Учение Платона о знании

Учение о знании тесно связано с теорией “идей” Платона. Потому что знание и есть способность постичь вечное, истинное, тождественное себе самому – то есть “идеи” и высшую из них “идею” блага. С учением о знании связано также учение о душе, которая является посредником между мирами “идей” и чувственных вещей. Цель души – постижение “идеи”. В диалоге “Федр” говорится, что познание – это процесс вспоминания душой того, что она знала, находясь в мире “идей”, до своего воплощения в чувственном мире.

В “Государстве” также говорится, что, будучи приближенной к миру бытия, душа имеет исконное знание истины, пробуждаемое в ее земном существовании с помощью диалектического рассуждения; сложенные вместе, знание и рассуждение составляют мышление, направленное на бытие, то есть на то, что не имеет связи с материальным миром. Относительно вещей материальных, имеющих рождение и пребывающих в становлении, невозможно знание, бессмысленно рассуждение, непригодно мышление. Здесь душа пользуется совсем другими инструментами – более или менее правильным воззрением (мнением), которое складывается из запечатленного в памяти подобия вещи и убеждения в его достоверности (уподобление и вера).

“Знание направлено на бытие, чтобы познать его свойства” (Гос-во, 273), в то время как мнение – это всего лишь становление. Знание – истинно, а мнение неистинно. Мир бытия и мир становления – два нетождественных мира, мышление и мнение относятся к разным мирам, а поэтому, хотя истина остается все же за мышлением, мнение не становится от этого иллюзорным. Мнение аналогично истине в той же пропорции, и поэтому вполне допустима такая ситуация, когда правильно составленное мнение может именоваться истинным мнением.

Собственно мышлению, как его понимает Платон, принадлежат лишь идеи чистого бытия, никак не связанные с материей, из наук это только арифметика, из разделов философии – только онтология. Все остальное – физические науки, естествознание, геометрия, науки об обществе, из разделов философии – космология, политика, этика, эстетика, психология ит. п., – так или иначе связано с миром становления и подлежит мнению. Следовательно, то, что Платон именует знанием, к практической жизни не имеет никакого отношения, это узкая область чисто теоретического знания и еще уже – философской теории.

Люди, обладающие знанием, а не мнением – это философы. Но естественно, что подавляющее большинство людей не таковы. Даже наоборот, философы в современном государстве порицаются и не понимаются толпой, которой доступны только мнения, опирающиеся на чувственные впечатления.

Как же достичь знания, умозрить “идеи”, стать философом? В “Пире” дана картина постепенного познания “идеи” прекрасного. Надо “начать с устремления к прекрасным телам в молодости”. Это устремление родит в нем прекрасные мысли. Потом придет понимание, что “красота одного тела родственная красоте любого другого” (Пир, 76), и человек станет любить все красивые тела. Путь любви – это путь обобщения, который восходит к все более абстрактному. Дальше юноша постигнет красоту нравов и обычаев, красоту души. После этого родится любовь к наукам. Каждая новая ступень открывает понимание незначительности предыдущей, и, наконец, перед человеком откроется самое прекрасное – сама “идея”.

В “Пире” противопоставлены чувственность и знание. “Правильное мнение” толкуется здесь как постижение, занимающее середину между знанием и чувственностью. На значение понятия “середины” в философии Платона указывал еще профессор А. Ф. Лосев. В широком смысле, платоновская “середина”- диалектическое опосредствование, категория перехода, связи. Мифологическим воплощением середины представлен в “Пире” демон любви и творческого порождения – Эрос. Единство знания и чувственности толкуется здесь не как “фиксированное”, а как единство в становлении. “Идеи” – это результат диалога души с самой собой. Чувственный мир подталкивает душу к пробуждению подлинного знания. Проблема состоит в том, чтобы помочь душе вспомнить подлинное знание, “идеи”, что возможно только на пути Эроса.

Путь человека к знанию показан и в “Государстве” с помощью все того же символа пещеры. Если снять с человека оковы и заставить его пройтись и оглянуться, то он не сразу сможет смотреть на свет. Чтобы созерцать высшее, заключает Платон, понадобится привычка к восхождению, упражнение в созерцании. Сначала раскованный узник сможет смотреть только на тени, затем на отражающиеся в воде фигуры людей и других предметов и только в последнюю очередь на самые предметы. Но и это еще не сам источник света – Солнце. Сначала узник будет в состоянии смотреть только на ночные небесные светила. И только в завершение всех упражнений он окажется способным созерцать Солнце – не изображение его на воде, а Солнце само по себе. И тогда он узнает, что оно и есть причина всего того, что он и его товарищи видели, сидя во мраке пещеры.

Человек, обладающий знанием, никогда больше не станет завидовать людям, созерцающим только тени. Он не будет мечтать о почестях, которые узники воздают друг другу в пещере. Его не прельстят награды, которые даются тому, “кто отличался наиболее острым зрением при наблюдении текущих мимо предметов и лучше других запоминал, что обычно появлялось сперва, что после, а что и одновременно, и на этом основании предсказывал грядущее” (Гос-во, 313).

Все это воззрение на знание теснейшим образом связано с учением о “благе”. Солнце – это причина зрения. Так и “идея” блага является причиной знания и истины. Считать свет и зрение солнецеподобными можно, но считать их самим Солнцем нельзя. Точно так же признавать знание и истину благовидными справедливо, но считать что-либо из них самим благом несправедливо.

Наконец, в “Государстве” уже без всяких аллегорий и иносказаний описан путь познания человека, в результате которого он может стать философом. Причем пройти его может человек любой, даже самый “дурной”. “Если сразу же, еще в детстве, пресечь природные наклонности такой натуры, которые, словно свинцовые грузила, влекут ее к обжорству и различным другим наслаждениям и направляют взор души вниз, то, освободившись от всего этого, душа обратилась бы к истине, и те же самые люди стали бы различать там все так же остро, как теперь в том, на что направлен их взор” (Гос-во, 316).

Важнейшей наукой, которая может помочь на пути познания чистого бытия, является арифметика. Она “ведет человека к размышлению, то есть к тому, что мы с тобой ищем, но только никто не пользуется ею действительно как наукой, увлекающей нас к бытию” (Гос-во, 321). А с помощью рассуждения и размышления человек “пытается разобраться, об одном ли предмете или о двух разных предметах сообщает ей в том или ином случае ощущение” (Гос-во, 323). Таким образом, у человека заработает мышление – то, что уже относится к области умопостигаемого, а не зримого. Далее долгий путь от становления к познанию истинного бытия человеку помогут пройти геометрия, астрономия (“после плоскостей мы взялись за объемные тела, находящиеся в движении” (Гос-во, 328), и, наконец, музыка, ведь можно обнаружить “числа в воспринимаемых на слух созвучиях” (Гос-во, 331). Диалектика же “будет у нас подобной карнизу, венчающему все знания, и было бы неправильно ставить иное знание выше нее” (Гос-во, 335). Именно диалектический метод “отбрасывая предположения, подходит к первоначалу с целью его обосновать; он потихоньку высвобождает, словно из какой-то варварской грязи, зарывшийся туда взор нашей души и направляет его ввысь, пользуясь в качестве помощников и попутчиков теми искусствами, которые мы разобрали” (Гос-во, 334).

Учение Платона об идеях

Согласно Платону, окружающий нас видимый материальный мир является всего лишь “тенью” умопостигаемого мира “идей” (по-гречески “эйдосов”). “Есть прекрасное само по себе, благо само по себе и так далее в отношении всех вещей, хотя мы и признаем, что их много. А что такое каждая вещь, мы уже обозначаем соответственно единой идее, одной для каждой вещи”1. В то время как “идея” является неизменной, неподвижной и вечной, вещи материального мира постоянно возникают и гибнут. “Вещи можно видеть, но не мыслить, идеи же, напротив, можно мыслить, но не видеть”.

Платон, чрезвычайно любящий иллюстрировать свои рассуждения образными сравнениями, это противопоставление вещей и “идей” наглядно объяснят в “Государстве” с помощью символа пещеры. В пещере сидят люди, скованные оковами и не могущие пошевелиться. За их спинами в вышине горит свет. Между ним и узниками проходит верхняя дорога, по которой идут другие люди и несут различную утварь, статуи, всяческие изображения живых существ, сделанные из камня и дерева. Узники не видят всех этих предметов, они сидят к ним спиной и только по теням, отбрасываемым на стену пещеры, могут составлять свое представление о них. Таково, по Платону, и строение всего мира. А эти узники – люди, принимающие видимые вещи, которые на самом деле всего лишь жалкие тени и подобия, за их сущность.

Кроме мира вещей и мира “идей” существует еще мир небытия. Это “материя”. Но она не вещественная основа, или субстанция вещей. “Материя” Платона – беспредельное начало и условие пространственного обособления множества вещей, существующих в чувственном мире. В образах мифа Платон характеризует “материю” как всеобщую “кормилицу”, как “восприемницу” всякого рождения и возникновения. “Материя” совершенно неопределенна и бесформенна. Чувственный мир – то есть все окружающие нас предметы – это нечто “среднее” между обеими сферами. Между областью “идей” и областью вещей у Платона посредствует еще “душа мира”, или мировая душа. Чувственный мир не непосредственное, но все же порождение мира “идей” и мира “материи”.

Царство “идей” Платона представляет собой определенную систему: “идеи” бывают высшие и низшие. К высшим, например, относятся “идея” истины и “идея” прекрасного. Но наивысшей, по Платону, является “идея” блага. “То, что придает познаваемым вещам истинность, а человека наделяет способностью познавать, это ты и считай идеей блага – причиной знания и познаваемости истины. Как ни прекрасно и то и другое – познание и истина, но, если идею блага ты будешь считать чем-то еще более прекрасным, ты будешь прав” (Гос-во, 307). “Идея” блага стягивает все множество “идей” в некоторое единство. Это единство цели. Порядок, господствующий в мире, есть порядок целесообразный: все направляется к благой цели. И хотя “благо” скрывается во мраке непостижимого, некоторые черты “блага” все же могут быть уловлены. В известном смысле Платон отождествил “благо” с разумом. А так как, по Платону, разумность обнаруживается в целесообразности, то “благо” Платон сближает с целесообразным.

В “Пире” нет четкой картины строения космоса. Речь в этом диалоге идет о любви и еще шире, о прекрасном, и приходит к описанию сущности “идеи” прекрасного во всей ее безотносительности к чему-либо. Опираясь на это, можно составить представление о сущности платоновских “идей” вообще.

Тот, кто познает саму “идею” прекрасного, “увидит вдруг нечто удивительно прекрасное по природе <…>, нечто, во-первых, вечное, то есть не знающее ни рождения, ни гибели, ни роста, ни оскудения, а во-вторых, не в чем-то прекрасное, а в чем-то безобразное, не когда-то, где-то, для кого-то и сравнительно с чем-то прекрасное, а в другое время, в другом месте, для другого и сравнительно с другим безобразное. Красота эта предстанет ему не в виде какого-то лица, рук или иной части тела, не в виде какой-либо речи или науки, не в чем-то другом, будь то животное, земля, небо или еще что-нибудь, а сама по себе, через себя самое, всегда одинаковая; все же другие разновидности прекрасного причастны к ней таким образом, что они возникают и гибнут, а ее не становится ни больше, ни меньше, и никаких воздействий она не испытывает” (Пир, 77).

Как было сказано в самом начале, философская система Платона, явилась синтезом, существовавших до него идей, которые он развил до качественно нового уровня. Интуитивное привлечение таких досократовских элементов, как земля, вода, воздух и огонь, является для Платона уже некоторого рода примитивным эмпиризмом. Вместо этого он пользуется уже такой абстрактно-всеобщей категорией, как необходимость или беспредельность. Понятие “идеи” уже не отличается у него таким описательным характером, как это было прежде всего у Гераклита. Его “идея” уже не наивно-описательно, а с мыслительной необходимостью, то есть чисто диалектически, объединяется с материей.

Жизнь Платона

Сведения о жизни Платона скудны и противоречивы. Слава сопутствовала ему еще при жизни, а после смерти его имя с благодарностью и восторгом одно поколение передавало другому. Со временем фигура Платона в предании выросла до мифологического масштаба. Античные биографы, как правило, без отбора приводили сплетни, исторические факты и ходячие мифы, любили пересказывать сны и чудесные предзнаменования, якобы сопровождавшие Платона от колыбели до могилы.

Так, например, многие почтенные источники утверждают, что Платон, названный при рождении Аристоклом, был потомком древних аристократических родов, среди его предков и родственников называются и мифический афинский царь Кодр, и известный исторический деятель, политический реформатор Солон, и бог Посейдон, и глава тридцати тиранов Критий. Наконец, по одной из версий, его божественным отцом был сам Аполлон, в то время как земной муж его матери лишь усыновил ребенка.

Достоверным же является тот факт, что родился Платон в богатой семье Аристона и Периктионы на острове Эгина, неподалеку от Афин. А Афины в то время (первая половина IV века до н. э.) были блестящим центром греческой культуры. В день рождения будущего философа (21 мая 427 г. до н. э.) греки веселились: на Делосе отмечался день рождения Аполлона.

Как все афинские юноши его сословия, Платон обучался гимнастике, музыке, грамматике, писал стихи, обожал театр, участвовал в атлетических соревнованиях, в частности, истмийских, готовился стать доблестным гражданином. В последствии свои художественные склонности и дарования Платон с успехом поставил на службу философии. Этой науке Платон обучался сначала у Кратила, последователя Гераклита. Однако решающий поворот в его биографии связан с именем Сократа. В двадцать лет Платон стал слушателем сократовских бесед. До конца жизни философ хранил образ учителя в своей памяти и сделал его героем множества произведений.

После казни Сократа (399 г. до н. э.) Платон покинул Афины, чтобы вернуться сюда только через двенадцать лет. Его ждали Египет, Кирена, Южная Италия и Сицилия (последовательность, в какой Платон посетил эти страны, указывается различными древними авторами по-разному).

В самом начале путешествия Платон задержался в близкой к Афинам Мегаре, где главой центра молодых философов и ученых был Евклид (не автор знаменитых “Начал”, а его “однофамилец”). Массу важных впечатлений и сведений Платон вынес из пребывания в Египте, который в то время был для греков образцом промышленной страны. Сильное впечатление на Платона произвели система обучения арифметике и фиксированные формы разделения труда, практиковавшиеся в этом государстве. Это оказало влияние на формирование научных и политических воззрений Платона. Дольше всего Платон пробыл в Гелиополе, центре египетской религии.

В африканской Кирене философ общался с видным греческим астрономом и сведущим в музыкальной акустике математиком Феодором, которого Платон сделал потом героем трех своих диалогов.

Затем Платон побывал в Южной Италии, так называемой Великой Греции, где большим успехом в то время пользовалось учение пифагорейцев. Философ специально прибыл сюда, чтобы ознакомиться с их математическими исследованиями. Центром деятельности пифагорейцев был Тарент, а крупнейшей умственной силой Тарента был пифагореец Архит, государственный деятель, стратег и ученый: математик, физик, механик. Этот человек, успешно сочетающий политическую и научную деятельность, произвел глубокое впечатление на Платона.

Последней остановкой Платона стала Сицилия и ее крупнейший город и культурный центр – Сиракузы. Политическим строем на Сицилии была тирания – переходная форма от господства старой аристократии к господству рабовладельческого “демоса” (“народа”). Власть в Сиракузах в то время вот уже 38 лет принадлежала энергичному и властолюбивому тирану Дионисию. При его дворе находилось множество поэтов, музыкантов, живописцев. Тут сильно развилось искусство мимов, у которых Платон, быть может, учился мастерству индивидуальной характеристики персонажей своих диалогов. Платон пытался увлечь Дионисия идеей просвещенной монархии, но не преуспел в этом деле. Тогда философ сблизился с родственником тирана, Дионом, и попытался повлиять на него. За это он был выслан из Сиракуз. По пути в Афины его высадили в Эгине, которая находилась в острой вражде с Афинами. Платон попал в рабство, но его друзья и знакомый по Кирене Анникерид организовали выкуп философа.

В 387 г. до н. э. в сорокалетнем возрасте – а греки считали его временем расцвета человека – Платон вернулся в Афины. Он купил участок рощи, носившей имя древнеаттического героя Академа, и организовал тут первую в истории человечества подлинно научную школу – Академию. По приданию, над ее дверями висела надпись: “Необученным геометрии вход воспрещен”. Математика не только преподавалась в Академии, но и была важным предметом научных исследований, проводившихся учеными школы. Школа Платона стала эпохой в истории античной математики. Отсюда вышли знаменитые математики Теэтет, Евдокс и многие другие. В умственной атмосфере Академии вырос и созрел гений величайшего из учеников Платона, Аристотеля, который пробыл здесь двадцать лет.

После основания Академии Платон совершил еще две поездки в Сицилию при преемнике Дионисия I Дионисии II, получившем власть в 367 г. до н. э. Инициатором приглашения был Дион, с которым Платон подружился во время своего первого пребывания в Сицилии. Платон принял приглашение в надежде теперь уже через посредство Дионисия Младшего осуществить свой проект идеального государственного строя. Он настоял, чтобы тиран прошел курс обучения, начинавшийся с изучения математики. Но придворные Дионисия внушили ему мысль, будто целью Платона было отдалить Дионисия от государственных дел и возвысить Диона. Поводом для обвинения Диона послужили также перехваченные письма к карфагенским полководцам. Дион был отправлен в ссылку, и все его попытки примириться с тираном проваливались. Платон же решил вернуться в Афины, но при отъезде был задержан. Только в результате настояний Архита из Тарента ему удалось покинуть Сиракузы и уехать в Спарту, где он встретился с Дионом.

В 357 г. до н. э. Дион поднял восстание против Дионисия. Его поддерживали участники Академии Платона: Евдем, Тимонид, Каллип. Дион одержал победу, но в 354 г. до н. э. был убит бывшим платоновцем Каллипом, который на короткое время захватил власть в Сиракузах. Политические планы Диона, которые ему так и не удалось осуществить, несомненно, испытали на себе влияние платоновских идей.

Оставшуюся жизнь Платон провел в Афинах, разочаровавшись в активной политике и посвятив себя философским и научным занятиям: он читал лекции слушателям Академии и сочинял философские диалоги. Умер Платон в 347 г. до н. э., по иронии судьбы, 21 мая – в день рождения свой собственный и бога Аполлона.


Учение Платона о знании