просветительный и общественный рупор истины, чем современные теле – и радио – комментаторы! Сократ был странствующим рыцарем философии, всегда готовым сразиться за освобождение истины из под власти авторитета и предрассудка. Свой путь философа Сократ начал с физики, изучения природы. Но быстро пришел к выводу, что совершенство живых существ, сложность и согласованность природных явлений таковы, что понять их не под силу простому смертному. К тому же восприятие может легко обмануть относительно сущности явлений. Тогда он обратился к внутреннему миру человека и, углубившись в самого себя, нашел, что именно здесь существуют неоспоримые истины и нравственные принципы. Ум, интуиция, бескорыстие и готовность Сократа служить ближним, Родине, были очевидны. Чем же в таком случае объяснить вынесенный ему демократическим путем и приведенный в исполнение смертный приговор? Сократ пренебрегал суетными делами, не заботился о том, что ему есть и пить, имея лишь одно желание: овладеть Истиной, прояснить ум до такой степени, чтобы иметь право называться человеком и поступать по-человечески. В пои
сках Истины, служении людям и отношении к смерти Сократ чем-то похож на Христа. Великий человек часто оказывается непонятым. А если он к тому же реформатор, желающий изменить нравы и обычаи, если он обличает зло, обман, незаслуженные привилегии, то он вызывает ненависть у современников и должен за это поплатиться. Афиняне считали справедливыми законы и обычаи своего города, а чужие законы – ложными. Софисты утверждали, что нет вообще никакой общечеловеческой справедливости, а есть лишь право сильного и хитрого. Сократ же учил, что право, истина, справедливость – одни и те же для всех – и идут от внутреннего голоса, который звучит в душе каждого в ответственные минуты. Сократа обвинили в безбожии, неблагочестии, хотя он был глубоко верующим человеком. Конечно, он не был согласен со многими распространенными верованиями. Ему было смешно слышать, что кто-то, молясь Богу, просит, чтобы Он послал ему денег, власти, военной удачи или ниспослал благо и просветление ума. Сократ считал полезным обратиться к прорицателям тому, кто хочет с успехом управлять в семье или государстве. Но в повседневных делах – архитектуре, ремесле, земледелии, военном деле – человек должен собственными усилиями добиться успеха. Для этого и дан ему разум. Лишь там, где речь идет о самом важном, о будущем, человек не может знать ничего наверняка. Одно ясно: справедливость – доступна человеку и ради нее можно пожертвовать жизнью. В своей последнем слове на суде Сократ предостерегал афинян, что они напрасно рассчитывают, умертвив его, избавиться от обличителей. Если власть умерщвляет своих критиков, то их появится еще больше. Таким образом, Сократ – это глубокий символ того, что происходит при столкновении мыслящего, ответственного человека с деспотической властью тирана или невежественной толпы. Сократ напоминает нам о том, что власть должна быть мудрой и ответственной.

Учение Сократа

Вреальных нравственных отношениях существуют, по Сократу, ограниченность и противоречивость моральных оценок. Это следствие невежества людей, их нежелание познать сущность. Существенное же в морали – это неизменные и вечные добродетели, главной из которых является мудрость. Она позволяет постичь цель жизни и составляет деятельность, соответствующую божественному предначертанию. Источник блага – Бог.

Сократ полагал, что смысл жизни человека, высшее благо – в достижении счастья. Этика должна помочь человеку построить жизнь в соответствии с этой целью. Счастье – это содержание – благоразумного, добродетельного бытия, т. е. только моральный человек может быть счастливым (или разумным, что, по сути, тоже самое). Здесь эвдемонистическая установка Сократа каректируется убеждением в самоценности морали: не мораль подчинена естественному стремлению к счастью, а, напротив счастье зависит от моральности (добродетельности) человека. Соответственно этому конкретизируется задача этики “помочь человеку стать моральным. Сократ стоит на позициях рационализма.

Знание – основа добродетельности (каждая конкретная добродетель есть определенный вид знания), незнание – источник аморальности, т. е. истина и добро совпадают. Т. е. моральные ценности только тогда имеют регулятивное значение, когда осознанны человеком как истинные. Поэтому столь постоянное внимание он обращает на нравственное воспитание, которое неразрывно с самовоспитанием, причем процесс нравственного совершенствования длится всю сознательную жизнь: “Лучше всех живет, я думаю, тот, кто больше всех заботится о том, чтобы делаться как можно лучше, а приятнее всех – кто больше всех сознает, что он делается лучше. До сих пор это было моим уделом”.

Комплекс идей знаменитого греческого мыслителя явился основанием для появления устойчивых традиций последующей этической рефлексии. Вместе с тем разнообразие идей отсутствие их жесткого однозначного оформления давали возможность поливариативной интерпретации, что проявилось уже в позициях ближайших учеников Сократа. Двое из них являются основателями так называемых сократических школ – киренской и кинической. В своих поисках истины киники и киренаики отправляются от учения Сократа о счастье. Общей для них является также исходная индивидуалистическая ориентация, однако выводы, к которым они приходят, существенно различны.

Сократ: познай самого себя.

Сын ваятеля и акушерки, он, получив общее для афинян того времени образование, стал философом, обсуждавшим проблемы теории познания, этики, политики, педагогики с любым человеком, согласившимся отвечать на его вопросы в любом месте – на улице, на рыночной площади, в любое время. Сократ, в отличие от софистов, не брал денег за философствование, и среди его слушателей были люди самого различного имущественного положения, образования, политических убеждений, идейного и нравственного склада. Смысл деятельности Сократа (она получила название “диалектика” – нахождение истины с помощью беседы) состоял в том, чтобы с помощью определенным образом подобранных вопросов помочь собеседнику найти истинный ответ (так называемый сократический метод) и тем самым при вести его от неопределенных представлений к логически ясному знанию обсуждаемых предметов. Обсуждению подвергался обширный круг “житейских понятий” о справедливости, несправедливости, добре, красоте, мужестве и т. д.

Сократ считал своим долгом принимать активное участие в общественной жизни Афин. При этом он далеко не всегда соглашался с мнением большинства в народном собрании и в суде присяжных, что требовало немалого мужества, особенно в период правления “тридцати тиранов”. Свои не согласия с большинством Сократ считал результатом, того, что он всегда стремился к соблюдению законов и справедливости, о которых не всегда заботится большинство людей. Он был обвинен в том, что “не чтит богов и развращает юношество”, и приговорен к смерти 361 голосом из 500 судей. Сократ мужественно принял приговор, выпив яд и отвергнув планы своих учеников о побеге как спасении.

Сократ не записывал свои рассуждения, считая, что только живая беседа приводит к нужному результату – воспитанию личности. Поэтому трудно полностью реконструировать его взгляды, о которых нам известно из трех основных источников комедий Аристофана, воспоминаний Ксенофонта и сочинений Платона. Все эти авторы подчеркивают, что именно Сократ впервые рассматривал душу прежде всего как источник нравственности человека, а не как источник активности тела (как это было принято в теориях Гераклита и Демокрита). Сократ говорил о том, что душа – психическое качество индивида, свойственное ему как разумному существу, действующему согласно нравственным идеалам. Такой подход к душе не мог исходить из мысли о ее материальности, а потому одновременно с возникновением взгляда на связь души с нравственностью возникает и новый взгляд на нее, который позже был разработан учеником Сократа Платоном.

Говоря о нравственности, Сократ связывал ее с поведением человека. Нравственность – это благо, реализуемое в поступках людей. Однако для то го, чтобы оценить тот или иной поступок как нравственный, надо предварительно знать, что такое благо. Поэтому Сократ связывал нравственность с разумом, считая, что добродетель состоит в знании добра и в действии соответственно этому знанию. Например, храбр тот человек, который знает, как нужно вести себя в опасности, и поступает соответственно своим знаниям. Поэтому прежде всего надо обучить людей, показать им разницу между хорошим и плохим, а потом уже оценивать их по ведение. Познавая разницу между добром и злом, человек начинает познавать и самого себя. Таким образом, Сократ приходит к важнейшему положению своих взглядов, связанному с переносом центра исследовательских интересов с окружающей действительности на, человека.

Девиз Сократа гласил: “Познай самого себя”. Под познанием самого себя Сократ разумел не обращение “вовнутрь” – к собственным переживаниям и состояниям сознания (само понятие о сознании к тому времени еще не вычленилось), а анализ поступков и отношений к ним, нравственных оценок и норм человеческого поведения в различных жизненных ситуациях. Это вело к новому пониманию сущности души.

Если софисты приняли за исходный пункт отношение человека не к природе, а к другим людям, то для Сократа важнейшим становится отношение человека к самому себе как носителю интеллектуальных и нравственных качеств. Впоследствии даже говорили, что Сократ был пионером психотерапии, пытаясь с помощью слова обнажить то, что скрыто за внешними проявлениями работы ума.

Во всяком случае, в его методике таились идеи, сыгравшие через много столетий ключевую роль в психологических исследованиях мышления. Во-первых, работа мысли ставилась в зависимость от зада чи, создающей препятствие для ее привычного течения. Именно такой задачей становилась система вопросов, которые Сократ обрушивал на собеседника, пробуждая тем самым его умственную активность. Во-вторых, эта активность изначально носила характер диалога. Оба признака: а) направленность мысли, создаваемая задачей, и б) диалогизм, предполагающий, что познание изначально социально, поскольку коренится в общении субъектов, – стали в XX веке главными ориентирами экспериментальной психологии мышления.

Об этом философе, ставшем на все века идеалом бескорыстия, честности, независимости мысли, мы знаем со слов его учеников. Сам же он никогда ничего не писал и считал себя не учителем мудрости, а человеком, пробуждающим в других стремление к истине.

После Сократа, в центре интересов которого была преимущественно умственная деятельность (ее продукты и ценности) индивидуального субъекта, понятие о душе наполнилось новым предметным содержанием. Его составляли совершенно особые сущности, которых физическая природа не знает.

Сократовский метод включал в себя две относительно самостоятельные части: так называемую иронию и майевтику. При этом, взятый в целом, он представлял собой не просто логические процедуры и технику переработки информации, а являлся нравственно-логическим действием, призванным не только, даже не столько обработать некоторые эмпирические данные, сколько скорректировать нравственную сторону сознания человека. По мысли Сократа, люди страдают необоснованно завышенной самооценкой своей осведомленности прежде всего там, где речь идет о таких вещах, как добро и зло, справедливое и несправедливое, прекрасное и безобразное и т. п. Они наивно полагают, что знают, что представляет собой каждый из этих предметов. Известное и привычное в силу частого повторения они принимают за подлинное знание. Но у любого из таких “знатоков” тотчас возникла бы трудность в том случае, если бы потребовалось от указания, например, тех или иных красивых предметов перейти к определению сущности самой красоты. Иллюзия твердого и ясного знания, однако, преграждает ему путь к действительному знанию. Именно для этой цели – показать собеседнику, что он не знает сути того предмета, который кажется ему известным – и служила ирония.

Ирония указывает на несколько шутливый и притворный характер действий Сократа [8]; он и в самом деле играет с собеседником и когда скрыто, а когда и откровенно смеется над ним. Прежде всего Сократ старался внушить собеседнику мысль, что сам он (Сократ) собой никогда ничего серьезного в интеллектуальном плане не представлял и, дожив до седых волос, так ничему и не научился, что с детских лет сохранил в себе наивно-невинную любознательность и до сих пор мечтает найти себе учителя, чтобы познать истину [9]. Усыпив, таким образом, где притворной лестью, а где наигранным уничижением, бдительность собеседника и навязав ему роль наставника над недалеким старцем, с юношеским задором на правах любознательного ученика Сократ обрушивал на собеседника ворох вопросов. Вопросы, конечно же, простоватый Сократ ставит с умыслом, имея своей тайной целью привести противника к противоречию с самим собой. Цель оказывалась достигнутой, когда расслабившийся и не ожидающий подвоха собеседник, соглашавшийся с Сократом в каждом пункте его рассуждений, вдруг неожиданно для себя приходит к выводам (с которыми он согласен), прямо противопо-ложным своим исходным посылкам (тоже им одобряемым). Собеседник впадает в состояние замешательства и недоумения, теряется и из положения учителя попадает (если остается желание и не появляется обиды) в положение ученика. Такая растерянность относительно важнейших нравственных категорий, если она искренняя, способна побудить человека к глубокому серьезному исследованию, либо самостоятельному, либо совместному с Сократом.

Вторая часть метода Сократа – майевтика – представляла собой с точки зрения своей логической формы индукцию (наведение) [10]. Развитию индуктивности сократовского метода как нельзя лучше способствовал диалогический способ исследования. Он предполагал, что в начале беседы по необходимости всегда исходят из всем понятных, а потому и самых простых, как бы наглядных положений, имеющих преимущественно чувственный характер, но по мере продвижения диалога переходят к скрытым и более сущностным свойствам обсуждаемых вещей. Воспроизводя структуру диалога-исследования, индукция направлена на отыскание единого во многом: от множества явлений, в которых некая предполагаемая сущность представлена как относительное свойство, легко исчезающее и превращающееся в свою противополож-ность, существующее в них (явлениях) на ряду с другими свойствами, мысль переходит к такой одной вещи, в которой искомое свойство представлено само по себе, не в относительном, а в абсолютном смысле, и не как свойство даже, (любое свойство может быть отъемлемо от вещи, и последняя, хоть и изменит, но не утратит своего существования), а как некая неотъемлемая определенность, тождественная самой вещи, или даже как некая вещь. Итогом такого метания мысли должно быть определение, фиксирующее общее, универсальное свойство, имеющее всеобщее значение для сознания.

Обе части метода Сократ употреблял иногда порознь (сначала ирония, а затем наведение), но чаще одновременно, как нечто единое: индукция по характеру оказывалась вполне ироничной, а ирония имела вид индукции. Бывало, однако и так, что индукция, хотя и присутствовала в диалоге, ни к чему не вела и не венчалась определением, а сам диалог заканчивался ничем, потому что Сократ строил беседу с тем расчетом, чтобы участники (включая самого Сократа) изменили свои позиции на противоположные и в растерянности разошлись. В этом случае господствовала одна ирония.


Сократ 5